Брак за сотку

— Хорошие новости. У собственницы сын ногу сломал. — Ебучая ты Чернуха…       Чимин тут же роняет улыбку, понимая, что именно вырвалось из его рта, и потирает пальцами переносицу, слыша по голосу в трубке телефона, как у Юнги с подозрением сужаются глаза, а палец тянется к красной кнопке сброса звонка. — Я к тому, что она не приедет. Я просто передам тебе ключи, отправлю ей фотки договора, паспорта и всё, квартира твоя. — Секунду.       По шуршанию непонятно, но кажется, Юнги отошёл от телефона, чтобы исполнить краткий танец радости в квадрате между барной стойкой и кроватью прежде, чем вернуться к разговору. — Ты лучший мужчина в моей жизни, я тебе говорил? — Хотелось бы чаще это слышать, — на выдохе произносит юноша, крутанув связку ключей на указательном пальце. — Напиши, как будешь готов, я подъеду. — К такому я всегда готов, зайчик. Захвати вино по пути, будем праздновать.       Хмыкнув в уже сброшенный звонок, Чимин облизывает поджатые губы, с туповатой улыбкой пялясь в потолок. Вино, новая квартира, вечер, возможно фрукты и приятная ненавязчивая музыка на фоне делали своё дело, но лишь в воображении, заманивая идеей «Как могло бы быть», но не будет по понятным, обидным для Чимина, причинам. Он мог бы просто приехать по адресу, где Юнги уже будет ждать с довольной улыбкой до бровей, отдать ключи и крепко пожать руку, по-мужски так, по-братски, чтобы аж костяшки хрустнули. На вежливое предложение друга зайти посмотреть квартиру согласился бы, но не более пяти минут — дела не ждут, нужно ещё часика два покататься по городу, подписывая бумажки. Мог бы, но не каждый раз удаётся сконцетрировать все силы на губах, чтобы они не расплывались в улыбке при виде счастливого Юнги, держать руки при себе, чтобы не обнимать за торс и мягко поглаживать по спине, и язык за зубами, чтобы отказать в болтливом вечере о том, о сём, как в старые добрые времена, когда у компании совсем не было времени на совместные посиделки, а Чимин приедет в любую точку города даже в середине ночи. — В жизни она ещё прекраснее…       Блаженным призраком Юнги болтался из комнаты в комнату, касаясь руками стен и рассматривая даже пыль на полках, как картины в галерее. По жизни Мин обладал манией переделывать жильё под себя, но свежий ремонт, удачно совпавший с хотелками парня, в купе с минималистичным интерьер создавал ощущение чистоты, а финальная нота в виде фиолетовой подсветки в каждой комнате ставила уверенную точку. Да, эта квартира однозначно его. Всем богам были адресованы молитвы и поставлены онлайн свечки, чтобы квартира дождалась его, и, судя по всему, Вселенная услышала его «Хочу». Чимин говорил, что цвета напоминают студию вебкама. Юнги слал в невероятное путешествие на детородный орган и представлял, как будет наслаждаться вечерами после работы. — Ты вино-то купил?       Юноша демонстрирует запечатанную бутылку из своей сумки, сожалея, что фруктов, всё-таки, не взял. — Супер. Сейчас Хосок подъедет и отпразднуем немного.       Где-то со стороны доносится шум, по началу Чимин думает, что это рушится его дамба из надежд и мечтаний, давая волю реальности и разочарованиям, но, повернув голову видит всего лишь друга, восхищающегося напором воды из душевой кабинки в ванной комнате. — Ты же говорил, что он тебя раздражает, — чтобы точно быть услышанным, Чимин начинает ходить за Юнги по каждой комнате, запинаясь о ковры. — Да, он доставучий, шумный и его бывает много, но он помог мне с этой квартирой. Так что, имеет право посмотреть на неё в живую. Да и похвастаться мне хочется.       Хохот парня никак не радует риэлтора. А деньги, прилетевшие на его карту за квартиру, впервые не ощущаются приятным бонусом. В обыденности Чимин бы уже составил мысленный список, в какие магазины можно зайти по пути домой, какую часть отложить на покупку машины, а какую потратить на радости для себя любимого, но, глянув в широкое зеркало, подмечает — не такого уж и любимого. — Да уж. И надолго он? — М? Чим, ты чего? — Юнги в непонимании усмехается, аккуратно отбирая вино у парня, чтобы прочитать этикетку. — Не знаю, приедет, посидим, поболтаем, да поедете по домам. На ночь не оставляю, извиняй. — Да, помню.       