Не выводи меня

Прежде чем уйти и не вернуться, Ты себя в последний раз проверь. Лучше всё простить и улыбнуться, Чем уйти, захлопнув в своё счастье дверь. @Александр Блок

***

Рука тянется вперёд, хватаясь за стул. Вторая ищет опору на краю кровати. Приходится приложить усилие, чтобы встать самостоятельно. Тело с шумом падает. Ослабевшие ноги не выдерживают её тяжесть. — Что ты делаешь? Вошедшая в комнату Паркинсон подбежала к Гермионе, помогая подняться. Мерлин, ей так неловко. — Я пытаюсь потихоньку начать ходить… — невинный взгляд скользнул по лицу подруги, — Ну или хотя бы встать. Разглаживая ноги Гермионы в своеобразном массаже, Паркинсон смотрела на неё снизу вверх. — Гермиона, хочу, чтобы ты знала заранее, Малфой какое-то время будет отсутствовать. Навряд ли он сможет сказать тебе об этом сам, — её взгляд прямой, без насмешки или стёба. Она говорит серьёзно, просто бережёт её чувства. И это ценится. Гермиона кивнула, принимая услышанное. Кажется, она с этим уже смирилась. Тяжело выдохнув, она пересела в коляску. Давая Паркинсон клятву на мизинчиках, что обязательно позовёт, если что-то будет нужно, выпроводила её, оставшись совершенно одна. Дом был пуст весь день. Пэнси заходила раза четыре проведать её с Гарри, но, понимая, что она хочет побыть одна, уходили. Гермиона понимает, что их частые приходы не просто так. Они боятся её тишины. Боятся, что наедине с собой она может наложить на себя руки после увиденных воспоминаний. Она не смеет их корить. Потому что они правы. Такие мысли действительно её посещали всё чаще после похорон Хьюго. Мысли, что она виновата в его смерти, не покидали её голову. Норт почти сразу после похорон заперлась в комнате, а через два дня покинула дом, не сказав никому, куда направляется. Вчера она прислала Гермионе патронус, сообщая, что с ней всё в порядке и нужно время. Блейз сначала казался спокойным, даже поговорил с ней, заверив, что всё в порядке, и он будет ждать, сколько понадобится, но она слышала, как разбиваются предметы об стену в его комнате. Она не сказала об этом никому, кроме Гермионы. В ту же ночь Малфой покинул их дом. Гермиона заходила в его комнату, пытаясь почувствовать присутствие, но ничего. Будто бы он и не жил здесь вовсе. Чистая белоснежная постель идеально заправлена. Приборы разложены по местам. А подушка совсем исчерпала запах своего хозяина. Как душа Гермионы высушила свои краски. Она совсем пустая. Лишь раны, что не зашить, слегка ноют при движениях. Она просила не выводить её. Она не хотела ничего менять. Жизнь распределила по-своему. Подкатив кресло к широкому панорамному окну, из-под тяжелых штор Гермиона смотрела на сгущающиеся сумерки, погружённая в свои размышления. Даже прирученные псы ушли спать. Кроткий щелчок в дверь. Чужие руки обняли сзади её плечи, заставив вздрогнуть, и мягкий поцелуй в макушку. Она ошиблась. Не чужие. Его серый взгляд больше не пугает её. В этом льде она нашла своё тепло. Ведь даже холод может обжечь. И она обожглась. Сильно. До боли, до слёз, что Малфой сейчас так аккуратно стирает ладонями с её лица. — Где ты был? Он молчит, покрывая её щёки кроткими поцелуями. — Решал проблемы с твоей работой. Я же… обещал. Гермиона кивнула, но это не значит, что она приняла его ложь. — Мы с Поттером и Норт составляли за тебя отчёты в твоё отсутствие. У тебя есть есть около двух недель восстановиться и вернуться к должности, — Драко улыбнулся уголками губ, успокаивая. Аккуратно подняв её с кресла, он перенёс их на кровать, накрывая Гермиону одеялом, что-то мягко напевая себе под нос. — Драко, — тихий шёпот прервал его колыбельную. — Я хочу правду, — Его взгляд, полный печали, но твёрдости, смотрел в её усталые глаза. — Где ты был? Малфой, заёрзав на кровати, обнял Гермиону со спины, зарываясь в её волосы, втягивая её запах. Он так в ней нуждался.

