Не выводи меня

мы были счастливы около года, а потом ссорится стали немного. он стал указывать на мои недостатки… я отвечала что у меня все в порядке. ревновал очень сильно ко всем друзьям. пытался найти в моем тоне изъян. я же вела себе невозмутимо, и пропускала это, ушей мимо. в конце, я все поняла, казалось. и во всем ему призналась. что мы расстаёмся, что смысла больше нет. меня конечно удивил его ответ… он сказал, что согласен, и давно хотел сказать. ведь любовь это все, что он может мне дать! я напротив в этом деле, совсем не скупа… могу дать, и серьёзности тебе, и ума. улыбку глупую и глаза полные счастья. я могу избавить от ненастья. много умных фраз, разговоров атмосферу. в конце концов — хорошие манеры… незабываемые моменты, яркие воспоминания. слух более тонкий, чувственное обаяние. музыку, слова, изменить мировоззрение. надежду на лучшее, к звёздам стремление. горы радости, чудес поля, романтика, цветение миндаля! и для тебя, всегда свободную минуту найду да, я дам тебе всё — но любовь не смогу @Анна Лукащук

***

Это было тяжёлое утро. Наверное, его тяжесть можно было сравнить с весом всех драгоценностей в банке Гринготтс. Ссора Забини и Норт с утра пораньше развеяла и без того чуткий сон Гермионы. Крича, девушка кидала посуду, мебель интерьера в мужчину, что палочкой отбивался от летящих в него предметов. Вышедшие на крик Гермиона с Драко пытались унять бушующих, но в процессе сцепились сами до хрипоты в голосе. — Какое бурное приветствие, — прозвучал голос где-то за пределами их взгляда, и только тогда они остановились, наблюдая, как разбитые предметы стали склеиваться в воздухе и перемещаться на свои места, — Я не играю в кошки-мышки, — подняла девушка руки в протесте. — Здравствуй, — поздоровались слизеринцы, обходя двух гарпий, видя своё спасение, — Всего лишь технические неполадки. — Я вижу, — скептически обвела всех взглядом Паркинсон, — Хорошо выглядишь, Грейнджер, — да, выглядела она прекрасно. Красная и растрёпанная. И почему та её всегда застает в неудобном моменте. Пытаясь пригладить пушистые волосы, Гермиона перевела взгляд на не менее растрёпанную и злую Норт, — Сразу к делу, я не нашла информацию про корону. Зато нашла про извлечённые камни, — Стопка бумаг в твёрдом переплёте упала на стол, — Николас был владельцем всего имущества. Я не могла располагать этой информацией раньше, но после его смерти это вскрылось. Самая дурацкая ловушка. Они знают, что вы ищете. — Тем не менее, мы не можем игнорировать эту информацию. — Да, это всё, что мы имеем. Аарон Бирн ищет возможность отомстить за смерть брата. Все камни в его руках. — Значит, и корона тоже, — кивнув, Малфой начал рассуждать как бы тихо и без лишних действий достать его драгоценности. Все ждали оглашение результата. — Хочет, чтобы мы попались в ловушку, мы попадёмся, но мы не были бы слизеринцами, если бы не перевернули это против него самого, — Гермиона заметила, когда он затягивает сигарету, щурится, будто ему не приятно. И зачем она заострила на этом внимание, — Я изучу данные и сегодня дам тебе знать, — обратился он к сосредоточившийся Гермионе. Не на его сигаретах. На деле. Получив кивок, Драко собрал бумаги и ушёл в свой самодельный кабинет в оставшейся комнате. Только поймав взгляд Паркинсон, её осенило. — Боже, я забыла вас представить, — повернулась она к Норт, — Лексан Норт — главный аврор, Лексан — это Пэнси Паркинсон, ну ты поняла, — она смутилась, не зная как представить слизеринку. — Мы виделись, кажется, в одном из моих отелей, — кивнула Пэнси. — Да, я ловила там одного извращенца, — скосилась Норт, вспоминая мужчину из камеры. — Ну что ж, не то что бы хотелось задерживаться, но Драко пробудет там до ночи. Предлагаю… сходить по магазинам, — бросила та, недвусмысленно пройдясь взглядом по Гермионе. — Без меня, — покачала Норт в протесте, — У меня дела с Хьюго. Идите вдвоём. Не успела Гермиона возразить, как девушка аппарировала из её поля зрения, оставив их с Паркинсон наедине. Пути отступления были прерваны, и Паркинсон утащила их на центральную улицу почему-то магловского Вашингтона. Через время Гермиона отметила, что всё действительно не так плохо, как она себе представляла. Паркинсон — сносный собеседник, если они наедине. Но ей до сих пор было некомфортно находится в обществе бывших слизеринцев. Казалось дикостью гулять с зелёной принцессой по магловским магазинам. Вкусы у них были разные кардинально. Если та в свою очередь выбирала эпатаж, то Гермиона же предпочитала менее вызывающую одежду. После многочисленных споров, девушки решили отдохнуть за чашкой кофе в одном из ресторанов торгового