Брак за сотку

— Хосок-щи-и, как я рад тебя видеть! Как твой образ жизни хиппи? Всё ещё живёшь в трейлере? — Ты как всегда саркастично добр, хён. С возвращением.       Нехотя обнимая высокого молодого человека в ответ одной рукой, Хосок морщится на крепкое похлопывание по спине, смотря на хихикающую сестру в стороне. Как только собирается отстраниться, оказывается ещё сильнее прижатым к плечу. — Признавайся, пакость мелочная, сколько на моей тачке гонял? — тихий шёпот звучит прямо в ухо, от чего Хосок замирает на месте, передумав шевелиться и даже дышать. — На пару дней всего-то… — Пару дней? — Ну, может недель. — На пару недель, значит? — Всего лишь месяц, хён, ножки болят ужасно пешком ходить.       Со вздохом отпуская парня, старший треплет его по волосам и перекидывает руку через плечо, поворачиваясь к Киюнг со снисходительной улыбкой. Девушка подходит ближе, держа ладони в замке перед собой. — Прости его, Сокджи, ты же знаешь, нашему Хосоку что не запрещай — всё равно сделает. — И то верно. Ладно, главное, что не поцарапал, — под ласковым голосом и улыбкой Киюнг смягчается парень. — Да я к ней, как к родной, хён, — вставляет своё честное слово Хосок, выбираясь из цепкой хватки. — Да и если поцарапаю, что в априори невозможно, оплачу ремонт за свой счёт. — Был бы он у тебя…       Хосок уже пожалел, что согласился встречать прибывшего в город Сокджина вместе с Киюнг. Они едва ли пробрались через папарацци, окружившие аэропорт, проторчали в пробке на главной дороге, возвращаясь в особняк за городом, страшно проголодались и устали, хотя утро только началось. Плюсом к поникшему настроению добавляли издёвки и шуточки Сокджина, что не упускал момента «разрядить» молчаливую обстановку по пути домой. А уже внутри, оставив вещи на прислугу, можно было расслабиться и поговорить, как следует и не следует. — Киюнг рассказала, что ты женился, Хосок. Не слышал раньше о твоём избраннике.       Вальяжное перемешивание лимонада в стакане, словно это элитный виски, в такт покачивающейся в воздухе стопе Сокджина запускали в ход мысли — будь на хёне костюм не чёрного, а бордового цвета, а вместо их с Киюнг фотографий на стенах шкуры животных, и происходящее можно было бы смело назвать визитом в дом мафиозного представителя. Да ещё и сидит Хосок так скромно, сведя коленки вместе и прижимая ими ладони. — Я тоже, — небрежно брякает Чон, на что сестра вежливо прокашливается. — Я имею в виду, это фиктивный брак. Выгодный для обеих сторон. — О. Так значит, ты женился на незнакомце, чтобы получить гражданство? — Типа того, — взгляд опускается, заметив скептическую усмешку на губах хёна. — Хосок, — отставляя напиток в сторону, вздыхает Сокджин. — Мы могли бы сделать всё это куда быстрее и легче. В конце концов, брат моей жены и мой брат тоже.       Киюнг тихо вздыхает, подпирая голову ладонью, слыша уже знакомый диалог в который раз и прекрасно зная его исход. Теперь она не присоединяется к стороне Сокджина, а только молча ожидает предсказуемого отказа брата, изучив его мотивы наизусть. — Я помню, хён. Но я уже получил гражданство, выбраться из трейлера — дело пары месяцев. — Выбраться из трейлера, завязать с играми, найти нормальную работу и, может быть, остепениться. Уверен, что пары месяцев тебе хватит? — Когда ты так давишь — нет.       Звучно усмехнувшись, Сокджин упирается предплечьями в колени и опускает голову прежде, чем взглянуть на Чона исподлобья. Тот старается смотреть в ответ, унять дрожь в пальцах и не поджимать в неловкости губы. — Я не давлю, Хосок. Я всего лишь хочу, как лучше. Я понимаю твоё недоверие, но если бы было что-то не так, Киюнг бы тебе сообщила. Между нами нет секретов, помнишь?       