Не выводи меня

Не всегда когда просыпается соль, происходит ссора. Иногда это мы в порыве страсти, случайно сметаем её со стола. Я бы тебя заварила в чай как кусочки ядовитого мухомора и лежала бы, пьяная, до утра. @Анна Лукащук

***

Забини застал Малфоя курящим у окна. Тонкие пальцы мягко держали табак, но губы жестоко деформировали конец закрутки. Открыв припасенную бутылочку огневиски с соответствующим хлопком вылетевшей пробки, реакция не заставила себя ждать. Присоединяясь к другу, тот подвинул бокал с содержимым, сразу же опустошая. — Поганый день? — Поганая жизнь, — выдалось слишком хрипло. Он мог обманывать сотни людей. Отца, мать, Пэнси, чёртового Поттера, но не Забини. Когда-то его ряды пополнял профессор Снейп, но по стечению обстоятельств, он рад, что остался хотя бы Забини. Иронично радоваться своим же проёбам. — Завтра поедете в отель, в Манхэттене. Магловский, — остерегающе напомнил мулат, — Я бы сам не прочь, но Хьюго все мозги съест, что нам с Норт нельзя. Забини поморщился, допивая содержимое бокала, прикрыв глаза. День действительно был изматывающий, если бы не Поттер, они с Норт не отделались бы парой ссадин в споре. — Ты ей доверяешь? — Кому? Уловив взгляд Малфоя на отметинах женских ногтей, он ухмыльнулся, аккуратно проведя рукой. Ссадины всё ещё отзывались глухой болью при контакте, но кто он такой, чтобы акцентировать внимание на такой мелочи. — А ты доверяешь Грейнджер? Отведя взгляд, мужчины раздумывали о своём. Они прекрасно знали, что их не осудят, а те, кто мог, давно мертвы или как сейчас… спят. Не судите, да не судимы будете. Впрочем, они же решили, что, конечно, с их стороны это негласное напоминание не работает. — Нет. Синхронный голос. — Но не настолько, как Норт. Гермиона определённо преследует свою цель, а как я выяснил, у неё их стало много… Но это же Грейнджер, она не предаст. Тем более, когда здесь Поттер. Забини согласно кивнул головой, передавая новую зажигалку. — Меня настораживает, что о ней ничего не известно. Я перерыл всё, но то, что нашёл, и за цент считать нельзя. Уверен, она здесь не только из-за Грейнджер. — Но и мешать она не мешает, даже вон, кольцо всё же вернулось. От мыслей о той ночи, улыбка непроизвольно коснулась губ с зажатой сигарой. Удовольствие от того, что не только благочестивый Уизли или Крам держал в танце гриффиндорскую принцессу, отзывчиво откликалось на самолюбии. — Ты так и не рассказал, что случилось тогда в подвале. Подобие улыбки в мгновение ока исчезло так же быстро, как и появилось. Отбросив окурок, он взял вновь наполненный стакан. — У Грейнджер случилась паническая атака. Салазар, она душила себя у меня на глазах, — прикрыв глаза ладонью, он надавил на них до бликов. При нём. Школьном задире. Пожирательской шавке. Убийце. Гермиона Грейнджер. Гордость школы. Победительница войны. Министр магии. Показала свою слабость. Застала его врасплох. Он должен был радоваться, ощущать своё превосходство, но чёрт бы её побрал, он не мог. Слишком плотно в голове. Животный страх. За блядскую живую Грейнджер. — Чтобы отвлечь ее, мы разговаривали. Тебе же покоя не даёт помощник Норт. Не вопрос. Факт. Он знает. Он видит. Забини всегда шутил, но в последний раз с таким раздражением и наслаждением он подкалывал только в школе. Горящие глаза и говорящие сами за себя действия производили эффект. Норт переключала своё внимание на Забини, а помощник вскоре уходил. — Не придумывай, я никогда не упускал возможность пошутить. — Кому ты врёшь, Забини, — закатил он глаза, — Скажи своим клиентам, что