Брак за сотку

— А я говорил, что итальянская кухня — туфта. — Ты хоть раз был в Италии? — Не приходилось. Но в планах висит.       Невозмутимый голос Хосока прерывает неприятный звук позывов и бег в сторону ванной комнаты. Со вздохом он встаёт с колен, на которых стоял у дивана перед Юнги, и неторопливо идёт следом, заходя на кухню за стаканом прохладной воды. — Я схожу в аптеку. Есть тут круглосуточные, не знаешь?       Вместо ответа Юнги включил воду. Чон присел на пол у двери в ванную комнату, смотря в отблески света в стакане с водой.       То ли ресторан был плохим, то ли у Юнги резко появилась непереносимость пасты с креветками, но после ужина желудок его долго в спокойствии не продержался. Хосок ещё не спал в тот момент, когда Мин в первый раз тихо побрёл из своей комнаты во тьму квартиры, сталкиваясь плечом с косяками и запинаясь тапочками о ковры. Благодаря открытой двери и мёртвой тишине то, что происходило дальше, Хосок распознал сразу, и шаровой молнией примчался к двери, начиная в неё барабанить и спрашивать о самочувствии. Предугадываемое «Походу, я траванулся» и закатанные Хосоком глаза не помогли ситуации, Юнги воротило ещё около двадцати минут, на протяжении которых Чон измерял шагами коридор и переставлял ближайшие на полках предметы то на пару сантиметров левее, то правее.       Вылез из ванной комнаты Юн белее снега в горах, едва стоял на ногах и весь излился потом. Перекинув его руку через своё плечо, Хосок насильно потащил прилечь на ближайшую мягкую поверхность, начал отпаивать большим количеством воды и проверять температуру, а та явно была — невооружённым глазом было заметно, как парня лихорадило.       И такой марафон от гостинного дивана до ванной комнаты и обратно длился не меньше часа. Хосок сочувствующе поджимал губы, предлагал вызвать скорую помощь, но Мин только морщился, отказываясь из-за нелюбви к врачам. А Чон не мог отказать ему, держа холодную руку и прося выпить ещё стаканчик воды. — Понятия и не имею… Посмотри по картам…       Сидя с опущенной головой рядом с Чоном на полу, уже не утруждаясь, чтобы дойти до дивана, Юнги часто дышит, стараясь вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. Сонно потирая глаза, Хосок сопит, не находя поблизости ни одной аптеки в шаговой доступности. — Придётся ехать. Вернусь где-то через полчаса, протянешь? — Если помру в туалете, оставь квартиру себе. Чимин и так её еле сдал, а с трупом тем более не сдаст.       Заиметь почти что личную трёшку звучало заманчиво, но всё-таки Хосок воздержался от того, чтобы не влепить подзатыльник и вместо этого погладил по голове, поднимаясь с пола. — Я постараюсь быстрее. — Возьми мою карту. — Да у меня есть налички немного… — В бумажнике на комоде.       Наблюдая, как Юнги снова прикрывает рот рукой и поднимается по стенке вверх, Хосок не стал тратить время на споры и побежал за картой, попутно выскребая из карманов своей ветровки имеющиеся деньги. Пару монет и смятые банкноты не воодушевляли спасением страдающего, потому, со смиренным вздохом сунув бумажник Юнги в карман, наспех обулся, не зашнуровываясь, и вылетел из квартиры.       Звон колокольчика в круглосуточном магазине, имеющим аптечный отдел, пробуждает лёгкое волнение. Хосок ощущает спешку, когда советуется с фармацевтом, неловкость, когда оплачивает картой Юнги, и раздражение, когда стоит в очереди с продуктами для куриного бульона, которым по тем же советам следует отпаивать после восстановления водного баланса в организме. Две девушки, явно не трезвого вида, премило хихикали перед кассиром, что кажется, только что оторвался от сна в подсобке. — А ты слышала новости? Сокджин возвращается в город на этой неделе…       Подняв голову, Хосок навостряет ушки, подойдя на шаг ближе к шепчущимся девушкам, пока кассир считал их мелочь за рамён и газировку. — Уже на этой? Ох, вот бы встретить его на улице или попасть на новый показ… — юная леди мечтательно вздыхает, откидывая голову назад, где и сталкивается с плечом Хосока, что даже не пошатывается. — Эм… Извините.       Забирая свои покупки, девушки уходят, продолжая сплетничать, а Хосок, проводив их взглядом, вываливает на кассу продукты. — По карте, — тихо оповещает для кассира, поднимая руку с картой. — Господин… У вас всё хорошо?       