Кинув взгляд на сестру, Хосок замечает её искреннюю, хоть и скромную улыбку. Она слабо кивает, подтверждая слова Сокджина. На пальце поблёскивает камень обручального кольца, Хосок снова смотрит на хёна и вздыхает, поднимаясь с места. — Я благодарен за всё, что ты делаешь, хён, но пока могу идти сам, буду идти. Обращусь к тебе, когда подерусь с собакой за кусок хлеба и буду чесаться от вшей.       Поморщив нос, Сокджин улыбается и торопится подняться следом, чтобы проводить до выхода. Хосок отказывается от услуг водителя, обнимает на прощание сестру и машет рукой на другом конце территории особняка, выходя за его пределы. И уже на дороге, скрывшись с поля зрения, выдыхает, доставая телефон с пропущенными от Юнги звонками. На лицо змеёй лезет непроизвольная улыбка, когда в динамике слышится ворчливый голос, отчитывающий за непринятые звонки, сразу же меняющийся на спокойные вопросы о делах и планах на сегодняшний день. — Тебе снова нечем заняться? — очевидно предугадывает Чон. — Ты не писал и не появлялся целую неделю. Я уже думал, ты помер. — В наших разговорах слишком часто упоминается чья-то смерть, не находишь? — Сходим в ресторан? Я хочу вкусно поесть и не отравиться снова.       Тихо посмеиваясь, Хосок возобновляет шаг по дороге, мысленно прикидывая, сколько времени он не посещал дорогие заведения с вкусной едой. — Ты приглашаешь меня на свида-а-ание? — лукаво протягивает в трубку. — Я приглашаю тебя поесть, — через несколько секунд молчания доносится в ответ. Чон закатывает глаза. — Запомни, Мин, пригласить мужа ты можешь только на свидание, — укоризненно произносит Хосок, слыша хмык с того провода. — Во сколько? — Давай сейчас. Сколько тебе нужно на сборы? — Эм…       Отстраняя телефон от уха, Хосок смотрит на время и прикидывает по времени езды до города на машине, переводя в пеший шаг. — Часа два, может три… — Ёпт, ты тотально побриться решил? Чего так долго? — Я сейчас загородом. В целом, если сможешь забрать меня, то поедем сразу, — голос становится неуверенным и звучит тише от шума проезжающей мимо машины. На той стороне линии молчат и Хосок поджимает губы. — Юнги? — Скинь геолокацию.

* * *

      Внешний вид едва ли мог подойти под обстановку ресторана, если бы Юнги сам не был в худи и джинсах. Только благодаря его спокойствию и безмятежности Хосок ощущал и себя в спокойствии, присаживаясь за столик посреди зала и неловко улыбаясь подошедшему официанту, что уже готов принять заказ. Юнги подпирает подбородок открытой ладонью, с усмешкой умиления наблюдая, как Хосок мычит и бегает глазами по меню, пытаясь что-то выбрать. — Подойдите минут через десять. А вино можно сейчас принести.       Молодой человек во фраке кивает, убирает руки за спину и покидает их столик, расслабляя напряжённые плечи Хосока. Тот сразу отодвигает от себя меню и откидывается на спинку стула, укоризненно смотря на Юнги. — Ты специально это, да? Не отпускал его, чтобы смотреть, как я мучаюсь? — Ты забавно паникуешь. Редко бываешь в ресторанах? — Я бы не сказал, что и ты в них часто сидишь, амбассадор чаджамёна.       Подстать атмосфере, Юнги тихо смеётся, качая головой. На прибывшее на их стол вино благодарно кивает, взбалтывает ловким движением алкоголь в бокале и пробует прежде, чем дать добро. Хосок наблюдает за ним скептически, провожая после официанта взглядом. — Юнги, такое дело… Я не то, чтобы сильно голодный. — Я оплачу счёт. Заказывай, что хочешь. В машине у тебя живот урчал, — погрузившись в поиски интересностей по просторам меню, Мин слабо щурится на позициях, которые мысленно выбирает. — Кстати, а что с твоей машиной? Сломалась? — Ну-у-у, — очерчивая помещение по кругу взглядом, Хосок ныряет в строчки с названиями блюд. — Она не то, чтобы прям моя-я…       Юнги резко поднимает глаза, услышав отголоски истеричных выкриков Чимина недельной давности. Медленно опускает меню на стол, опираясь о его край предплечьями, и заинтересованно склоняет голову на бок, стараясь придать голосу самый безобидный и аккуратный тон. — Что ты имеешь в виду? — Я её одолжил. У друга. Как раз у него и был в гостях загородом.       