ты умеешь дурачиться, и они пошлют тебя в дурку, — ядовито ухмыльнулся, — Но скорее нахер. — Сам не лучше. Вьёшься у Грейнджер без толку. Да, со мной связывалась Астория, — под тяжёлый взгляд он отложил кувшин, — Можешь ничего не говорить, но я видел, как ты выходил из её спальни. Если уж решил спать с Грейнджер, мог бы и поделикатнее. Поттер заревнует. Вставая с дивана, Блейз думал уходить, но Малфой не отпускает без ответа. — Она спала с его отцом. Бинго. Следит. Ждёт реакции. Вот они, самые настоящие лучшие друзья. Все играют в свои игры. Маленькие гриффиндорцы бегали по коридорам с криками, осалил, когтевранцы проводили вечера за шахматами, споря о ходах, и лишь у слизеринцев были отнюдь не детские игры, например, как сейчас — отрави своего врага его же ядом. И почему-то Малфой уверен — он побеждает. Остановившийся у прохода Забини так и остался стоять, не поворачиваясь, что никак не мешало Малфою. — Она подобрала мальчишку в доме с мёртвым семейством и забрала себе. Кажется, на момент их отношений ей было… — театрально выдержав замешательство, забил гвоздь, — шестнадцать? А ему, думаю, где-то за тридцать. Да, я уверен. Прости, Забини, но ты ещё мал… для чего либо. Он не врёт. Забини знает. Отрезвляющая правда разбивается осколками действительности. Прямая фигура под глухой топот покинула холл, так и не обернувшись, оставив опонента наедине с собой. Выдохнув, Малфой продолжал тереть глаза до боли, пока пелена непроизвольно выступивших слёз не начала печь. Было ли это грубо? Да. Винит ли себя? Может быть. Разозлился на слова о Грейнджер. Господибожеблять. Плеснув себе ещё виски, залпом опустошил содержимое. *** Гермиона знала, нужно выглядеть превосходно. Под отелем предполагалось совершенно не место отдыха, сказать точнее, не для семейного отдыха, ещё точнее, бордель. Паркинсон учтиво предупредила, что её полномочия там не работают, а Норт, подметив, что не прочь схватить с поличным извращенцев, передала ей зажигалку-сигнал. Поэтому Гермиона поняла, что помог лишь Гарри, который сочувственно на неё смотрел, прощаясь. Лифт со звонком открылся, оповещая, что пара прибыла на место назначения. — Готова окунуться во взрослый мир, Грейнджер? Обнажая ровный ряд белых зубов в идеальной ухмылке, он подал ей руку, что она приняла. Её родители оценили бы оскал Малфоя, но не она. — Только если ты будешь там под плёткой. Пока Малфой не успел ей ответить, она, проскочив вперёд, открыла дверь, непроизвольно разрешая свету софитов ударить в глаза. Сфокусировав зрение, тут же пожалела. Замерев от увиденного, она не могла пошевелиться. — Маленькая Гермиона в мире разврата. Это будет сенсация. Мурчащий голос Малфоя на ухо вывел её из транса. Решив для начала привыкнуть к атмосфере, она направилась в бар, не обращая на него внимание. Биты музыки. Обнажённые люди. Свет прожекторов. Девушки на подбор для каждого, на любой вкус в изящном кружеве крутились на шестах, не сковываясь с своих движениях. Мужчины с диким азартом изучали их обнажённые тела, не стесняясь своих колец на безымянном пальце. Мерзко. Это всё, что она могла сказать, наблюдая, как пожилой мужчина засовывает пальцы в рот своей шлюхе, насаживая её глубже себе на член посреди комнаты. В воздухе пахло алкоголем, наркотиками и сексом. Заказав себе виски, она попыталась сконцентрировать внимание на Малфое, которого, казалось, не смущала окружающая вакханалия. — Часто тут бываешь? С издёвкой вскинув бровь, она переняла его внимание. — Не пытайся меня смутить, когда сама сидишь, пряча глаза, — парировал