центра. Любопытство взяло верх над Гермионой. — Почему мы в магловском населении? — может и слишком прямо, зато без лицемерства. — Здесь ты купишь те вещи, которых не найдёшь в нашем. А там можно сказать, что эксклюзив специально для тебя. Эти приверженцы старых норм никогда не узнают правду. Поморщив носик, девушка окунулась в изучение меню, оставив Гермиону скрипеть застывшими шестерёнками. Та самая Пэнси Паркинсон, приверженец этих же норм, сказала, что они глупы. Время действительно самое мощное волшебство. Меняет людей, поворачивая стрелки вдоль своей оси. Гермионе оставалось лишь гадать, что же повлияло на слизеринцев. Вскоре пришла к единому выводу: война. Страх нечеловеческий, который обнажал человеческую натуру. Все его качества, как положительные, так и мерзкие. Страх оглянуться и не увидеть за спиной живого товарища. Все они проходили через это. Может и после жизнь этих людей вела свои извилистые тропы, но Гермионе об этом не ведомо. Решив промолчать, она направилась в уборную, предупредив собеседницу. Направляясь уже обратно, её внимание привлёк фонтан за открытым окном ресторана. Надо бы убедить Пэнси сходить к нему после. Скользя взглядом по округе, она увидела до боли знакомую рыжую макушку. Придвинувшись к стеклу, поняла. Рональд сидел у фонтана, обнимая русоволосую девушку, что что-то шептала ему на ухо, хихикая, как и он сам. Нет, этого просто не может быть. В её голове не укладывается как её любимый Рон может вот так сидеть с кем-то другим. Кажется, она вот-вот потеряет землю из-под ног, как несколько секунд назад здравомыслящий разум. Мужчина обернулся, замерев. Он увидел её. Слёзы сами полились, не прося на это разрешения. Даже не злится. Просто душераздирающая обида, что грызла изнутри. Выедая все тёплые чувства, что она пыталась сохранить. Что-то сказав своей спутнице, он подскочил вперёд к ней, но она уже уносилась прочь от окна. — Гермиона! Стой! Да погоди же! — Девушка вырывалась из его рук на грани истерики. — Ты предал меня, Рон! Что? Скажешь, я всё не так поняла? Не лги! — Ты правда не понимаешь?! Гермиона, наши отношения давно изжили себя. Посмотри, что с нами стало. Мы не спим, не едим и даже почти не разговариваем. Моя ли в этом вина?! Отчасти, но я пытался исправить. Просил уделить мне время не за прочтением книг или обсуждением работы, я… — Прекрати! Прекрати выставлять меня виноватой. И не кричи. Ты делал много, а я мало? Я тебя не понимала, я давила, я прощала. Лжёшь привычкой. Надоело. Я просила мне помочь — ты говорил, что справлюсь, что ничего ты не понимаешь. Я приглашала на свидания, тебе неуютно в ресторанах. Не много ли я на себя взяла? Всё решала за тебя. Я старалась ради нас. Я просила дать совета, но знаешь, что? Теперь совет я дам тебе — покинь меня, пока могу спокойно отпустить. Решил скрыться в другой стране, что не увижу? И командировки твои блеф. Уйди, чтоб я не видела тебя. Я поняла. Я плохая — ты хороший. Она ушла, не став слушать его оправдания. Да и разве он что-то говорил. Стоял, смотря ей вслед, трясущейся от истерики фигуре. Она молодец. Она поставила точку правильно. Без запятых. Ей нужно было убить себя и свои чувства, лишь увидев всё самой. И те разговоры по ночам, советы, что казались ей странными, ведь всё можно спасти. Нет. Нельзя. Она не просила его клясться в верности, верностью была она. Она хочет домой. К родителям, подальше от этого мира, где будет видеть его фото с матчей в газетах. Без приглашений в дом Уизли из вежливости по старой памяти. Просто остаться одной. Снова. Пэнси наблюдала со стороны столкновение бывших возлюбленных совершенно случайно. Просто пошла на поиски, потому что Грейнджер не было дольше положенного. Привычка-последствие всегда будь на стороже. Ещё не подвело. Нагнала её у конца холла, сидящей у какой-то фигуры животного. Она не углублялась в магловские фильмы. Мир действительно перевернулся, думала она, кто бы мог подумать, что Пэнси Паркинсон будет успокаивать саму Гермиону Грейнджер после разрыва с Роном Уизли. Однажды спасли её саму, и лишь поэтому она поможет ей. — Знаешь, измены нельзя прощать. Как бы ты не любила, как бы не болела. Он уже предал тебя. Ты не можешь опуститься ниже, чем когда пыталась исправить ситуацию, бежа за ним. Ты же, чёрт возьми, Гермиона Грейнджер. Ты — то самое звено троицы, что правило этими мальчишками для победы. Может это и звучит дико от меня, но так и есть, Грейнджер. Тем более это же Рон, Уизли. Мерлин, Грейнджер в мире столько мужиков, а ты выбрала самого… Уизли, — поглаживала она её по спине. — Я думала, что любила его, Пэнси, — всхлипывая, Гермиона подняла