Был у Юнги такой бзик — полный отказ принимать кого-то на ночь. Даже если это самый близкий друг, спасший от шальной пули на горячей точке в разгар военных событий, даже если это любимый ещё с подросткового возраста кумир или бездомный ребёнок, околевший босиком на улице под дождём. Да что там говорить, Юнги мать родную пошлёт в отель, снимет номер класса «Люкс» и организует лучшее обслуживание, лишь бы знать, что в квартире, кроме него, больше никого нет. И Чимин с лёгкостью принял этот факт, никогда не напрашивался в гости, всегда заранее предупреждал о своём визите и точно знал, сколько времени ему положено просиживать зад на чужом диване. Представляя лицо обломавшегося на долгие посиделки Хосока, Чимин кратко улыбается, мысленно торжествуя. Если у него, давнего знакомого и неплохого друга, нет особых привилегий, то у какого-то там энергетического вампира с придурью в крови их точно не будет.       С той же улыбкой, разве что только немного натянутой, Чимин встречал Хосока в коридоре, стоя поодаль от входа. И каково было его удивление, когда запыхавшийся парень отдаёт пакет с купленными продуктами в руки Юнги, наспех целует его в щёку и практически вылетает из кроссовок, пролетая мимо с едва различимым «Привет, Чим». — Эй, руками ничего не трогать! — со смехом грозится Мин, выглядывая из коридора в след парню. — Всё облапаю, ничего не забуду, — тараторит в ответ Чон, осматривая комнаты.       С тихим смешком Юнги топает в кухню, чтобы разобрать пакет. Недоумевающий Чимин идёт за ним, косясь на восторженно охающего в большой комнате Хосока. Снеки, много рамёна, немного сладостей и фруктов. Напевая под нос мотив какой-то заевшей песни из радио в машине, Юнги создаёт полное впечатление, что всё идёт так, как должно идти. А Чимин не понимает. — Это что сейчас было? — М? — подтолкнув дверцу холодильника бедром, Юнги присасывается к бутылке с газировкой. — Ты о чём? — Он поцеловал тебя. — В щёку-то это поцелуй? С каких пор? — насмешливо улыбаясь, Мин выглядит совсем безмятежно. Чимин мог бы всё списать на радость от переезда, но торопится напомнить одну важную вещь. — Он раздражает тебя. — Чим, брось. Нельзя ж быть таким злым к каждой собаке, расслабься. — Это ты меня щас псиной назвал?       Появившийся за спиной юноши Хосок вынуждает кратко вздрогнуть и отойти с прохода, почём зря — тот сразу оказывается рядом с Юнги и закидывает руку через его плечо, тесно прижимаясь к боку. Смотрятся они совсем, как парочка. И обручальные кольца, так и не снятые со дня регистрации брака, выглядят вполне уместно.       Чимин думает. О том, когда Юнги начал спускать с рук такие прикосновения, позволять трогать чужим его волосы, хихикать с неуместных шуток, не выпив ещё и бокала вина, и вот так спокойно, доверчиво позволять расхаживать по своей, стоит напомнить новой, квартире, как по личному дому. Знакомы всего ничего. Виделись несколько раз. Да, Чимин слышал что-то о весьма приятных разговорах после регистрации, о смешных песнопениях в машине и неплохом чувстве юмора у Хосока, но не рассчитывал, что зайдёт это куда-то дальше, чем просто «помощь снять квартиру». Да и на что он вообще рассчитывал? У него были, разве что, только особые надежды. — Что ж, квартира и правда отпад. Зависть присутствует.              Чон вздыхает, задерживает взгляд на панорамных окнах, а Чимин — на лице Юнги, пытаясь просверлить точечно во лбу дыру, чтобы внедрить одну мысль — «Не приглашай его в гости». — Ты здесь ещё побываешь.       О нет.       С ощутимой тяжестью Чим выдыхает, отводя взгляд в то же окно, чтобы мысленно сделать шаг из него. — Собственница всё равно приедет на нас посмотреть. Да же, Чим? — А, да. Где-то, может, через неделю, — мямлит в ответ юноша. — Ну и отлично. Значит, успей купить тапки к моему следующему визиту.       Юнги снова посмеивается, пока Чимин утробно мычит, кривя губы в ответной улыбке.

