Не выводи меня

Я поведаю тебе о самой тихой тайне, Только выслушай всю вдоволь, в тишине. Как гибнет с каждым днём былое упование, И мучит страх, что покидает только на заре. А я боюсь, себе представить можешь? Я так напугана от мрака взгляда твоего. Только твои слова так зло могут одурманить, И чувства разом превратить в разбитое стекло. Мне страшно даже если скажешь строго, Иль грубо так прикажешь «Не молчи!». Я расскажу тебе и так, и с большим толком, Лишь об одном прошу — ты только не кричи. Я не слаба, и совсем не из плаксивых. Не думай даже, что характер мне не дан. Но пред тобою лишь ответить я не в силах, И только образ твой меня сражает наповал. @ Назарова П.

***

— Ну и как ты себе это представляешь? Утром Драко забрал Гермиону, почти ничего не объясняя, бросив одеться удобнее для движений. Она выполнила. Спортивный костюм ждал своего часа, предвещая бега, и сейчас они бежали, как можно дальше, пытаясь обойти охрану по всему периметру дома. Спотыкаясь, она поднималась и бежала за ним дальше. План был лишь в голове Драко. Он не считал нужным оповестить о деталях соратницу, из-за чего та была взбешена. Зачем она вообще это делает? Оставила бы одного, раз сам себе на уме. Чётко запомнив, что он не умеет играть в команде, девушка отряхнулась, бежа дальше, пока не остановились у маленькой двери домовиков. — Проползём, — бросил ей Малфой через плечо, колдуя над дверью. Перебирая траву ногой, Гермиона пискнула от неожиданности, когда её тело прижали к стене, приседая на корточки. Холодная рука накрыла её губы прожигая глазами. Ни звука, Грейнджер Пронеслось в её голове, но то был не её голос. Испуганно подняв на него глаза, боковым зрением уловила, как маленькая дверь приоткрылась, выпуская парочу домовиков, что грубо обсуждали хозяина за его спиной. Она смогла вдохнуть, лишь когда рука покинула её лицо. Иди вперёд. — Малфой, как ты? Нет, я не пойду первая, — начала она протестовать. Заткнись и иди, я не смогу это сделать быстро. Страхуй. Пробежав по нему глазами, Гермиона согласилась, отметив про себя его размеры, и так же на корточках начала проходить в дверь, молясь всем богам, чтобы там никого не было. Малфой действительно был намного больше не только этой двери, но самой Гермионы. Случись что, это бы сыграло злую шутку. Стоя внутри кладовки, она осторожно огляделась. — Никого. Дверь начала расти на глазах Гермионы, пропуская слизеринца внутрь. Она даже не могла подобрать слов. — Ты серьёзно? — почти шипела на него. — Да, спасибо. Было интересно посмотреть на ползущую Гермиону Грейнджер, — фирменно ухмыльнувшись, он обошёл её, двигаясь дальше. — Не выводи меня, Мал… За спиной раздался тонкий визг, что захотелось зажать уши. Маленькая домовиха увидела их и уже развернулась бежать за помощью, как Малфой что-то произнёс, и она упала на пол. — Ты… ты убил её? — не сводя глаз с эльфийки, она было уже кинулась к ней, как стальная рука не дала этого сделать, больно скрутив руку. — Она просто спит, Грейнджер-мать-твою-спасительница. Мы и так медлим, вперёд! Не выводи меня, — ударил он её же фразой, отчего стало ещё омерзительнее. Приоткрыв дверь, они пробрались в коридор, тускло подсвеченный светом ламп. Она держалась позади, стараясь как можно меньше контактировать с идущем впереди Малфоем. — Ты знаешь где мы? Говори так. Ты буквально сказал, чтобы я дала разрешение залезть к себе в голову? Я бы это сделал и без твоего одобрения. Ты слишком громко шипишь. Ей было плевать, видел ли он как она закатила глаза или чувствовал. Она берёт свои слова назад. С ним невозможно нормально разговаривать. Ей плевать, что там у него на душе, в жизни, да вообще плевать на него. Все пытаются наладить свои жизни, но он делает откат назад. Да, может он и изменился, но нельзя изменить то, что надо вырывать с корнем. Гены. Свернув на лестницу, Гермиону не продолжало терзать чувство чужих глаз. Не Малфой. Кто-то следит за ними. Внизу проводится похоронная процессуальная церемония. Норт до последнего не верила, что Николас мёртв. На вопросы Гермионы, что там происходило, она так и не ответила, бросив расплывчато: «Я уверена, он прячет людей. Если будет возможность, загляните в подвалы». В этом доме спокойно и тихо, за исключением оркестра похоронного марша. Слишком спокойно, даже для похорон. Скорее всего там должно быть