Хосок стыдливо не поднимает глаз, а Юнги тихо выдыхает в облегчении, приподняв уголки губ и мысленно отмахиваясь от образа Чимина. Его догадки имели смысл быть, но всё же, верить в них не хотелось.       Выбрал Хосок то же, что и Юнги. Мраморная говядина с гарниром, что-то из закусок и салатов, позже обещали подать десерты, от чего Хосок ощутил себя либо на банкете, либо на чьём-то дне рождении, куда попал чисто случайно и находится здесь на птичьих правах. А вот Юнги ощущал себя более, чем спокойно. И диалоги вёл весьма на светском уровне, рассказывая про рабочие моменты и изредка затрагивая тему работы Хосока, которую тот тактично не поддерживал, скупо улыбаясь и отвечая расплывчатым «Всё стабильно». — Какая-то говядина не мраморная, — осматривая разрезанные куски, щурится Мин. Хосок вскидывает брови, взглянув в свою тарелку. — Не мраморная? Да мраморнее этой только сам мрамор! — тихо возмущается, чуть пригнувшись вперёд. — Да вы, сударь, зажрались. Вот попробовал бы жареных крыс, тогда бы вообще вопросов к говядине не было. — Ты ел жаренных крыс? — невесело усмехается Юнги, откладывая столовые приборы. Хосок тут же тушуется и выпрямляется в спине, расслабляя лицо. — Было дело, — отвечает вполголоса, чтобы другие вдруг проходящие мимо официанты или посетители за соседними столиками не услышали, но честно. — В моей жизни были не лучшие её годы.       Юнги закусывает щеку изнутри, потеряв интерес к еде, но поймав интерес к Хосоку. Чимин был прав, да и сам он понимал, что о супруге информации известно с натяжечкой на двоечку. И исправить это было крайне сложно — на диалог о своей личной жизни Хосок шёл трудно. — Откуда ты родом, Хосок?       Вопрос оказался попаданием. Не убил, но ранил, лицо парня заметно стало серьёзнее, скулы напряглись, а столовые приборы мелко дрогнули в руках прежде, чем оказаться по обе стороны от блюда. — Не отсюда.       И снова очередной расплывчатый ответ, не дающий много информации, но ставящий галочку напротив одного из пунктов. Было ясно, что не из города, здесь вообще много приезжих и мало коренных, кто родился и вырос на местных улицах. Юнги и сам мотался по нескольким городам, родившись в одной деревне, отправившись учиться в другой город и в конце концов поселившись в третьем. Но, отталкиваясь от подозрений Чимина, тему нужно было раскрывать с усилиями дальше. — Ты из Кореи? По тебе не слышно, но вот у Киюнг есть акцент, не похожий на местные диалекты.       Со вздохом Хосок отстраняется от стола, взявшись за бокал с вином, облокачивается на спинку стула и скрещивает руки на поясе. Пригубляет алкоголь, смотря в ответ на внимательно наблюдающего Мина, оттягивая паузу перед возможным ответом. — Нет. Мы не из Кореи. — А откуда, если не секрет? — Почему спрашиваешь? — Просто интересно. Хочу получше узнать своего мужа. Я ведь от тебя ничего не скрываю.       Юнги улыбается. Так, как улыбнулся бы девушке за барной стойкой, как улыбнулся бы хозяйке квартиры при знакомстве, как улыбался Киюнг — слегка склонив голову на бок, поправив чёлку и смотря прямиком в глаза, на поражение. И обычно в ответ ловил либо такую же, либо смущённую улыбку, опущенные глаза, немного заторможенный, но правдивый ответ на свой вопрос. Но Хосок молчал, не меняясь в лице и не отводя глаз. — А мог бы. Я не заставлял тебя рассказывать, Мин. Всё, что мне известно о тебе — лишь твоя инициатива.       