* * *

      Тапочки он и правда купил. А помимо этого ещё посуды в кухню, зубную щётку и некоторые принадлежности в ванную комнату для создания видимости жизни семейной пары. На неоднозначные вопросы по поводу той или иной вещи Юнги отвечал довольно просто и даже чуточку растерянно — просто спросил у Хосока, чем он пользуется и что ему нравится. Как оказалось, вкусы у них во многом совпадали.       Выполнив основную часть работы, Чимин залёг на дно, надеясь однажды невзначай спросить про мужа друга и увидеть сияющий его радостью ответ «Забудь про него». Но наступили выходные, день, когда должна была приехать в гости хозяйка квартиры. И особой надежды он не внушал. Потому присутствовать в такой момент отказался, оправдываясь непредвиденной болью в животе.       А Хосок был готов. С самого утра на ногах, как всегда бодр и приятен — волосок к волоску, пусть и кажутся пушистым беспорядком, но с выглаженной оверсайз одеждой и свежим маникюром на короткие ногти выглядел он гармонично. И, впуская вместе со смерчем энергии парня в квартиру, Юнги уже во второй раз принимает от него краткие объятия в знак приветствия и поцелуй в щёку, проводя носом по воздуху вслед за гостем, сразу вспоминая слова Киюнг о коллекции парфюма, ведь запах, что Хосок внёс вместе с собой, было крайне трудно оставить без внимания.       Самый притягательный, фаворитный и едва ли достижимый по непонятным для Юнги причин аромат — чистоты. От Хосока веяло свежестью, чистотой, словно он только что вышел из душа и запрыгнул в выстиранную одежду, нотки хлопка, слабые, но ощутимые, будто до них можно коснуться рукой. Юнги не стал уточнять, пользовался ли парень сегодня парфюмированной косметикой, но во время обыденного диалога об утренних делах старался держаться чуточку ближе. — Слушай, вряд ли она сегодня приедет. Всё время к сыну катается, так что, ты мог бы остаться дома, я бы тебе набрал заранее. — Мне не сложно. Всего-то час езды, — пустив смешок, Хосок не без удовольствия потягивается прежде, чем запрыгнуть на край кухонного гарнитура. — Эй, ну-ка слезь. Я тут готовлю вообще-то, — в лёгком возмущении Мин хлопает по чужому бедру. — Готовишь? Ты просил меня закупиться рамёном, когда сюда заехал. Сомневаюсь в ваших кулинарных способностях, сударь. — Рамён — тоже искусство. Я бы тебе показал как-нибудь, но боюсь, ты не поймёшь. — Мгм-м… — многозначительно промычав, Хосок всё же слезает с мебели на пол под пристальным взглядом супруга, складывая руки на поясе и обходя его стороной. — Мы говорим об одном и том же рамёне или…?       Подойдя со спины, подбородком Чон упирается в плечо, едва ли касаясь щекой уха Юнги, а на боках ощущаются ладони, запуская дёрганный электрошок по телу. Хосок лукаво улыбается, поворачивая нос к начинающей алеть щеке, как тот отходит, плавно выбираясь из цепких пальцев. Стоит сказать, что возмутиться Юнги очень хотел, но слов подобрать не мог, а стоило только открыть рот для высказываний о личных границах, как по квартире раздалась трель звонка домофона. — О. А ты говорил, что не придёт.       