много людей, ведь то был человек не мало известный в своих кругах. Быть всегда настороже. Остановившись у одной из дверей, Малфой замер, опять зачаровывая дерево. — Блять, замок не открывается, — он начал дёргать дверь, понимая, что и это бесполезно. — Отойди, — отодвинув мужчину, Гермиона начала накладывать отпирающие чары, но они не действовали. Игнорируя скептический взгляд Малфоя, она сняла шпильку с волос, скручивая под подходящий угол. Ей не надо было слышать его мысли, чтобы понимать, что он думает. Лишь оперевшись о косяк, он наблюдал за ней, пока замок не щёлкнул, отворяя дверь. Всем своим видом показывая своё превосходство, Гермиона прошла внутрь, после пропуская Драко. — Не знал, что на гриффиндоре учат взламывать замки. — Не знала, что слизеринцы на это не способны, — парировала она — Что мы здесь делаем? — кабинет был просторным, напоминал школьные будни. Карты мира, глобусы, картины. Она подошла к большому книжному шкафу. Книги в старых переплетах пылились за стеклом. Отвратительно, просто иллюзия об уме хозяина. Готова поспорить, что он даже не открывал ни одну из них. — Нету. Ни упоминания о короне, ни о камнях, — переворачивая документы, он кипел от ярости. Вены на шее начали надуваться, глаза, что прежде не выражали ничего, кроме безразличия, пылали огнём. Решив помочь, Гермиона прошлась по полкам на шкафах, пытаясь найти хоть что-то, что поможет в поиске драгоценностей. На одной из картин подрамник был плохо прикреплён. Присматриваясь к выступу, она аккуратно поддела раму, потянув вперёд, и что-то выпало к её ногам. На свитке был план здания. Достаточно аккуратно расчерченный, важно было отметить. Она видела почерк Бирна, кривой, неаккуратный, в отличии от четкости черчежа. От него даже пахло как-то сладко… отличающеся от особняка. Почему пергамент так странно пахнет? — Драко, тебе не кажется, что как-то странно пахнет? Малфой обернулся на неё, вылезая из кипы бумаг. Глаза слезились, кажется, она плакала. Не понимает, голова болит. Оперевшись спиной на стену, она скатилась вниз, пряча свёрток в кроссовок из последних сил. Её парализовало. — Не знаю, что это, — бросил он ей, но когда поднял взгляд, испугался, застав девушку без сознания, — Эй, Грейнджер! Малфой дёрнулся к ней, но ноги не слушались, и он упал, зацепив за собой стул. На грохот Гермиона подняла глаза, прилагая большие усилия держать их открытыми, но лишь на пару секунд. Последнее, что она помнит — мат Малфоя и смех за спиной. Кап. Кап. Кап. Стекающие капли падали ей на голову, моча волосы. Сколько она проспала? Тяжёлые веки не дают глазам открыться. Голова настолько тяжёлая, что её шея, кажется, не выдержит груз. Решив не экспериментировать с пульсирующей болью в висках, она сначала сжимает пальцы рук. Двигаются, хорошо. Ноги, кажется, чувствует. Аккуратно приоткрыв один глаз, затем второй, оглядывается. Бетонные стены, значит толстые, не пробить. Дверь сплошная, без ручки, железо, не выбить. — Я начал думать, не проснёшься. Малфой сидел на противоположной стороне. Казалось, его фигура слишком большая для этой камеры. Сидел, подогнув колени, в перепачканной в крови рубашке, закинув руки на ноги. В углу губы ровная дорожка крови. Потрёпанный, но такой же холодный. Предприняв попытку встать, Гермиона снова оказалась на полу. Теперь она могла трезво оценить своё состояние. Закатив штанину, на стёртых коленях уже стали образовываться синяки, красные, порезанные, как от наручников запястья. Молясь, чтобы отдающее болью плечо не было вывихнуто, она медленно повела его в сторону. Слава богу, просто ушиб. — Сколько мы тут? — голос охрип. Она запрокинула голову, давая пересохшим губам ухватить мизерные капли воды с потолка. — Не знаю, пару часов, — голос Малфоя хрипит, кажется, она достаточно пропустила, пока была в отключке. — Почему мы ранены? — Наверное, потому что нас волоком несли по всем полам этого блядского дома, — прохрипел он, разминая затёкшие мышцы. Честно говоря, ей плевать, что было до, её волновало лишь то, что сейчас, а сейчас она хотела пить. Желудок скручивало от голода и жажды. Подняв глаза, её взгляд задела решётка у потолка. Комната настолько была маленькой, что она могла её коснуться, но там не было пространства, чтобы выбраться. В сантиметрах двадцати от решётки была ещё одна стена. Они просидели молча