Глава 17. Малина и можжевельник
12 февраля 2024 г., 12:03
«Быть невесомой, но сильной, как пёрышко», — повторяла про себя Гермиона.
Сколько раз она гасла, вспыхивала и возвращалась снова, будто одинокая звезда, но то, что предложил Том, было выше её моральных сил.
— Мы серьёзно пойдём в кафе «Малина и можжевельник?» — Гермиона повторила эту фразу уже в третий раз, до сих пор думая, что он над ней издевается. — Ты спустился в магловский мир? Это ещё кто из нас ненормальный?!
— Да, попьём кофе и попробуем тот знаменитый малиновый торт, — невинно произнёс он.
Том как раз хотел посмотреть на то, как поведёт себя Гермиона в реальной ситуации, а не в ограниченном пространстве, где она всё тщательно контролирует.
— Нет, я давно не посещаю места, где много волшебников или людей, — Грейнджер закрыла лицо кончиком одеяла. — У меня проблемы… с поведением, — Том всё-таки заставил её признаться в том, что у неё есть некоторые сложности, как унизительно. — Лучше швырнул бы в меня Авада Кедаврой.
Предыдущие выходы всегда заканчивались необоснованным скандалом с её стороны и испорченным настроением с последующим самобичеванием. Она умирала в толпе волшебников и не могла прекратить эти пытки.
— Какие? — голос был таким искренним, аж пробирал до сердца. Было понятно, что Том не отступит и будет выедать её мозг чайной ложкой.
— Мне некомфортно, когда вокруг меня много незнакомцев, — Гермиона смягчила существующую ситуацию, ведь на самом деле реальность была гораздо хуже.
— В гостиной я оставил для тебя всё необходимое для выхода в свет. Домовик поможет тебе собраться, — он посмотрел на наручный циферблат часов, — через час я зайду за тобой, — строгий тон дал понять о том, что иных вариантов нет.
С этими словами он ушёл, а Грейнджер горестно вздохнула.
***
Том держался довольно уверенно в магловском мире, и это произвело на девушку неизгладимое впечатление. Гермиона была польщена, когда узнала, что он взял несколько уроков только ради того, чтобы они сходили в её любимое кафе. Она никак не ожидала, что чистокровный волшебник пойдёт на такие испытания ради маглорождённой. Единственный момент, который огорчил, это тот факт, что Том принял оборотное зелье, чтобы скрыть свою личность. Такие упрямство и таинственность слегка раздражали, тем более она ощущала, что нравится ему. Эти чувства наверняка были взаимными. Она притормозила перед входом в кафе «Малина и можжевельник», ощущая дрожащие руки, которые пришлось сжать в кулаки и засунуть в карманы куртки. Том открыл перед ней дверь, приглашая внутрь. Поздно отступать. Ловушка захлопнулась, и она — главная жертва. Добровольно идёт в капкан, позволяя приковать себя цепями и закрыть все пути отхода. Она ощутила, как уверенно он положил руку на её талию, показывая, что девушка его собственность. Этот жест был хорошо знаком, точно так же делал Нотт. Может быть, они близнецы? — Какой стол займём? — первый проверочный вопрос, который покажет уровень её тревожности. Грейнджер оглядела помещение в поисках стратегически выгодного места: около окон садиться не стоит, они будут лёгкой мишенью в случае нападения, а ещё добавятся травмы от осколков стекла. Центральные столы тоже не подходят, долго бежать в укрытие, если придётся. Остаётся одно место, которое никто не любил из-за перемещающихся туда-сюда официантов. — Рядом со входом на кухню, — да, идеальный вариант, она сможет быстро взять кухонные ножи и вступить в бой. Том ничего не сказал, но обдал таким внимательным взглядом, что почти прожёг в ней дыру. К облегчению Грейнджер, они разместились за тем столом, на который она показала. Нервы были настолько истончены, что было достаточно любого шороха для нервного срыва. — Гермиона, вспомни про технику дыхания «четыре-семь-восемь», — Том спокойно напомнил о технике, которая была самой эффективной из существующих. Затем положил руку на ногу и слегка погладил по внутренней стороне бедра, пытаясь успокоить. Он дышал вместе с ней, синхронизируя её ритм со своим. Полный выдох через рот. «Четыре», — медленный вдох через нос. «Семь», — задержать дыхание. «Восемь», — полный выдох. «Четыре. Семь. Восемь». Хрупкие нервы уже ломались, медленно насыщая паникой. Каким образом какая-то техника дыхания может помочь ей? — Да, вроде лучше, — соврала Грейнджер, впиваясь ногтями в кожу ладоней и пряча руки под столом. Зелья спокойствия помогали, но не так сильно, как ей этого хотелось. Она ждала внезапного