С победно поднятой головой, то ли из-за прихода хозяйки, то ли из-за удавшегося смущения, Хосок бежит открывать двери, с улыбкой встречая вскоре вошедшую в квартиру женщину. К тому времени Юнги успел ополоснуть лицо холодной водой и обогнать Хосока в коридоре. — Юнги-я, как я рада тебя видеть! Наконец-то доехала, — выдыхая, женщина оставляет пару на вид тяжёлых сумок, чтобы обнять парня. — Я там привезла по мелочи, всё своё, домашнее, кимчи сделала, и немного овощей с теплиц. — Да не стоило… — и снова Хосок может наблюдать, как щёки Мина начинают розоветь, но на этот раз добавляется скромная улыбочка и опускающиеся в попытках спрятаться глаза. — Стоило-стоило, тебе надо больше кушать, а то у тебя не телосложение, а теловычитание, — хлопнув ладошкой по торсу, женщина звонко хохочет и поворачивается к и без того улыбающемуся Чону. — Та-а-ак, а это у нас, должно быть, Хосок? — Рад с вами познакомиться, госпожа… — Ой, да какой в наши годы. Называй меня просто тётей, родной.       Настолько крепкие объятия от дамы в благородном возрасте Чон не ожидал. Даже удивлённо уставился на Юнги, пока женщина хлопала его по спине, вынуждая сдержать кашель от такого напора. — Ну, что стоим? Юнги, сумки в руки и вперёд, показывайте, как вы тут обустроились.       Под командным тоном оба парня спохватились быстро, умчались на кухню с тяжёлым багажом, по пути тихо возмущаясь, как леди умудрилась сама их дотащить, а после гордо демонстрировали уже обжитую квартиру и присели за стол в разговоре.       Обсуждали, в основном, их пару. Дату свадьбы, как отдохнули в медовом месяце, почему сразу не сказали о таком значимом событии, в общем, врать пришлось много и часто. Но справлялись хорошо, Хосок полностью вошёл в роль, мягко поглаживая пальцами тыльную сторону ладони Юнги, скованную в замке, то и дело роняя голову на его плечо и премило хихикая, поддакивая всему, что он говорит. А сам Юнги, как и при первой встрече, скованно держался по струнке ровно, косился на Хосока практически недоверчивым взглядом и заметно вздыхал, когда слышал ласковые слова в свою сторону от мужа. — Что ж, сынки, пора мне. Это ж я так, мимо проезжала и заехала. — С сумками, — удачно заметил Юнги, провожая женщину до коридора. — Ай, подловил. Дак я ж если б тебе сказала, что приеду, ты бы не принял гостинцы. А тут всё своё, всё… — Домашнее, да. Ладно уж, — неловко усмехаясь, парень облокачивается плечом о стену, сразу же ощущая на нём тяжесть других рук. Хосок пристроился рядом, не упустив прощание. — Вы меня зовите в гости хоть иногда, а то нам, старикам, совсем делать бывает нечего. А так хоть на вас, красивых, посмотрю… — не сдерживая улыбки, женщина любовно вздыхает и треплет Хосока за щеку. — Эх ты-ы, откуда ж взялся такой? Где раньше от Юнги бегал? — Да как вам сказать… — усмехается тот, потирая отпущенную щеку. — Бегал-бегал и случайно как-то наткнулся… — Повезло тебе, Юнги, ой как повезло, сердцем чую. Да, родной?       Поймав на себе обращение женщины, Хосок растягивает губы в улыбке, поворачивая голову к Юнги. Тот старается не смотреть, заметно напрягается в скулах и молчит, не поддерживая услышанное, но Хосок не теряется, берёт всё в свои руки. А точнее, берётся за скулы парня, слегка сжимая, от чего губы складываются бантиком, и мягко целует, прикрывая глаза.       