Хосок не понимает, в чём дело, пока не ловит взгляд взволнованного кассира на своей одежде. Из квартиры он выбежал в домашних шортах Юнги, в его же широкой футболке, которую успел запачкать во время ужина красным соусом и наспех вытереть влажной салфеткой, обещая утром всё постирать. Растрёпанные волосы и припухшие от недосыпа глаза только добавляли антуража человека с «проблемой», которую вяло выявил не менее сонный работник магазина. — Можно побыстрее, пожалуйста, — вместо ответа брякает Чон. — Я тороплюсь.       Он не взял даже телефон, а обратно ехал по памяти, пару раз проезжая на красный и запинаясь о собственные шнурки, пока добегал до лифта. В квартире всё так же тихо, Юнги он находит лежащим на диване и, кажется, заснувшим. С вымученным лицом, испариной на лбу, пересохшими губами и тяжёлым дыханием, что ввело в минутный ступор напротив, пока пакет не вывалился из рук, нарушая чужой сон. — Прости, я случайно… Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — хрип в голосе подаёт сомнительный признак жизни. — Я принёс лекарства и взял продуктов для бульона. Девушка в аптеке посоветовала попить его утром, когда тебе полегчает…       Присаживаясь на край кофейного столика, Хосок достаёт все лекарства, вчитываясь в инструкции в темноте, чтобы не сделать ещё хуже. Юнги слабо усмехается, с кряхтением поднимаясь с дивана. — Я и не думал, что ты такой заботливый. — Боюсь, что ты откинешь копыта и Чимин правда станет чёрным риэлтором.       Пока Хосок хмуро пыхтит над бумажками, Юнги бледно улыбается, прекрасно рассматривая его лицо даже во тьме. Чон зачитывает показания к применению и пропорции вслух, затем поднимает глаза и замолкает, медленно опуская руки с инструкцией на колени. — Чего ты? Снова тошнит? — Нет. Просто думаю, как мне повезло с мужем.       Будь тут чуточку светлее, Юнги бы заметил, как смутился на его слова Чон. Но понял это по скорости, с которой парень скрылся в кухне, чтобы всё подготовить для принятия лекарства, а после и для готовки. — Та девушка сказала, что лучше бульон варить часа четыре, я поставлю его сейчас, к утру как раз будет готов. — А спать когда будешь? — от неприятной консистенции лекарства Юнги морщится, сдерживая позывы снова стошнить. — Когда тебе полегчает. Вернусь домой и отдохну. Сейчас главное тебя на ноги поднять.       Споров и возмущений не последовало. Потратив все силы на переговоры с белым товарищем, Юнги покорно следовал указаниям Хосока и вскоре уснул, не просыпаясь до рассвета. А Чон в свою очередь хозяйничал на кухне, держа под рукой телефон на случай пришедших сообщений.       Сна не было ни в одном глазу. Переживания за Юнги, услышанное в магазине, не появляющаяся в сети сестра волновали нервы, то и дело вынуждая потрепать собственной рукой по волосам в надежде выгнать навязчивые мысли. Пока куриный бульон мирно кипел, Хосок закипал изнутри, успокоившись лишь под утро, встречая только что проснувшегося Мина, сидя на кухонном гарнитуре с чашкой остывшего кофе в руках. Выпрямляясь в спине, Чон готовится спрыгнуть на пол, но Юнги не ругает, а только заспанно шаркает тапочками всё быстрее, от чего приходится быстро отставить кружку и раскрыть руки, принимая на своё плечо чужой лоб. — Что такое? — пальцы автоматически находят себе место на затылке, зарываясь в волосы, а Юнги хрипло мычит. — Пожалеться хочу. — О, ну и потребности у вас, сударь, — усмехается Хосок, но не отпускает, продолжая наглаживать второй рукой между лопаток. — Как ты? — Я бы поцеловал тебя, но меня до сих пор немного мутит.       Поджимая губы, Хосок отводит взгляд в окно. Солнце аккуратно заглядывало внутрь, оповещая о наступившем новом дне и закончившимся, немного нервным, прошлом. Пора было возвращаться в строй, брать себя в руки и снова улыбаться в лица прохожих. — Тебе Чимин писал. Спрашивал, в силе ещё ваша сегодняшняя встреча. Я не стал отвечать, чтобы он снова не злился. — Хорошо.       Мягко отстраняя голову Юнги от своего плеча, Хосок укладывает ладони на скулы после того, как зачёсывает волосы со лба назад. Тот доверчиво смотрит в глаза, высматривая вопрос, который Чон планирует задать, но так и не озвучивает, слабо поджимает губы, чтобы те не расплылись в безвольной улыбке, и молча ожидает, сдерживая дистанцию. Но спустя минуту молчания Хосок, так ничего и не сказав, отпускает чужое лицо, аккуратно слезает с кухонного гарнитура и залпом допивает кофе. — Поешь обязательно, бульон уже остыл. А Чимину ответь что-нибудь, он ждёт. — Ты спать? — провожая парня взглядом, оборачивается Юнги. — Поеду к себе, пока ещё могу. Напиши вечером, как чувствуешь себя, ладно?       