он, ухмыльнувшись, — Добавки, пожалуйста. — Что мы ищем? Проследив за его взглядом, она увидела за дальним столом мужчину, что картой строил красную дорожку на столе, потирая нос. Она лишь судит волшебников, что причиняют вред маглам, но, придя к цели, будет судить и таких как он. Растирая ладонь в предвкушении наказания, не заметила, как опустошила второй стакан. — Это мой перетёртый камень. Нужно перехватить его и узнать, где достал. Зажмурив глаза, Гермиону начало мутить от круга ярких фонарей. Кажется, третий пропускной был лишний. Голова отказывалась работать в привычном темпе. Какой ужас, она надралась на работе. При Малфое. Заметив её состояние, он не мог не укольнуть. — Грейнджер, если в эту игру лезешь, будь добра, правила уясни. Два омута слились в единый. Если бы кто-то сейчас решил встать между ними, сгорел бы к чертям от искр, что летали в воздухе. Его серые огоньки плясали, утопая в собственном превосходстве. Не отпуская, маня. Её карие чертята ждали момента вырваться и показать, на что способна обладательница кофейных глаз. Она докажет Малфою, что не маленькая девочка. Покажет, какой может быть Гермиона Грейнджер, если её вывести из себя. — Тогда я его отвлеку. — Каким образом? Сама дорогу ему выстроишь? Проигнорировав усмешку, она встала, чуть покачиваясь на ходу, покинула общество Малфоя. Всё, что ему оставалось, это наблюдать. Смотреть, как Гермиона Грейнджер шепчет на ухо стриптизёрше, кладя в чашку лифчика пару купюр. Видеть, как девушки сменяются, и теперь на пьедестале похоти стоит сама гриффиндорка. Жадно проглотить остатки алкоголя, кладя на язык лёд. Отрезвить разум от осознания, что сейчас происходит. Как только взгляды встретились, музыка сменилась. Не растерявшись, обхватив руками шест, она начала плавно двигаться. Шаг, замах левой ногой, и подтянулась. Потом плавно, словно не требовалось никаких усилий для этого, обхватила пилон коленками и поднялась вверх. Стриптиз — это умение не только красиво раздеваться под музыку, но и грациозно при этом двигаться. Если у тебя красивое тело и ты умеешь им пользоваться, почему бы и нет? Если бы кто-то из старой жизни, что можно было назвать, была месяц назад увидел её вот так — сгорела бы от стыда. Но не сейчас. Адреналин, смешавшийся с алкоголем, не давал здраво мыслить. Она хотела лишь доказать. Даже если и самой себе. Выполнив пару незамысловатых круток на верху пилона, сделала волну и спустилась вниз, разводя ноги. Тонкие пальчики пробежали по бёдрам, чуть сжимая, заставляя их раскрыться ещё больше, давая фантазии окружающих вдохновиться ее пластикой. Взглянув еще раз на Малфоя, увидела потрясение в его глазах, что придало еще больше сил и уверенности в движениях. Рука сжимает сигарету так, что та всё же ломается под тяжестью его эмоций. Ему нельзя больше пить. Нет. Она хочет, чтобы он смотрел, значит пусть насладится этим сполна. Заметив интерес мужчин за нужным столиком, не отрывая глаз от Гермионы, он сел за соседний стол от цели. Кто-то выкрикивал — снимай шмот, более смелые ценители, не стесняясь, просили поменять пилон на их тела, но ни одного из бывших учеников Хогвартса это не смущало. Они были слишком заняты, ведя свою игру. И Гермиона уяснила правила. Медленно, растягивая желание прикованных взглядов, молния тока спустилась до конца, и лёгкая ткань, очерчивая тонкие плечи, спустилась вниз, оставляя Гермиону в кружевной анжелике. На середине танца послышался голос руководящего этим шоу. — Итак, господа, кто даст сто долларов за ее юбку? Хмыкнув про себя, она