Продлилось это всего мгновение. За это время можно было бы успеть чихнуть или щёлкнуть пальцами, но ощутилось всё совсем другим образом. Юнги успел почувствовать дыхание Хосока, ощутить слегка липкий бальзам для губ и то, как пальцы ослабляют хватку, а после, отстранившись, щёлкают по кончику носа. Будто так всё и должно быть. Будто смотреть вот так долго в глаза друг друга после короткого поцелуя — то, что должно происходить гораздо чаще. — Эх, мальчики. У меня на вас особые надежды, — накидывая лёгкую ветровку, вздыхает женщина. — Сынок, навещай нас почаще. Да и Хосока с собой теперь бери. Ты ведь не против, родной? У нас с отцом дом свой за городом, воздух там чистейший, а природа-а…       Моментально уронив улыбку, Хосок отстраняется взглядом от глаз Юнги и вопросительно склоняет голову на бок. — У вас с отцом…? — Да, мы эдак лет пять назад перебрались туда. Вся эта шумиха уж не для нашего возраста, поймёте со временем, — молния звонко ползёт вверх, а женская рука берётся за дверную ручку. — Ну, всё, полетела я. Не провожайте, лучше сумки разберите.       Попрощавшись заторможенно, всё ещё находясь в осознании, Хосок сам закрывает дверь за женщиной, после вставая перед Юнги, жующим нижнюю губу, в ступор. — Это была твоя мать? — спустя минуту молчания решает прояснить некоторые моменты. — Это была моя мать, — со вздохом подтверждает тот.       Слышится звучный хлопок ладонью по лбу, на что Мин усмехается, потирая кончик носа. Хосок выглядит виновато, вздыхает и поджимает губы, не зная, с чего начать разговор, но Юнги расслабленно улыбается, отмахиваясь, и зовёт разобрать то, что привезла родственница в качестве гостинцев.

* * *

      Как оказалось, жить одному в трёхкомнатной квартире может быть немного скучновато. Работа из дома теперь была особо ленивой, машина простаивала на парковке, потому что живя в центре, ехать куда-то было без надобности, а друзья резко стали занятые, в том числе и Чимин. Единственный, у кого всегда откуда-то появляется время, оказался Хосок. Юнги даже не удивился. — А потом он просит назвать кодовое слово для активации моей карты. А я ему говорю «Имя твоей матери» и он сразу такой: «Какого хуя, чувак?».       Дослушав невероятную историю о том, как до Хосока дозвонились телефонные мошенники, Юнги хрипло смеётся, подпирая голову ладонью, и качает головой. — Про мать было лишнее. — Согласен. Но зато он потратил десять минут на меня, а не какую-нибудь старушку.       Под шумный вздох парня Мин согласно мычит, ловя себя на внезапной мысли о том, что совсем Хосока не знает. А тот, между прочим, даже с его мамой уже знаком. Из доступной информации о Хосоке: ростом он на пару сантиметров ниже Юнги, любит мужской маникюр, пахнет хлопком и играет с сестрой на «Слабо» с детства. В остальном всё пусто. Ни возраста, ни сферу деятельности, ни адрес дома, даже банального знака зодиака, хоть в астрологию Юнги с натяжечкой верит, но вопрос оказался довольно популярным среди компании. И, с одной стороны, ему и знать-то не за чем. А с другой — общение шло неплохо, из Хосока хороший рассказчик, как и слушатель, хотя по харизме на его фоне Юнги заметно отстаёт и принимает более интровертную роль, нежели на фоне того же Чимина. Этот диссонанс вводил в колебания, будто стоишь на шатком плоту посреди открытого океана и смысла звать на помощь нет, ведь горизонт чист и спокоен, в отличии от внутреннего состояния.       Из раздумий вывел звон стекла. Подняв глаза, Юнги наблюдает, как комично Хосок поворачивает к нему голову, стоя перед разбитой вазой на полу. В ней стояли сухоцветы, Юнги неизвестно, какие именно, но и убирать он их не стал, прибавляют антуражу к интерьеру. А неловкое касание Чона, видимо, так не посчитало. — Не страшно. Куплю новую, — увидев, как глаза парня наливаются страхом, Юнги торопится его успокоить. — Можем даже сейчас поехать купить. Хочешь? За одно прогуляемся.       