голову, смотря на собеседницу, — Да, я не идеальная, но не настолько, чтобы от меня прятались в других странах, — развела она руки, окружая центр. Люди проходили мимо, лишь изредко кидая взгляд на девушек, — У нас были проблемы, но насколько же надо быть эгоистом, не рассказать эту правду сразу. Мне так обидно. Я столько вкладывала в него, начиная с одежды до поведения, чтобы он был эрудирован на равне со мной и нам было интересно. Сейчас, обдумывая, я понимаю, что не стоило, что мы просто разные. Не надо было ломать его под себя. Мне просто обидно за утраченные года лжи. — Послушай меня, — слизеринка развернула Гермиону к себе, держа её руки. Глаза каре-зелёные прожигали её взглядом. Казалось, что тёмный лес окутывал её своей уверенностью и спокойствием, — Мой партнёр запирал меня дома. Я не видела ни кусочка света, находясь в своём же подвале. Если провинилась, я не ела сутками, выживая на помощи эльфийки… Эми, которую он убил у меня на глазах за эту помощь. Он оторвал её чёртову голову. Мой отец продал меня ему, считая, что это выгодная партия. Если я не правильно сказала, он бил и бил, пока моя кожа не раскрывалась ранами. В порыве пьяного угара насиловал, пока я кричала от боли, глотая собственные слёзы. Ему было плевать, был кто-то рядом или нет, он брал, что хотел. Почему не ушла? Не смогла. Меня не слышали. Родители делали вид, что всё хорошо, домовые эльфы боялись подходить после смерти Эми, лишь изредка лечили, чтобы мы вышли в свет на очередное ублюдское представление своих богатств. А знаешь, когда я начала всех презирать и ненавидеть? Почему меня не было на последнем году Хогвартса? В последние месяца после всех этих мучений я умирала физически и морально после выкидыша. Он сбросил меня с чёртовой лестницы. Только очнувшись, я поняла, что случилось. Несколько переломов, синяки, шрамы и потерянный ребёнок, о котором я даже не знала. Меня рвало весь год от страха и нервов, я даже подумать не могла, что это оно. А знаешь, что самое гнилое? Он не отвёз меня в больницу. Меня лечили домовики. Ни о какой верности я даже не думала. Знала каждую помаду на его рубашках. Я не пытаюсь сказать тебе, что твоя драма нелепица. Просто один человек однажды рассказал мне свою историю, и я поняла, что должна идти дальше, не оглядываясь на прошлую боль. Обмен не равноценный, но на будущее я хочу, чтобы ты это знала. Не бывает безвыходных ситуаций. Пребывая в ужасе от услышанного, Гермиона даже не могла думать. Её саму начало крутить от переизбытка тяжести информации. Да, действительно, её проблемы отошли на второй план и уже не кажутся такими большими. Она справится, так же как Пэнси, хоть она и права, обмен не равноценен. — Почему… Почему Драко и Блейз не помогли? — А ты бы смогла об этом рассказать? Этот год мы почти не виделись, но, думаю, позже они замечали синяки, но наше воспитание не позволяет спрашивать. К тому же тогда уже почти всё закончилось, — задумчиво произнесла Паркинсон, отводя взгляд на сигарету. Сейчас даже Гермионе всё равно, что в помещении нельзя курить. — И как же? — Я подкупила нового домовика и отравила его. Это всё, о чём я попросила Малфоя. Прислать мне нового домовика и, пока тот человек был обкурен какой-то дрянью, я вылила содержимое в виски. Через месяц с помощью Блейза обвинила отца и мать в сумасшествии и стала единоличным владельцем всего имущества, сослав мать в другую психиатрическую, подальше от подельника. — Ох… Пэнси… — Мне не нужна жалость, Гермиона, я говорила не для этого. А, и если ты хоть кому-то об этом расскажешь… — сощурилась угрожающе девушка. — Никому. Поверь мне, Пэнси, я умею хранить секреты… Промолчала Гермиона, вспоминая Норт. Кивнув друг другу, девушки аппарировали домой. Расходясь по комнатам, она не успела открыть дверь, как её остановили. На неё уже были другие планы. — Грейнджер, я уж начал думать, что вы решили вдвоем сбежать в медовый месяц. Так ворковали друг с другом глазами, — как всегда безупречный ухмыляющийся Малфой, лишь расстегнутая рубашка и лёгкие круги под глазами говорили о тяжести бессонных ночей и паре часов работы, выдавая его усталость. Сама Гермиона была не в лучшем состоянии. Измотанная слезами и потрясениями за день, она валилась с ног. — Пожалуйста, говори ближе к делу, — обойдя скептический взгляд, продолжила, — Я устала, говори. — Устанешь завтра. Идём знакомиться с младшим отпрыском Бирна. Подытожив, Малфой закрыл свою дверь, оставив девушку в коридоре одну. Всего пара шагов до кровати, но силы её покинули. Даже обдумать то, что она сегодня узнала, не было возможности. Пожалуй, это был самый крепкий сон за последнее время.