Поймав внутреннюю кратковременную дрожь, Юнги быстро пересмотрел в памяти все диалоги с Хосоком, чтобы выявить, насколько много он знает. Не слишком, но достаточно, по крайней мере, самые главные вещи о семье, пароли от телефона и банковской карты, адрес места жительства и сферу деятельности. А в компании друзей могли всплыть и другие подробности — о суммах, свободно потраченных за месяц, о путешествиях по странам мира и скуке, что может стать причиной необдуманных действий и последствий. Как, например, съём новой квартиры, потому что старая надоела. — Хосок, я ведь не заставляю тебя рассказывать, просто хочу немного сблизиться… Мы, вроде, неплохо ладим. — Интересно слышать такую формулировку от человека, который хотел меня поцеловать.       Чон невозмутимо пригубляет вино, отведя взгляд в сторону и скрестив руки на поясе, пока Юнги сдержанно вздыхает, понимая о тяжести разговора. Хосок юлит, изображая неприступную крепость, у которой Юнги стоит, почёсывая репу в раздумиях, каким наиболее безопасным способом перебраться через ров с крокодилами и добраться до открытого окна на башне. — Могу дать тебе подсказку…       Юнги поднимает глаза. Вода, окружающая мысленную крепость, отступает, и крокодилы разбегаются. — Там, откуда я родом, я мог бы стать неплохим гондольером. — Ты спортсмен? — Это гандболисты. А гондольеры это те, кто на лодке гребут.       Юнги глуповато моргает, запустив мыслительный процесс в наивной надежде, что догадается прямо сейчас. Но очевидный ответ «Венеция» звучал, как шутка, а Хосок совсем не был похож на человека в полосатой кофте с длинным рукавом и широкополой шляпе с веслом наперевес. Его неоднозначная, лукавая улыбка не добавляли ясности, а только наоборот, отдаляли принесённый на блюдечке ответ обратно — смотреть можно, трогать нельзя. Решив, что на сегодня подобных тем с него хватит, Юнги снисходительно кивает, возвращаясь к еде.

* * *

— Я знаю, чья это машина. — Откуда? — Через знакомых пробил по номерам. Это было легко, потому что это машина… — Чимин, ты совсем охуел?       Шикая как можно тише, но уверенно, Юнги пригибается к столу, чтобы не привлекать внимание коллег Чимина в его офисе. Тот кратко оглядывается и тычет в лицо телефоном, демонстрируя фотографию машины, на которой они видели Хосока. — Это машина Ким Сокджина! — торопится добавить юноша, понизив тон голоса. — Его не было в городе около месяца, как раз тогда, когда вы познакомились. Он угнал её! — Да не угнал, — фырчит в ответ Мин, отталкивая чужую руку с телефоном. — Кто это вообще такой? — Ты не знаешь, кто такой Ким Сокджин? — в лёгком шоке и недоверии брови Чимина приподнимаются. Юнги вместо ответа молча смотрит на друга. — Восходящая модель, за кратчайшие сроки он покорил все подиумы, был на показах во Париже, Милане, Лос-Анджеле, его лицо на обложках почти всех глянцевых журналах, Юнги! — Он друг Хосока. И машину ему сам одолжил. — Ага, это тебе Хосок сказал? — скептически фыркает юноша. — Он вернул ему машину, я сам забирал Хосока из загорода, где живёт этот Сокджин. — Задумайся о нём, Юн, — убирая телефон в карман, серьёзно произносит Чимин. — Лично я ему не доверяю. Слишком он скрытный тип.       Перед глазами появляются белые пятна от того, насколько сильно Юнги потирал веки пальцами в попытках расслабиться. С одной стороны, Чимин недоверчиво относился ко всем, кто как либо проявлял к Юнги любовный интерес или намекал на больше, чем одну ночь вместе, но с другой его подозрения были не беспочвенные и Хосок мог бы вызвать их и у самого Юнги, будь ему не настолько всё равно на чужую жизнь. — Слушай, вам бы поладить. Посидеть, поболтать. Давайте ещё раз соберёмся все вместе вечером и ты увидишь, что Хосок — отличный парень. — Да я быстрее себя заживо похороню, чем снова сяду с ним за один стол. — Полегче, мистер Бист, — вставая из-за стола, Юнги слабо хмыкает, наблюдая за надутыми губами Чимина. — Сегодня в нашем баре. И не придумывай оправдания, не прокатит.       Покидая чужой рабочий офис, Юнги набирает номера всей компании, оповещая о внезапном вечернем сборе. Лишь некоторые сослались на занятость, но хватит и урезанного состава, ведь главное, что Хосок и Чимин будут там.