нападения, вспоминая о том, как её, Гарри и Рона атаковали Пожиратели смерти в неприметном магловском кафе «Лучино». — Гермиона, как тебе кафе? — с улыбкой протянул он, спокойно положив руку на плечи. — Хорошо… — она ощутила, как волнение начало усиливаться. — Надеюсь, десерт остался таким же вкусным, каким я его запомнила. Действительно, что может пойти не так? Просто надо выпить кофе, съесть любимый десерт и молиться о том, чтобы не сорваться. Эфемерная удавка временно ослабила свое воздействие, поэтому девушка с облегчением откинулась в мягкое кресло. Официант шёл к ним и внезапно поскользнулся на свежеубранном полу, уронив поднос с их заказом. В глазах мгновенно потемнело, когда она узнала, что фирменный малиновый торт был последним на сегодня. Девушка стала кричать на весь зал и нецензурно обзывать несчастного официанта, ощущая хрустальные слёзы на своих щеках. — Я вынуждена была приехать к вам через весь город, а ты только что испортил то, ради чего мне хотелось жить, — она сжала руки в кулаки и закусила губу. — Ублюдок! Ну почему она не достойна даже поесть любимый торт?! Так, надо успокоиться и прекратить истерику. Нервы превратились в горячие и обжигающие угли, а кровь — в шипящую кислоту. Четыре. Семь. Восемь. Бесполезно. Она слишком завелась и уже возмущалась так громко, что её слышал весь зал. Гермиона замолчала только тогда, когда Том поцеловал в шею и прижал к себе, накрывая уверенными объятиями. — Извините, — Том невозмутимо оплатил счёт и оставил щедрые чаевые, затем мягко, но твёрдо взял девушку за руку. — Пошли домой, Гермиона. Я завтра куплю тебе малиновый десерт. Едва они вышли, как легилимент утянул девушку в маленький тупик и подал фляжку с зельем, замечая, что Гермиона до сих пор трясётся мелкой дрожью. — Выпей, это поможет тебе успокоиться, — он с тревогой прижал к себе, ощущая, как её сердце судорожно стучало и практически вырывалось из груди. Грейнджер без раздумий выпила серебристую жидкость со вкусом ментола и подумала, что сегодняшний позор мигом перечеркнул все предыдущие «заслуги». — Ты же не шутил про торт? — ей с трудом верилось в то, что Том, как чистокровный волшебник, опять спустится в другой мир ради торта с ягодами. — Нет, обещаю, Гермиона. Пришло время мне позаботиться о тебе, — Том наговорил уже много лишнего и надеялся, что девушка не рассекретит его настоящую личность раньше времени. Кажется, за всю её жизнь, кроме родителей, никто о ней не заботился, пока она отдавала всю себя, взамен не прося ничего. Это было похоже на ненужный альтруизм, медленно приводящий к саморазрушению. Неудивительно, что девушка приобрела множество психологических травм. — Ты так похож на одного волшебника, иногда мне кажется, что ты и есть он, — растерянно произнесла Гермиона. Как можно было ввязаться в любовный треугольник? Скорее всего, колдомедик ждёт выписки, чтобы перейти к более активным действиям, но ей и такого внимания достаточно. Она подождёт и узнает, кто же Том на самом деле. — Держись за руку, мы трансгрессируем, в этом тупике маглы нас не заметят, — легилимент дипломатически оставил вопрос без ответа, признавая, что она действительно самая умная молодая ведьма Магической Британии и начала задавать правильные вопросы. Почти близка к разгадке тайны личности Тома. — К сожалению, я, как твой колдомедик, пока не могу перейти к более пленительным действиям в отношении тебя, — он убрал кудрявые волосы с шеи и прильнул к нежной коже. — Я постараюсь выздороветь как можно быстрее, чтобы встретиться с тобой в Лондоне, — с жарким шёпотом ответила она. Контрольный выстрел дробовиком точно в сердце, а свинцовые фрагменты прочно закрепились в сердечной мышце. Что же сделал с ней Том?! Он убил, даже без оружия и магии.***
— Ты не остановишь меня, Тео? — запыхавшимся голосом спросила Грейнджер, наблюдая, как он курил в кресле. Его чёрные волосы чуть-чуть спадали на лоб. Весь такой спокойный, безмятежный. — Нет, ты так эротично всё разносишь, я хочу запечатлеть этот момент в памяти и потом просматривать в омуте бесконечно, — Гермиона дразнила его, прыгала и кричала, ломая свою комнату. Гермиона забралась на колени и страстно поцеловала с языком, оставив след красной помады на его щеке. Он ненавидел следы от помады на своём теле, которые так любили оставлять бывшие, ибо всегда считал это ребячеством. Но встретил Гермиону и внезапно стал фанатом самых тёмных помад. Позволял ей трогательную