поблагодарила уставшего сутенёра, что тот не заметил подмену своей девочки. Воспользовавшись ситуацией, она прильнула к шесту, скользя по нему почти открытой грудью, как можно сильнее изгибаясь в пояснице, и тут же услышала басистый голос мужчины, потирающего нос. — Я дам триста, если эта шлюха скинет её сейчас же! Шлюха. Она уже слышала о себе такое во время войны, но и сейчас это не кололо так сильно, как взгляд Малфоя. Тёмная фигура, раскинувшись на кресле, отпивала вновь наполненный стакан. Чёрная рубашка уже не была идеально застёгнута, наоборот, расстёгнута, до половины оголяя точечный торс мужчины. Она ещё никогда не была так разочарована. Он смеялся. Сжигал её взглядом с ухмылкой на прямых губах. Что-то не так, Грейнджер? Едко. Дико. В голове. Не раздумывая, она резко скинула с себя юбку, спустилась со сцены и подошла к здоровяку. Он сунул деньги в резинку стринг и, виляя бедрами, направилась к пилону. Вскарабкавшись на шест, исполнила последнее, на что хватило у неё сил до рвотного позыва, сделала колесо на весу и в изящной крутке спустилась на пол. Снова в микрофоне раздался голос мужчины: «А теперь ставка пятьсот долларов за её компанию на ближайший час!» Сделав реверанс, открывая декольте, возвращение на пол было лучшим событием за весь вечер. Она сделала всё, что могла, осталось сумасшедшему захватить крючок, и она потянет леску. Единственное, что она упустила — чёртов дым. — Даю тысячу долларов. Малфоя. Спрашивая всеми эмоциями, на которые она способна, что он делает, ответ так и не получила. Мерлин, она клянётся, что если он сейчас просто издевается, она лично насадит его на этот пилон. Но он серьёзен. Злой взгляд из-за дыма с колкой опасностью остерегает её. Протрезвела. Как бы ни хотела. Чёртов Малфой. — Две тысячи! — Пять. — Да брось, так тратиться на какую-то шлюху, — но мужчина тут же одёрнулся, натыкаясь на холод слизеринца, — А… знаешь что… давай поделим пополам, я не скуплюсь на деньги. Увидев пачку купюр на столе, сутенёр толкнул Гермиону к столу Малфоя, и та заняла позицию рядом. Воспользовавшись моментом, он обхватил её талию, притягивая ближе. — Я готов обменять её на то, что у тебя в руке. Сжимая пакетик с блестящим содержимым, мужчина не спешил с ответом. Мешкал. Раздражал. И тогда Гермиона чувствует под столом на своём колене горячую ладонь Драко, кладёт руки ему на шею, немного повернув к нему голову. — Убери руку, — шепчет она, глядя в его спокойное лицо, — Сломаю. Малфоя словно забавляет это. Он приподнимает бровь и, огладив бедро Гермионы, опускает руку, облокотившись о спинку. Она насильно заставляет себя смотреть на красного от нетерпения мужчину. Гермиона будто во сне. Она совершила ошибку. Огромную. Стоящую её, блять, жизни. Малфой продаст её за дело. — Хорошо. Крышка гроба закрылась, когда Малфой в воздухе перехватил пакет и дёрнул её к соседнему столу. — Но уговор на двоих. Я не люблю прелюдии. Комната наверху. Наблюдая, как пыль осыпается с носа человека, чье лицо больше не походило на человеческое, Гермиона рванула вперёд к выходу первая, почти бежа босиком. Надо что-то делать, что-то придумать. Слишком высоко прыгать. Паника накатывала с новой силой. — Сюда. Голос Малфоя током прошёлся по спине, заставляя её пройти в комнату. Зашедший следом мужчина чуть перекатывался с ноги на ногу. — Знаешь, когда я в последний раз был не один, мы были в лесу. Устроили бега. Жаль было тех шлюх, но деньги жаль больше. Закончить расстёгивать рубашку ему не позволил Малфой, выбивший воздух из лёгких чередой точных ударов в