* * *

      Компания была рада видеть Хосока снова. А тот не мог отказать, во-первых, некоторые персоны ему и правда показались интересными по общению, во-вторых, там будет Чимин, поведение которого тоже не без интереса забавляло его, и, в-третьих, позвал его Юнги, что было приоритетнее всего. Пришлось даже отменить встречу, запланированную на субботу, чтобы спокойно отоспаться после ночи, хоть выпивать Хосок, в своих привычных обычаях, не планировал.       А вот Юнги накатил неплохо. Начал с пива, перешёл к сидру, а после попал на угощения шотами от бара ровно в двенадцать часов ночи. Компания гудела, музыка приятно лилась по ушам и устам, разговоры не заканчивались, перетекая из темы про пингвинов-некрофилов до фикусов, которые не любят, чтобы их трогали, а после и вовсе в словесные игры от «Угадаек», до «Я никогда не». И лишь на последнем Хосок напрягся, фильтруя, что можно говорить, а о чём лучше умолчать, ведь то, что Юнги пьёт, не значит, что у него появятся провалы в памяти. — Та-а-ак, я никогда не терял или менял паспорт, — выкидывает очередной разгон юноша из компании. Юнги тут же делает глоток своего напитка и разводит с ухмылкой, не без едва заметной гордости, руками. — Ну-ка, ну-ка, Юнги-я, что за история? — Да вы это знаете. Когда в клубе какая-то дама в моей куртке ушла, в кармане и деньги с паспортом были.       С усмешками народ кивает, половина делает глотки и краем глаза Юнги замечает, как Хосок мнётся, протягивая руку к стакану с газировкой. — А у тебя что? — на опережение интересуется девушка, так же заметившая движение Чона. — Я просто… — Хосок поджимает губы, косится на улыбающегося Юнги и вздыхает, отзеркалив его эмоции. — Просто фамилию менял. Чон Хосок звучит куда круче, скажите?       Ребята посмеиваются, Юнги похлопывает по бедру, Чимин не верит ни одному слову, прожигая взглядом с другого конца широкого столика. Чон активно делает вид, что не замечает этого, хотя сидит прямиком напротив. — Давайте я теперь. Ита-а-ак, я никогда не пила до потери сознания.       Уверенная часть компании сразу же выпивает, в том числе и Юнги с Чимином. Но интерес загорается из-за глотка газировки, который сделал Хосок. По понятным причинам вопросы повисли в воздухе, ожидая ответа и подробностей от парня, от чего тот напряжённо осматривает лица, задерживаясь на Юнги. — Ты после того случая перестал пить? — тихо предполагает Мин, склонившись к его уху. Хосок слабо кивает. — В том числе, — проговаривает на обычном тоне, облизывая губы перед рассказом. — То время было не очень приятным, гораздо хуже, чем сейчас, так, что приходилось вывозить на честном слове. И так получилось, что просто однажды я решил забить на всё и пустить на самотёк.       Гул компании затихает, улыбки медленно теряются и все внимательно слушают. Чимин фыркает, отворачивая голову со скрещенными на груди руками, а Юнги поворачивается корпусом к Хосоку, показывая свою полную заинтересованность. — В общем, я просто устал и напился в слюни. Потом Киюнг тащила меня по улицам в больницу, там уже откачали, — под конец Хосок усмехается, сделав ещё глоток газировки от пересохшего в моменте горла. Но его смех, почему-то, никто не поддерживает, а глаза наполняются неким пониманием с долей сочувствия. — Ты, наверное, многое пережил, — вполголоса проговаривает леди, сидящая по правое плечо. — И до сих пор так улыбаешься и радуешься. В чём секрет?       