Короткий шаг назад от стекла, которое Мин принялся шустро убирать, и Хосок слабо кивает, заторможенно присаживаясь на корточки, чтобы помочь. — Извини, я задел стол коленкой и не успел её схватить… — Ты же не Человек-паук, всё нормально. Но если есть какие-то суперспособности, помимо гиперактивности, стоит сказать, вдруг они мне пригодятся.       Хосок тихо усмехается и молча качает головой в отрицании. Всего лишь одно неосторожное движение, разбитая ваза и сам парень выглядит разбитым, резко потеряв весь интерес к разговорам и перекрыв доступ к энергии. Осколки стекла, запакованные в несколько пакетов и обмотанные скотчем, летят в мусор, а сухоцветы дальше сохнут на кофейном столике. Чон соглашается поехать по магазинам в поисках новой вазы и молчит до тех пор, пока в машине не начинает играть знакомая песня. Юнги тогда расслабленно выдыхает, снова ощутив прилив сил со стороны переднего пассажирского.       Заехали они не в самый ближайший торговый центр, чтобы было время на пение в машине на обратном пути. Хосок сразу побежал за тележкой, а на немой вопрос Юнги только запрыгнул в неё, свесив ноги через край и выставив руку вперёд. — По коням, мой верный муж, на поиски древней реликвии! — Ты на каждом углу теперь будешь кричать, что я твой муж? — Если захочу. А я хочу.       Просить вылезти из тележки Юнги не стал — бесполезно на первом же этапе. Огибая охранников и ловя на себе взгляды посетителей центра, Юнги безмятежно шествовал в поисках нужного отдела с посудой или, может даже отдельным магазином ваз, слушая болтовню Хосока о создании шоколадного молока, путём кормления коров шоколадом. — Слушай, насчёт хозяйки квартиры… — Это ты из разговора о коровах вышел на неё? По-моему, оскорбительно, — оборачиваясь на парня, усмехается Чон. Юнги кратковременно хмурится, оставляя на его затылке лёгкий шлепок. — Она когда приедет, ты будь немного не таким… Демонстративным. При моей маме из тебя так и шли флюиды. — Разве ж это плохо? Раз твоя матушка поверила, то хозяйка точно поверит, — откидывая голову назад, на живот Юнги, Хосок смотрит на него вверх ногами и тянет улыбку. — Может быть и так, но лучше не стоит. Ты чересчур переигрываешь местами, — остановив ход тележки, Юн склоняется корпусом, упираясь предплечьями по бокам над головой Чона. — О, дорогуша, забудь, что можно использовать слово «Чересчур», когда речь идёт обо мне, — Хосок протягивает руку, с лёгкостью касаясь подбородка Юнги пальцами, чтобы пощекотать. — Если только это не «Чересчур красивый».       Спору нет, но всё же Юнги вздыхает, выпрямляясь в спине и толкнув тележку катиться произвольно. Согласился Хосок на его просьбу или нет — вопрос открытый, так как к нему они больше не возвращались, вернувшись к поиску вазы, а после и вовсе отвлекаясь на телефонный звонок. — Это Чимин, — поясняет для Чона Юнги, ловя его краткий кивок. — Да, Чим? Да, я звонил, но уже поздно. Хотел в гости позвать, но Хосок приехал, так что… Чего?       Приподнимаясь на жёстких прутьях, Чон переворачивается лицом к парню, замечая его напряжённое лицо. Поджав губы, слабо касается тыльной стороны ладони пальцами, медленно ведя вверх по руке до самого рукава просторной футболки. — Нет, Чим, просто он ответил раньше и сразу приехал… Если бы ты ответил, то окей, но мы уже кататься поехали…       Смотря в сторону витрин, Юнги отмахивается от руки тихо хихикающего Чона, что норовит заползти пальцами под футболку. А тот не отстаёт, пока ладонь не оказывается перехваченной и заключённой в замок. — Ты чё психуешь-то? Я ж тебе нормально объясняю, что началось-то?       