солнечное сплетение. Испуганная Гермиона смахнула пелену слёз с глаз, поднимаясь с кровати, наблюдая, как легко он избивает мужчину. Тошнота снова подкатывает к горлу. Она не хочет это видеть. Он садится, закинув ногу на ногу, сжав зубами сигарету. Подкуривает прямо от палочки, глядя на вспотевшее и раскрасневшееся лицо наркомана. Тот ещё пытается строить из себя храбреца, подогнув к себе колено и оперев на него руку. Смотрит исподлобья. Зверьём. Как-то поздно пытаться быть не униженным. Малфой взмахом палочки поднимает левитацией выпавший пакетик, поднося к его глазам. — Так отчаялся, что решил воспользоваться этим? — он кивает на наркотик. Палочкой водит из стороны в сторону, заставляя содержимое плыть то вправо, то влево. Крик наполняет комнату. Животный вой, как сравнивает Гермиона. Он хватается за плечи руками, давясь собственной слюной. Решив, что уже достаточно, Драко опускает палочку, снимая круцио. — Ты обязан ползать в её ногах, ибо только из-за её присутствия ты ещё не молишь о смерти. Борясь с рвотным позывом, Гермиона сидела с идеально прямой спиной, закутавшись в одеяло. Было страшно представить, что бы с ней сделал этот мужчина. Было страшно представить, что было бы, если бы она продолжила сомневаться в Малфое. Он не оставил её. Сидит рядом и не позволяет и пальцем тронуть. Было страшно понимать, что Малфой делает на её глазах. Она только перестала его бояться. — Где ты взял это? — ледяной тон, не терпящий отлагательств. — У-у Бирна. Только для своих. — Есть посредники? — Д-да, но я клянусь не з-знаю кто. — Есть ещё? Отрицательный кивок головы подтверждает, что партия свежая. Вставая с кресла, он подошёл к Гермионе. — Так и будешь сидеть? Обнимая себя за плечи, она не сразу поняла, что слышит его. — Что? Закатив глаза, Малфой сгрёб одеяло с завернутой Грейнджер на руки и аппарировал из номера в другой отель, оставляя за собой открытое окно, в которое сквозняком уносило прах сгоревшего. Гермиона не увидела этого и не услышала. Малфой заколдовал её чувства, но не стёр её память. *** Вернув себе зрение, она оглядела помещение. Тёмная комната с бордовыми шторами показывала своё величие. Всё ещё прикрываясь одеялом, она встала с постели, подходя со спины к Малфою. — Я думала, ты меня бросишь. Напряжённая фигура стояла неподвижно. Мерлин, пускай она замолчит. Но она ждала, пока он обернётся, продолжая. — Я… спасибо. Я перепила. — Да, ты вела себя как последняя шлюха, крутя своей задницей перед кучей ублюдков. Точка кипения достигла максимальной шкалы в пару слов. Наверное, только Малфой так умеет. Так они действуют на друг друга. Симбиоз агрессии, противоречий и гордости. Её щёки моментально опаляет гневом. За одно мгновение ей становится так душно, что она скидывает одеяло к ногам, толкая его в грудь. Но ему будто всё равно. Он статуей замер на месте. Смотрит на неё с нечитаемой эмоцией. — Да как ты смеешь! — шипит она, толкая его вновь. Бьёт тыльной стороной кулака в грудь, — Извини, мне показалось, наверное, что один из этих ублюдских взглядов был твой! Если так не нравилась моя задница, смотрел бы на других! Снова она спускает предохранитель. Снова своей гордостью сама лезет на рожон. Кисти перехватывает его сильная хватка, останавливая удары. Она дёргает руками. — Отпусти! Пошёл ты к чёрту! Я переступила через себя, а ты…! Видеть тебя не хочу! Короткий смешок. Малфой резким движением разворачивает её к двери, прижимая своим телом, сжимая её шею, чтобы Грейнджер не отворачивалась, смотрела на него. Ей не страшно. Ей до одурения