Возможно, ответом ожидалось услышать, всё-таки, про употребления веществ или трату неприличной суммы денег на безделушки, чтобы закрыть детские гештальты, но Хосок только пожимает плечами. — Да нет никакого секрета. Весь фокус в том, чтобы не жалеть о решениях, которые принимаешь.       После ещё нескольких «Я никогда не» игра прервалась из-за музыки, под которую девушки потащили парней танцевать. За столом остались лишь некоторые, что после сразу же ушли на перекур, за добавкой или, воспользовавшись моментом, познакомиться с понравившейся персоной из бара. Хосок никуда не уходил. Юнги остался с ним. — Твоё детство было тяжёлым, да? — Детство, юношество, отрочество. Вся моя жизнь до переезда в Корею была тяжёлой.       В этот раз Хосок не задерживал ответ, чему Юнги, безусловно, был рад, но уступил место сопереживанию. Он рассчитывал, надеялся, что прошлое Хосока скрыто из-за скуки, однообразия или, максимум, строгих родителей. Но вряд ли за тоскливыми глазами и сдержанной улыбкой скрывается нечто настолько обыденное. — Слушай, а давай сегодня ко мне? Я на машине, сядешь за руль. Поужинаем рамёном, может, вина возьмём…       Вспомнив, что в ресторане Хосок мог позволить себе немного пригубить, Юнги пользуется моментом, облокачиваясь предплечьем на спинку стула Хосока и склоняясь к лицу. Чон усмехается, оглядываясь на танцующих ребят из компании, ведёт плечами, повернув голову к парню и едва ли не столкнувшись с ним носами. — Приглашаешь меня на рамён? — уточняет, добавляя двусмысленности в вопрос. — Вроде того, — улыбается в ответ Юнги, подтверждая второе дно в своём предложении. — Дёшево и сердито.       Откинув голову назад, на предплечье Юнги затылком, Хосок рассматривает его лицо вблизи. Расслабленный взгляд, растянутые в ожидающей ответа улыбке губы, порозовевшие от алкоголя щёки. А помимо этого — мягкие черты лица и заманивающие смотреть долго, неотрывно, блики в глазах. — Я рассмотрю твоё предложение о дешёвом и сердитом сексе, — Хосок шевелит губами так, чтобы услышал только Юнги, заметив краем глаза, как компания подтягивается снова к столику. — Дешёвом — возможно, сердитом — навряд ли, но зато это не займёт много времени.       Моргнув пару раз, Хосок прыскает в смехе, заражая тихой усмешкой и Мина, а после поддаётся его пальцам, оказавшимся на подбородке. Следуя чужой указке, поворачивает голову к лицу парня и по наитию прикрывает глаза, ощущая, как ладонь начинает согревать шею, а губы захватывают его нижнюю, робко отвечая в ответ. Юнги не торопится, а Хосок ощущает отголоски сидра и табака, столкнувшись с его языком, старается расслабиться, но активно начавшее качать кровь сердце не позволяет спустить руки, одной юноша держится за край стула, а место второй находит на лице Мина. И как только ощущает, как смягчаются губы от тягучих касаний, как лёгкие начинает сдавливать от недостатка воздуха, а последний выдыхает через нос, слышит улюлюканье вернувшийся компании, захлопавшей в ладони, словно увидели сенсацию года. Стеснительно отстранившись, склоняет голову вниз, пока Юнги язвит в сторону друзей, сталкивается взглядом с Чимином, что наспех забирает свою куртку и скрывается из виду. — Я отойду, — быстро шепчет в сторону Юнги, запустив пальцы в его волосы ото лба до затылка, получает ответный кивок и трусцой бежит в сторону ушедшего парня.       