На лице доходчивое недовольство, голос твёрд и граничит с посылом на три весёлых буквы, а хватка спокойна, пальцы мягко гладят чужую руку, за чем Хосок и наблюдает с лёгкой улыбкой, не понимая, как Юнги может совмещать злость и нежность в себе одновременно. Даже когда тот перешёл на повышенный тон и шумно вздохнул, убирая телефон обратно в карман — не сжимал руку сильно. — Трубку бросил, зараза, — поясняет для парня, но тот только кивает, всё ещё смотря на руки. Юнги воспринимает это иначе. — Не волнуйся насчёт этого, у него бывают заскоки истеричности. — Давно вы знакомы? — нехотя отводя взгляд от вытатуированной кисти на лицо, Хосок склоняет голову на бок. — Около года, может, чуть больше. Перебесится и успокоится, ничего страшного. — Может, позовёшь его в гости? Сыграем в монополию. — Играть с риэлтором в монополию? Он скупит у тебя всю недвижку и оставит с голой задницей, — восстанавливая шаг и движение тележки, усмехается Юнги. — Не бери в голову. Кстати, как насчёт вазы в виде задницы? — Отлично впишется в твою гостинную, — легко смеётся в ответ Хосок.       Руки они так и не отпустили.

* * *

— Ничего не забыл? — Медовый месяц был на Бали, животных и детей заводить не собираемся, я часто в отъездах, поэтому могу не бывать дома и в следующий визит ты встретишь её один. Вроде, всё. — Умница. Про вазу лучше молчать, надо её вообще спрятать, кстати.       Наблюдая за убегающим Юнги с белой керамической вазой в виде филейной части тела в другую комнату, Хосок непринуждённо хмыкает, решив для себя, что его фиктивный супруг слишком опасливо относится к встрече с хозяйкой квартиры. Накануне она сообщила о своём визите с утра пораньше, чтобы успеть после к сыну в больницу, так что Чону пришлось встать с первыми лучами солнца, чтобы спокойно и без пробок добраться до квартиры Юнги вовремя. — Если она спросит, где ты работаешь, придумай что-нибудь нормальное. А где ты работаешь, кстати?       Словно невзначай подведя к вопросу, Юнги бросает короткий взгляд, вернувшись в кухню, где Хосок уже присел на облюбованное место на кухонном гарнитуре. — Фриланс. — Ага… А точнее? И слезь с гарнитура, сколько раз повторять можно?       Со вздохом нехотя спуская ноги на пол, Хосок подходит к парню, огибая его стороной, чтобы повиснуть на плече. — То тут, то там. Какая разница? Думаю, ей будет до лампочки, где я работаю, имея такого обеспеченного мужа.       На хитрую улыбку и лёгкое касание указательного пальца до мочки уха Юнги закатывает глаза, слегка отталкивая Чона от себя. Тот невозмутимо опирается о стол поясницей, с видом победителя скрещивая руки на поясе. — Когда-нибудь, ты сдашься, Мин. — О чём ты? — проверяя свой внешний вид под пристальным взглядом Хосока, Юнги спрашивает на автомате, особо не заинтересовываясь, пока не видит ухмылку на лице в отражении зеркала. — Да так, — покручивая кольцо на пальце, Чон жмёт плечами, уходя от разговора в гостинную.       