несколько часов, дней, она не знала. Духота, обезвоживание и камера давили на неё. Было невообразимо узко. Не говоря о Малфое, она сама не могла вытянуть полностью ноги. Низкие потолки давили тяжестью, и ей казалось, что вот-вот они упадут, раздавив их как ненужных букашек. Голова кружилась. Душно. Стянув олимпийку, она осталась в майке. Воздуха не хватало, но она будто давилась им. Сжимая горло, она запрокинула голову, но это было ошибкой, её повело в сторону. Если бы не поймавший её тело Малфой, она бы разбила себе висок. — Грейнджер! Блять, смотри на меня! Посмотри на меня, — она слышала, но не видела. Закрыв глаза, пыталась и пыталась открытым ртом уловить воздух, но его всё не хватало. Дыша, как бешеная, она пыталась ухватиться за его руки, что мешали ей. Малфой же убирал её руки от горла, что она сжимала мёртвой хваткой, чтобы освободить проход воздуху. Задержи дыхание и начни считать — пронеслось в её голове, и она пыталась сконцентрироваться на его голосе, продолжая плакать и бить его, пока он не завернул её руки за спину и поцеловал, преграждая поток воздуха. Раз — его губы накрыли её. Два — она задержала дыхание. Три — он продолжал напор, отпуская зажатые руки. Четыре — её трясло, и поцелуй смешался с солью слёз. Пять — вдыхая носом, он открыл её губы языком, выдыхая, давая кислород. Отстранившись, теперь тяжело дышали оба. Но дышали. Лежа на коленях Малфоя, дрожь не унималась, но она продолжала жадно хватать воздух. Ей потребовалось время, чтобы придти в себя и осознать, что она делает. Аккуратно поднявшись, вновь прислонившись к стене, она почувствовала, как он делает тоже самое. Двое покалеченных сидели вплотную по разные стены, лишь соединяясь ногами в этом крохотном помещении. — Спасибо, — тихо прошептала она, смотря ему в глаза. Никогда они ещё не были такими живыми, выражающими эмоции, беспокойство и страх. И ей было до неприличия эгоистично и приятно понимать, что эти чувства из-за неё. — Ты знала, что боишься замкнутых пространств? — Нет, не замкнутых. А маленьких и узких, как эта камера, — рассмеялась она, обводя взглядом стены. А Малфоя накрыл самый настоящий страх. Кажется, его гриффиндорка начала сходить с ума, продолжая смеяться, уже согнувшись пополам. — Грейнджер, стоп, хватит, — он встряхнул девушку за плечи, убирая волосы с лица, — Смотри на меня, поняла? Не смотри на комнату. Только на меня, — и она смотрела, глупо улыбаясь, понимая, что на грани новой истерики. Однажды она поклялась, что не окажется в такой ситуации. Однажды, когда Норт уже спасла её из рук сумасшествия. Но это не Норт, это — Малфой, что, казалось, раньше больше всех хотел её смерти, — Хорошо, уже лучше, я отсяду, а ты продолжай смотреть — тихо, словно убаюкивая. Внушая доверие. Он сел обратно, не разрывая зрительного контакта. Малфой не редко видел панические атаки соучастников на войне, сам страдал, но видеть, как Грейнджер душит сама себя было дико. Даже для него. Он тысячу раз проклял себя за эти несчастные минуты, что втянул её во всё это. Их немой диалог прервала птица, стукнувшая по решётке в окне. Маленькая чёрная птичка с красной головой продолжала стучать по решётке своим клювом, нарушая тишину. — Это Манакин — птица такая, — пояснила она Малфою на вздёрнутую бровь, — Распространены в тропических лесах Центральной и Южной Америки. Приурочены к лесам Амазонии и горным лесам восточных склонов Анд, в остальных районах Южной Америки они не разнообразны. Вот оно, Гермиона снова прежняя. Спокойно, будто читает энциклопедию, рассказывает о птице, что он видит впервые. Наверное, только ему показалось странным, что именно эта птица здесь делает, но это не важно пока она говорит, пока её это спасает. Он понял, что делать. Птица улетела так же быстро, как и появилась, понимая, что на неё не обращают внимания, оставив их вновь наедине. — Смотри на меня, Грейнджер, — она не имеет права отказаться, — Продолжай говорить. — О чём? — не понимала, растерявшись, она. — О чём хочешь, просто говори… — выдохнул он, прикрывая глаза. Голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу. Кажется, у него сотрясение. Сфокусиров снова взгляд на ней, столкнулся с непониманием и неуверенностью, что так и читались в этих медовых глазах, — Как вы познакомились с Норт? — хрипел он, прочистив, горло. Гермиона помедлила, но