Чимина он находит за пределами бара, стоящим на дороге в свете телефона в руках. Он слабо подрагивал от смены температуры, на улице было ощутимо прохладнее, и нервно выдыхал пар электронной сигареты практически без остановки. — Уже уходишь? — кутаясь в свою ветровку, Хосок аккуратно останавливается рядом. Чимин бросает на него взгляд и снова хмуро смотрит в телефон, вызывая такси. — Рано ты. Даже двух ещё нет. — Не хочу вам мешать.       Ответ хоть и предсказуемый, но Хосок всё равно не знает, как правильнее отреагировать. Осматриваясь по сторонам, перекатывается с пяток на носки и втягивает прохладный воздух через нос, ощущая, как губы, всё ещё влажные от поцелуя, начинают обветриваться. — Юнги, он ведь нравится тебе, — решая не тянуть с разговором, проговаривает вполголоса. Чимин поднимает голову, шумно вздыхая и убирая мобильный в карман. — Как давно?       В усмешке Чимин облизывает нижнюю губу, а Хосок поворачивается к нему лицом, наблюдая за сменой настроения. — Пару месяцев? — на первое предположение Чимин опускает глаза. — Полгода? Нет… Около года? — Примерно.       Угадывает Хосок быстро, а Чимин больше не видит смысла таить, либо же язык развязывает выпитый алкоголь. Хотя и планировалось, чтобы он развязался в диалоге с Чоном, но явно не в таком ключе. — Расскажешь, с чего всё началось? — Хосок, я не думаю, что тебе нужно это знать… — Брось, — тот усмехается, расслабленно засовывая руки в карманы. — Кому ты ещё расскажешь о парне, который тебе нравится, как не его мужу?       Юноша кратко усмехается в ответ. Делает затяжку и на выдохе откидывает голову назад, пока пар обходит его стороной, создавая дымку. — Когда Юнги пьёт, у него стираются все границы. Он согласен на всё, будь то спрыгнуть с парашютом или переспать с парнем. — Значит, вы переспали и ты влюбился? У него что, член купидона?       Шутку Чимин не воспринимает, только сводит брови к переносице и отмахивается, морща нос. — Не в этом дело… Мы договорились обо всём забыть на утро и общаться, как раньше, но я не могу воспринимать его просто за друга, — протараторив, Чимин резко смолкает и смотрит в асфальт перед собой. — Просто он такой… Такой… — Интересный, — дополняет Хосок, смотря в ту же точку. Чимин вскидывает голову. Чон пожимает плечами, не подавая виду, что озвучил только своё мнение. — Ты это хотел сказать? — Да… Вроде того, — юноша слабо улыбается, хмыкая. Чон улыбается в ответ, покачивая головой. — Знаешь, я бы мог тебе помочь…       Глаза Чимина загораются искренним желанием согласиться, отмести в сторону все подозрения и нелюбовь к Чону и согласиться на сотрудничество, а губы растягиваются в ожидающей улыбке. — Но е-е-есть одна-а загвоздка…       Чимин заметно теряется. Ощущает себя животным среди широкого поля, в котором обитал всю жизнь, находился под защитой кого-то сверху, а теперь оказался загнанным в угол хитро прокравшимся на ограждённую территорию охотником, что оттягивает момент перед последним ударом, играется и наслаждается этой игрой. — Я всё ещё его муж.       Бегая взглядом по лицу ухмыляющегося Чона, Чимин ощущает, как искра внутри него гаснет, оставляя горький пепел. А когда телефон уведомляет о скором приезде такси, упускает момент, когда парень уходит обратно в бар.       В эту ночь Хосок снова ночевал у Юнги в квартире.