Юнги провожает его молчаливым взглядом. И всё время, что Хосок проводит за просмотром телевизора в ожидании, шатается по квартире в неврозе, проверяя телефон на наличие звонков. А когда тот, наконец-то, оповестил об уведомлении, слышит стук не в дверь, а в собственный висок, ощущая нарастающий от волнения пульс. Что тут же снижается, позволяя присесть рядом на диване. — Приедет к вечеру. Сказала о пробках и поедет сразу к сыну, а потом к нам. — Пусть не торопится. — Меня это бесит. Почему нельзя встретиться в удобный для меня день? — Желание женщины — закон, желание мужчины — статья, — вытягивая руку вдоль спинки дивана, Хосок касается пальцами до плеча Юнги и кивает на свои бёдра. — Падай, подремай немного. Я разбужу, если что.       Предложение казалось сомнительным, но, хоть Юнги и посмотрел с подозрением, всё же уронил голову на бёдра Хосока, даже не подложив подушку. В волосах сразу оказались пальцы, убаюкивающе массируя кожу головы, и какое-то малознакомое тв-шоу с айдолами на фоне уже через пятнадцать минут начало плыть перед глазами, а веки непроизвольно сомкнулись. Юнги мирно уснул, не услышал следующий звонок телефона, да и принял его Хосок опрометчиво быстро, чтобы не нарушить чужой сон.       На экране высветилось знакомое лицо и прозвище, которое Хосок слышал пару раз из уст Юнги. В трубке сразу же голос Чимина спрашивал о визите собственницы, на что Хосок вполголоса дал отрицательный ответ, а после небольшой паузы сообщил, что Юнги сейчас спит. О том, в какой позе и на чём, говорить не стал, но Чимин, должно быть, додумал сам, потому что трубку вновь сбросил. В следующий раз, когда телефон зазвонил вновь, Чона самого клонило в сон, а номер высветился уже под именем хозяйки квартиры. И на этот раз Юнги проснулся, но уже под конец разговора. — Который час? — сонное бормотание вывело на такую же сонную улыбку. — Кто звонил? Хозяйка? — Да. Сказала, что не приедет, извинялась. Не получается никак, может, на следующих выходных.       Со вздохом поворачиваясь лицом к животу Хосока, Юнги вновь прикрывает глаза и потирает их пальцами. Хосок же откладывает телефон в сторону, аккуратно зачёсывая примятые волосы от лица. — Уже поздно. Мне нужно ехать домой. — Оставайся, куда ты на ночь глядя поедешь.       Хосок наслышан о нелюбви Юнги делить с кем-то одну территорию на ночь. И в тихой радости поджимает губы, оставляя ладонь на затылке, поглаживая большим пальцем за ухом. — Уверен? — Вторая спальня свободна, одежду тебе одолжу. — Хорошо…       Непроизвольно Хосок подумал о том, как бы Чимин отреагировал на такую новость. Как бы погрузилось в тень тоски его лицо, с какой скоростью он бы выбежал из квартиры, находясь здесь, или с каким психом в очередной раз бросил трубку, вися на телефоне. Наверное, его бы сильно это расстроило, разочаровало. А может, он уже разочарован.       На ужин было принято решение заказать доставку. Юнги отдал голос за итальянскую кухню, Хосок за вьетнамскую. После довольно уютного, фиктивно семейного ужина, прощаясь на ночь с Юнги у своей спальни, Хосок кидает приглашение в свою временную обитель, если вдруг уснуть не получится, а чем они займутся — решат по ситуации и количеству на них одежды. Юнги закатывает глаза, не без усмешки саркастично соглашается, притягивая к себе пальцами за подбородок и оставляя на щеке поцелуй. Свою дверь Чон оставляет открытой. И сам же, хоть и ощущая усталость, заснуть не может, долго глядя на вид ночного города из незашторенных окон, растягивая губы в глуповатой улыбке, то и дело касаясь подушечками пальцев поцелованной щеки.