Особо шустро Хосок находит свои вещи, начинает переодеваться с верха, вспоминая по пути про пятно на футболке и мысленно ударяя себя по лбу, но всё же складывая аккуратно и выкидывая напоминание о стирке. — Эй, — перехватывая заляпанную вещь, Юнги откидывает её в сторону, берясь за руку Чона. — Останься ещё ненадолго. Мне так будет спокойнее. — Соизмеряйте свою подлость с обстановкой, сударь. — Правда, Хосок. Оставайся. Или у тебя есть какие-то дела на сегодня?       Вместо ответа прозвучало уведомление о пришедшем сообщении. Хосок бегло проверяет телефон, кидает взгляд на держащую его руку Юнги и вздыхает, неуверенно кивнув. — Есть одно. — Сильно важное? — на жалобный взгляд и приподнятые домиком брови Хосок опускает глаза, чтобы не поддаваться манипуляции. — Весьма… — Совсем никак не подождёт?       Ещё раз проверяя сообщение, Чон раскидывает мысли по углам, выявляя ответ для себя и за одно для Юнги. Около шести секунд вглядывается в тёмные зрачки, а когда на лице с возвращающимся здоровым румянцем появляется улыбка, не может сдержать свою. — Ладно. Останусь, но только если ты поешь. — Договорились.       Печатая быстрое сообщение сестре и убирая телефон, возвращается с Юнги на кухню, подсчитывая время, которое провёл с ним. Пора было уходить, нужно было уходить, но он снова не смог отказать.

* * *

— Он ночевал у тебя в квартире? — Было слишком поздно, чтобы отправлять его домой. И ночью мне стало плохо, он ездил покупать лекарства. — Да откуда у него вообще деньги на эти лекарства? — Я дал ему свою карту.       Хосока уже не было в квартире, когда Чимин всё-таки, пренебрегая неотвеченным сообщением, набрался храбрости и позвонил Юнги с предупреждением о своём визите, заходя на территорию дома. Отказать настолько в лоб было слишком грубо даже для Мина, потому не оставалось ничего, кроме как сыграть больного страдальца и оправдываться состоянием здоровья. — Ты проверил баланс на карте? Списания со счёта? — Чим, там только чек из аптеки и продуктового. Почему ты вообще спрашиваешь об этом?       Их разговор напоминал ссору супружеской пары. Юнги посчитал это ироничным, учитывая то, что с настоящим супругом в стенах этой квартиры они не ссорились. Уходя от парня по кухне вокруг стола, то за водой, то за перекусом, Мин пытался уйти и от разговора или, хотя бы, сменить тему, но Чимин упорно заглядывал в лицо. — Потому что, Юнги! Он появился из неоткуда, мы не знаем о нём ничего, кроме имени! Да ты даже не знаешь, сколько ему лет!       Морщась от повышенного тона голоса, Юнги шумно вздыхает, переходя из кухни в гостинную, где начинает перекладывать подушки и поправлять углы ковров. — Он не старше меня и не младше тебя, этого достаточно, раз нас поженили. — Он просто так пробыл у тебя сутки, может приехать в любое время, носит дорогие шмотки, но при этом у него едва хватает на проезд, ты уверен, что он не занимается криминалом? — У него есть машина, зачем ему собирать на проезд? — фыркая, Юнги едва ли сдерживается, чтобы не кинуть подушку в Чимина и не начать повышать голос в ответ. — Сто процентов краденая. Ты запомнил номера? Я проверю, у меня есть связи в полиции.       Отбросив подушку на диван, в два шага Мин преодолевает расстояние до Чимина и резко хватает за плечи, ощущая дрожь от неожиданности под руками. Строго смотрит в глаза, крепко сжимая челюсти, для начала внушает визуальное спокойствие прежде, чем преступить к фонетическому. — Чимин. Всё в порядке с ним. Он не вор, не занимается криминалом и машину, уж точно, не воровал, — спокойно, с расстановкой и чётко проговариваемыми гласными, утверждает Юнги. Притихший юноша молчит несколько секунд, вглядываясь в глаза напротив. — Откуда тебе знать? Ты проверял его документы?       Вместо ответа Мин жалобно хныкает, отходя назад и потирая лицо руками. В его представлении такой жизнерадостный и харизматичный человек, как Хосок, на законодательном уровне не может быть плохим. Зная его всего ничего, но прочувствовав на духовном уровне, Юнги готов отдать за свою правду все зубы, до конца жизни питаясь перемолотой в блендере едой и теми же куриными бульонами, если готовить их будет Хосок. — Чим, ты чего приехал, а? — упираясь руками в бока, резко спрашивает Юнги, якобы с искренним интересом. — Тебя проведать… — моментально тушуется тот. — Проведал? Я жив, почти здоров. Можешь ехать по другим пациентам.       Ожидая ответа, Юнги упорно смотрит на парня. Тот открывает и закрывает рот, как рыба на суше, становится серьёзнее в лице и, приподняв подбородок, разворачивается на пятках в сторону выхода, не тратя время на прощания. Сожалеет о сказанном Юнги уже после его ухода. Но в целом, сожалеет о всём разговоре и визите Чимина.