обидно. — Кто вообще в здравом уме захочет на тебя смотреть? — нет. На этот раз выстрел первым будет за ним. Прям под дых. Под сердце. Из последних сил выдыхает она, смотря ему в лицо. Чувствует тазом, как у него выпирает полувставший член. Это кромсает последние нити нервов. Сосудов. Всю её сдержанность. Драко ведёт коленом между её бёдер. — Что? Любишь тех, на кого никто не смотрит? — На тех, что смотрят, будет неинтересно. И чем больше она вырывается, тем твёрже становится у него в паху. Её препирания реагируют на него, и это ужасно. Ужасно, потому что Грейнджер чувствует то же самое, что и он. Желание. Пронизывающее, будто ток прошёлся по ним подарком от бури. Оно там, внизу живота, отдаёт жаром. От его силы, применяемой к ней. От своей беспомощности перед ним. Грейнджер чувствует проклятое возбуждение, и выдох при сжатии шеи получается слишком рваным. Её пугает собственная реакция на всё это. Хочется одновременно прекратить и продолжить. Божепожалуйстахватит. Но спуск снят. Она сломалась. К чёрту всё. — Чтоб тебя, Малфой, поцелуй меня или уйди. Иначе она передумает. Иначе сама забьёт крышку своего гроба из презрения к себе, если он действительно сейчас уйдёт. Надо убрать эти разряды молний между ними, заставить исчезнуть. Просто разрядка. Это нужно обоим. Он сжимает пальцы немного жестче. Грейнджер кажется, что ему достаточно сжать сильнее, и всё закончится в этот миг. Настолько она чувствует силу, исходящую от него. Возбуждающую. Он сводит её с ума. Драко наклоняет голову, чтобы в последний раз взглянуть в её глаза, будто подтверждая её просьбу. Словно он не хочет делать без её согласия. И прежде, чем она успевает облизать пересохшие губы и сказать, что она ошиблась, Малфой впивается в её рот. Жадно. Хрипло. Срывая ограничения. Его руки повсюду. Он ласкает её шею, ключицы, спускаясь к груди, чуть сжимая, отводя ткань лифа в сторону. Грейнджер стонет, когда Драко проводит пальцами по соску. Хочется глотнуть воздуха. Она задыхается. Только пережившее стресс тело не принимает такой нагрузки. Он вжимает Грейнджер пахом в дверь, пока она зарывается пальцами в его волосы. Поцелуй мокрый. Громкий. Солёный. Она топит свой язык в его рте, чуть прикусывая губы. Слёзы, не сдерживаясь на ресницах, текут по ее лицу, смешиваясь на губах. Отпуская губы, Малфой, покрывает её щеки рваными поцелуями, слизывая крапинки соли. Лишь небольшой порыв слабости. Медленно сжимает волосы на её затылке в кулаке, оттягивая голову назад. Шея натягивается до предела. Гермиона смотрит в потолок, чувствуя, как его губы опаляют поцелуем шею. Он прикусывает кожу, спускаясь ниже. Она дышит чаще, чувствуя его руку, сжимающую ягодицу. Грубо. Почти больно. Он оттягивает край её тонких стринг и просовывает пальцы, гортанно стонет, почувствовав влагу. Вводит второй. — Драко… кровать. Грейнджер ударяется затылком о дверь с выдохом, сжав пальцы на его плечах. Но Малфой затыкает ей рот очередным поцелуем. — Да, стоит тут рядом. Закатив глаза сквозь поцелуй, она стала подталкивать его к кровати, но, воспользовавшись преимуществом, он вновь оказался над ней. Он горит огнём и Гермиона, как мотылёк, летит на него, обжигая свои крылья. Даже если утром она обожжётся об его холод, сейчас она позволит себе сгореть к чертям. Поняв, что ей не нравятся его действия, слёту меняет ход игры. — Иди сюда, — тянет на себя. Неловко, но Грейнджер садится сверху него, заглядывая в глаза. Темно. Наверное, к лучшему, но она уверена, он пожирает её взглядом. Чувствует каждым миллиметром кожи. К чёрту всё. Вновь