шалость, чтобы опять увидеть живую улыбку на её лице. — Кусок торта и это дурацкое задание от Тома! Как же он иногда меня бесит, ты не представляешь! — она зарылась в его волосы. Одна мысль о Тео и о Томе заставляла сердце работать быстрее и превращать кровь в кипяток. Она опять случайно укусила себя за нижнюю губу, слегка цепляя резцом кожу. — Прекрати, — прохрипел Теодор, чувствуя, как его контроль и образ хорошего мальчика стремительно тает. — Что прекратить? — Гермиона опять закусила губу и посмотрела в немигающие чёрно-коричневые глаза. Не понимала или просто притворялась? — Кусать и облизывать губы, — простонал Нотт, — этот жест сводит меня с ума, я не железный, Гермиона, могу не сдержаться, — плохому Тео выписана очередная премия, а хороший образ пусть и дальше пылится в чертогах разума. Грейнджер медленно провела языком по губе и вызывающе посмотрела в его глаза. Сама напросилась. Он захватил зубами нижнюю губу и слегка оттянул, затем дерзко скользнул языком в рот, углубляя поцелуй. Его руки блуждали по её телу. Вставший член уже упирался в ткань брюк и требовала немедленной разрядки. Он медленно вёл её к кровати, нетерпеливо расстегивая рубашку. — Мы можем не торопиться, — внезапно выпалил он, почувствовав слегка уловимое волнение девушки. Не мог поверить в то, что он это сказал, ведь на Слизерине их змеиная тройка была из тех, кто презирал любовь и постоянные отношения, предпочитая секс без обязательств. Этакие надменные и бессердечные уёбки-аристократы. — Нет, — Грейнджер тяжело дышала, пытаясь остановить бешено колотящееся сердце. — Только мне нужно, чтобы ты прошептал противозачаточное заклинание, ты один можешь колдовать без палочки. Он кивнул, Грейнджер ощутила лёгкий жар ниже живота и поняла, что уже можно переходить к самому интересному. Она переплела их пальцы и мило коснулась губами его щеки, зажмурив глаза от охвативших чувств. Одежда с тихим шелестом упала на пол, следом и бюстгальтер. Он небрежно бросил её на кровать, раздвигая ноги коленом, затем прильнул к груди, испытывая соблазнительный трепет. Он был прав, когда решил, что её грудь идеальна. Да, небольшая, но упругая и отзывчивая на мужские ласки. — Я люблю, когда… — Гермиона пыталась рассказать про свои эрогенные зоны. — Без спойлеров, малышка, я знаю, что тебе понравится, — он едва улыбнулся. Перекатывая соски между пальцев и трахая другой рукой, оставлял отметины, лизал каждый сантиметр нежной кожи, оставляя мокрые дорожки на спине. Она хныкала и изгибалась, как змея, когда он наматывал кудрявые волосы на кулаки и держал за шею, заставляя смотреть в глаза и не отводить взгляд. Он направил головку члена к её входу и дразняще поводил по клитору, сорвав громкий стон. А затем единым грубым толчком вошёл, не давая времени привыкнуть к внушительному размеру, растягивая стенки и вдалбливаясь на тонкой грани жестокости. Нежность для правильных парней, а он не такой. Но и у жестокости есть тысяча оттенков и полутонов. Он слегка удивился, чувствуя, что девушка уже на пике, но никак не могла кончить, и дело было явно не в посторонних мыслях. Он левитировал кинжал и уверенным движением поднес лезвие к белоснежной коже, чтобы она почувствовала металлический холод и острую кайму металла. Она полюбила опасность и опасные ощущения, филигранно балансируя на стыке жизни и смерти. Если безумная малышка тащится от кинжалов, то она их получит. Иметь Грейнджер было крышесносным и манящим занятием. Она закричала, почувствовав, что напряжение, долго копившееся внутри живота, медленно выходило наружу. Мириады звёзд гасли и умирали в её глазах, но сейчас было такое ощущение, будто взорвалась целая вселенная. Он кончил в неё и лёг сверху, аккуратно перенося вес на руки, нежно целуя. — Пэнси говорила мне правду, когда клялась, что слизеринцы самые крутые в сексе, — задыхаясь, пробормотала она, касаясь губами плеча. Они курили одну сигарету на двоих, и только дым был свидетелем зародившегося между ними убийственного чувства, позволяющего обманчиво легко дотянуться до облаков, чтобы дать успеть почувствовать рай на лезвии ножа, прежде чем безжалостно изгнать навечно, наблюдая, как ломаются белоснежные крылья и лёгкие падают на землю, выплевывая кровь на руки и заставляя признать окончательное поражение. Некогда наивные ангелы, которых сломали и выкинули только потому, что срок эксплуатации давно закончился, превратились в гончих псов преисподней.