* * *

— Ты не говорила, что Сокджин приезжает. — Сама узнала только из СМИ. Машина цела?       Обиженно скуксившись, Хосок скрещивает руки на поясе, откидываясь на спинку стула. Мимо их с Киюнг столика проплывает официант с подносами, девушка провожает его подозревающим взглядом и снова упирается им в брата. — Я аккуратно езжу. — Напомню тебе столб и побитую лобовуху прошлой тачки. Они так не считают. — В тот день Марс был в Юпитере, Венера в Сатурне и вообще не мой день. Я вынес из этого урок. — Всё равно, вернуть надо. — Само собой…       Кидая взгляд на припаркованный красный Порше у кафе, Хосок с тоской вспоминает хорошие вечера, в которые раскатывал по городу с выкрученной на полную музыкой и ветром из открытых окон. Дороги он любил, ездить за рулём тоже, ощущать свободу и вкус самой жизни посреди ночи на пустых трассах — ещё как. И расставаться с без спроса аккуратно одолженной чужой машиной не хотелось. — Может, мы договоримся, чтобы я брал её хотя бы на выходные? — уложив голову на стол, начинает канючить парень. Киюнг кратко усмехается. — Не знаю, солнце, попробуй. Если сделаешь пару комплиментов его новой обложке на журнале, то может и получится.       Уверенности в голосе Киюнг не было, Хосок сразу понял, что сказала она это лишь для поддержки, но и на том мысленно поблагодарил, решив не озвучивать и молча тосковать по автомобилю. Но совсем скоро пожалел о своём молчании — сестра начала хитро улыбаться, заметив, как Хосок крутит кольцо на безымянном пальце. Это действие начало входить в неосознанную привычку. — Как дела с Юнги? — О, чудный парень. Оказался тем ещё ежом, такой весь колючий с первого впечатления, но брюшко мягкое. — Уже успел его брюшко затронуть?       Словив усмешку девушки, Хосок опускает глаза, не перенимая шутку на своё настроение. Неоднозначно ведёт плечами, упираясь взглядом в одну незримую точку, продолжая мучать кольцо. — Я близок к этому. — Так какой в итоге план-то? Ты, вроде как, не собирался сближаться с ним, только брак, — подпирая голову руками, Киюнг вовремя понимает, что для шуток не время, и переходит на спокойный тон. — Или, всё-таки, деньги нужны? — Деньги всегда нужны, — вздыхает ответно парень. — Но брать их у Юнги… — Эй, — прерывая поток мыслей и грусть, наливающуюся в глаза, Киюнг кладёт ладонь на плечо. — Попробуй. Он заплатил за три месяца аренды этой квартиры и носом не повёл. Начни с малого, а если что-то заподозрит — похлопай глазками, чмокни в щёчку и съеби в закат. Только не поддавайся эмоциям, ладно?       Сжимая губы в тонкую полоску, Хосок кивает. Он уже начал подогревать почву для своих дальнейших действий путём ранних действий — как можно чаще старался прикоснуться, как можно дольше смотрел в глаза, флиртовал и улыбался, вводил в краску и смущение, искренне наслаждаясь реакцией Юнги. До тех пор, пока сам Юнги не вступил в игру, целуя в щёку на ночь. Пока сам не начал улыбаться, глядя в глаза. Пока не пришёл обниматься, только успев проснуться, и не начал ставить Хосока приоритетнее друга, что явно негодовал с этого. Киюнг попросила не поддаваться эмоциям, но, рассуждая над их диалогом до конца дня Хосок понял — он уже поддался. И противиться им будет проблематично, ведь, как оказалось, отказывать Юнги гораздо сложнее, чем он думал.