заговорила. — Это было во время войны, — окунаясь не в самые приятные воспоминания, она подогнула под себя ноги, принимая удобную позу, — Мы тогда искали крестражи. Случайно набрели на какой-то домик в чаще леса. Думали, переждём немного, отдохнём, но ночью туда ворвались пожиратели смерти, застав нас врасплох. Мы сражались как могли, но силы были не равны. Я стояла на улице, вроде всё утряслось. Гарри пошёл проверять дом на наличие пострадавших, а Рон — сердце больно кольнуло на таком родном имени — отправился доставить пострадавшую Луну в Мунго. Мерлин, я не видела никого, было темно хоть глаз выколи. Всё, что я запомнила, как падаю, а рядом пролетает авада. Когда я обернулась, Лексан перерезала горло тому пожирателю. Это была наша первая встреча. Тогда она дала мне первый урок — либо ты, либо тебя. Всегда будь начеку. Я тогда не понимала, как она оказалась так рядом в нужный момент. Узнала только потом. Позже мы пересекались на вылазках, но не часто, через пару месяцев. Когда я впервые убила, она была рядом. Это она посоветовала развевать стресс, качаясь на качелях. Когда я пришла в себя, её уже не было, как и следующие месяцы, — Гермиона сглотнула, причиняя боль сухому горлу, — Последняя встреча была под конец войны. Меня похитили и держали в ящике. В чёртовом ящике. Я не помню, сколько я там просидела. Знаю лишь, что это была прихоть мужика, что поймал меня, а Волан-де-Морт позволил, лишь бы помучилась перед смертью, — воспоминания накатывали волной, но она держалась, за него, за взгляд, за эти чёртовы сёрые глаза, что напоминали ей туман, — Она открыла этот ящик во время сражения в том адском доме. Сразу же аппарировав меня к себе. Тогда была наверное впервые такая сильная паническая атака. Она копилась, не сыграла сразу в том ящике, а только когда я его покинула, — тишина окутала их, но она больше не казалась давящей, наоборот, приятной. Каждый погружённый в свои размышления. — А тот парень? — на лбу Малфоя заложились складки. Он думал, что просто заставит её говорить, просто чтобы она пришла в себя, просто чтобы не думать о том недопоцелуе, но не мог представить, что её жизнь будет ему действительна интересна. Аристократы не говорят о своих проблемах, не позволяют их решать кому-то другому. Он был первым попросившим помощи, о чём уже неоднократно пожалел, — Хью, кажется. Он просто её помощник? Гермиона молчала. Она поняла, что Малфой пытался её привести в чувство, но имеет ли она право рассказывать о чужом? Словно услышав её мысли, Малфой продолжал рушить её рамки. — Ты знаешь о Пэнси, — не вопрос. Утверждение, — Она вчера рассказала. Не хотел говорить, но про Рона я знаю тоже, и как видишь эта информация всё ещё никуда из нас не утекла, — давил он. Гермиона обняла себя руками. — Во время войны, когда она только начиналась, у неё был роман с мужчиной старше. Намного… она знала, что у него была жена и продолжала с ним встречаться, но он принял сторону пожирателей и, несмотря на свои чувства, Лекса приняла решение держаться от него как можно дальше. Время пролетело, и как-то после боя она залечивала раны и наткнулась на дом в лесу, как раз тот, что находился недалеко от того, что в прошлом нашли с Гарри мы. По фото в рамке она поняла, что это был его дом, а наверху он мёртвый с женой. Похоронив их, обратила внимание, что на фото был мальчик. Поставив камень рядом с родителями, она и не думала, что он жив. Мальчик нашёлся в шкафу в той же комнате, что и мёртвые родители. Сидел там несколько дней без еды, не вылезая. Это был Хью. Хьюго Ройз, — закончила она на выдохе свой рассказ, наблюдая за реакцией Малфоя. — Даа, Грейнджер, умеешь ты выбирать компанию, — хрипло посмеялся слизеринец, приводя девушку в замешательство, но вскоре за ним рассмеялась и она сама. Они вместе постепенно сходили с ума. Их агонию прервала вновь влетевшая птица, что стала стучать по перилам клювом. Малфой шикал, махал руками чтобы прогнать крылатую, но она стучала и стучала. Гермиона прислушалась. — Тише, Малфой! Точка две длинных точка, три коротких, две коротких, три коротких, две длинных точка длинная, длинная две точки длинная. — Помощь! — птица посмотрела на неё и продолжила стучать. Точка две длинных, точка две длинных точка, две точки короткая, короткая, две точки. — В пути! — воскликнула Грейнджер уже улетевшей птице.