и вновь. Ни правил. Ни мыслей. Потому что его тёплые губы под её пальцами мягкие. Контраст с грубыми движениями пробивает волной мурашек. Сглатывает. Её пугает от того, как быстро он меняется. — Драко… — Молча, — и всё-таки он срывается первым… Грейнджер сжимает в пальцах его рубашку, выкидывая ненужную ткань как можно дальше. Двигается бёдрами вперёд, имитируя толчок, дразня, но слыша гортанный стон, маленький эгоист внутри неё ликует и хочет ещё. Он на секунду замирает, дыша через рот, но всё же позволяет ей сделать всё самой. Не торопит. И она благодарна. Грейнджер контролирует Малфоя. В постели. Хотелось бы где угодно. Она медленно садится с глухим выдохом, запрокинув голову. До самого основания. Дрожит. Драко выдыхает носом, но не двигается. Даёт ей время привыкнуть к нему. Гладит бёдра, чуть сжимая ягодицы. — Хорошо, молодец… И тогда Грейнджер начинает двигаться. Оперев ладони о его грудь. Глядя с прищуром, чтобы разглядеть его лицо. Дико. Она двигается. Сначала медленно, чувствуя, что ему мало. Чувствуя, что он хочет сорваться и взять инициативу на себя, но не позволяет. Она теряется во времени и пространстве. Голову кружит. Ноги от спазма дрожат. Драко толкает её в сторону, и Грейнджер с досадным выдохом позволят. Теперь сверху он. А её запястья крепко сжимает его рука. — Это нечестно. — Ты это мне говоришь? Глупо. Он всем весом наваливается на неё, толкаясь внутрь. И Грейнджер закатывает глаза. До ярких вспышек. До хруста прогибает поясницу, подаваясь навстречу. Нет, он и не думал, что будет трахать Гермиону Грейнджер. Учитывая, что она сегодня творила, предполагалось, что это будет именно она. Малфой протискивает руку, касается её, стимулирует. Грейнджер задыхается. Она на грани. Он травит её тем, что замедляет темп, чувствуя её скорую разрядку. Смеётся ей в затылок, но сейчас не до этого. — Попроси, — хрип почти мурчащий, манящий. Сводит с ума. Вдох. — Быстрее. Почти жалобно. Почти, потому что не опустится. Почти, потому что пытается сохранить разум. Сегодня ей не придётся повторять. Он сам на грани. Малфой, навалившись всем телом, выставив один локоть сбоку от неё, перенося вес. Так, как она хотела, вбивая её с оттяжкой, ускорил толчки. Грейнджер стонет, закатив глаза. Слышит над собой, как сбивается его дыхание. Как его стоны становятся хриплыми. Как он достигает грани, сжимая её бёдра. Ей этого достаточно, чтобы кончить, сминая простынь. Звон в ушах. Темнота, из которой возвращаться не хочется. Драко достаточно несколько секунд после неё, чтобы закончить. Прикосновение сухих губ. Мягко. Почти извиняясь, за пролитые слёзы и сегодняшний день. Он садится рядом с Гермионой, палочкой убирая беспорядок, пока та приходит в себя. Её всё ещё потряхивает, но теперь, когда наваждение прошло, мозг судорожно оценивает ситуацию. И сработал. — Ты же с Асторией! Переведя взгляд с подожженной сигареты на потрясённую Грейнджер, он рассмеялся. Искренне, как ребёнок, как будто она сказала невообразимую глупость. Но даже на это сейчас плевать. Она никогда не слышала, как он смеётся. Даже не видела улыбки. Такая чистая, приятная. Красивая. — Мы давно всё закончили. Отведя взгляд, он не стал описывать подробности. Может, формально это и был небольшой срок, но для них это произошло действительно давно. Успокоившись, Гермиона удобнее устроилась под боком. Наблюдая. Выжидая. Словно следила за реакцией дикого зверя. — Спи, я не уйду. И этого достаточно, она просто отпустила себя. Просто пустила на самотёк. Просто уснула в тепле с запахом шоколада и вишни.