***

Металлические предметы звонко звякали, падая в хирургическую ёмкость. Снимая перчатки, врач обернулся к Малфою, что по его просьбе курил у окна. — Готово, жить будет. Пуля прошла навылет, едва ничего не задев. — Отлично. Я забираю его, — он выкинул сигарету в окно, продолжая хмуриться. Из-за этого ублюдка он два месяца ходит с таким лицом, ещё больше пугая людей. — Эм, вы не можете, мистер Малфой, он… — Док, я плачу тебе не для разговоров. Подхватив тело Бирна, он аппарировал в подвалы лаборатории. Скинув тело в камеру для больших животных, Малфой приковал его руки и ноги металлическими цепями, подвешивая к потолку. Несмотря на решётки, каморка была достаточно маленькой для того, чтобы человек мог нормально разогнуться. У Малфоя отличная память. Как никак, второй лучший во всём Хогвартсе. Нет, он не побрезгует. Драко уже пошёл на многое, отдав деньги своему доку за лечение этой мрази. — Блейз? — кивнул он в сторону мужчины, но мулат лишь покрутил головой, предпочитая наблюдать, напиваясь дорогим пойлом. Вылив ведро воды со льдом на оголенное тело мужчины, Драко отошёл, ожидая реакции. Она была скорой. Бирн младший резко вздохнул, откашливаясь и содрогаясь от холода. Придя в себя от ужаса. Подвешенный оголённый мужчина, широко раскрыв глаза от ужаса, смотрел то на Драко, то на Забини, открывая и закрывая рот, как рыба. — Я-я… — Ты, — указал на него Малфой скальпелем, смотря своими бездушными глазами словно прямо в его голову. Потому что так и было. Он обошёл каждую дверь, каждый ход, он видел всё. — Надо было отдать Николасу должное, что прятал такого отброса. Резкий выпад руки, и окровавленный шрам вдоль второго глаза, льётся, стекая Аарону в рот, что не успевает сплёвывать от второго удара вдоль груди. Малфой был при Тёмном лорде. Он как никто лучше знает человеческую анатомию, и как стоит растягивать нечеловеческую боль. Он делает всё, что чувствовала Гермиона. Медленно вырезает его кожу, снимая скальпель, останавливая кровь, и по новой. Тупой иглой протыкает раны, зашивая сбритыми волосами Аарона. Ломает его кости. Одну за одной. Заставляет стоять на сломанных суставах, поднимая и роняя обездвиженное тело. Вливает в него тысячи своих медикаментов, поддерживая его жизнь, делает всё, чтобы его мучения днём продолжались как можно дольше. А ночью его мучали кошмары, что накладывал Забини. Каждую ночь его собственный брат насиловал его, убивал, душил, манипулировал, закрывал в ящике и снова насиловал. По кругу. Каждый день. Двадцать четыре часа. Они превратили его сутки в ад, который когда-то прошли их любимые. Им необязательно было затыкать уши, чтобы не слышать его крики агонии. Им было плевать. Малфой даже терпел его испражнения под себя, во время того как затягивал верёвку на его шее и на грани отпускал. А его Гермиона душила себя сама. При Драко. Из-за этого убожества. Неделя. Он продержался так неделю, пока его сердце не остановилось на десятой иголке под ноготь. Они воздали сполна. За всех.

***

Сегодня Драко задержался. Он хотел прийти раньше, но не вышло. Стечение обстоятельств. — Мистер Малфой, — солидный мужчина отсалютовал ему фужером шампанского. — Мистер Демир, — повторил его жест Драко, учтиво улыбаясь. — Сынок, ты — Малфой, несмотря ни на что. — Да, мама. — Вы к нам с новостями? — Даже не поверите с какими, — отсалютовал он, направляясь к трибуне. Сегодня Малфой на международных торгах чёрного и белого рынка скупил всё многомиллиардное имущество Бирнов и распродал его за копейки или раздал даром беднякам. Выкупленные акции распродал тем, кто точил на них зуб, заручившись поддержкой больших людей. Сегодня он оставил всё семейное древо Бирнов без единого цента и чести. Этого рода больше не существует.

***

— Я отомстил, Гермиона, — прошептал он ей на ухо, чуть укачивая, словно ребёнка. В это она верит. Знает, что увидит завтра в заголовках газеты. Кажется, она действительно сломалась. Вышла из себя. Почему-то эти слова улыбкой отозвались на её губах и теплом разлились по душе. Она давно так крепко не спала.

***

Лондон встретил её сыростью. Обыкновенный будничный день вершится заголовками газеты:

ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР, НОВЫЙ СУДЬЯ МИНИСТЕРСТВА. ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ? ПОСТ МИСТЕРА КИНГСЛИ ИЛИ ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ. ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ ВЫБРАЛА ПЕРВОЕ! Сегодня была назначена на место судьи сама мисс Гермиона Грейнджер, известная как героиня войны или в наше время министр магии. Говорят, что сам известный акционер и не менее известный господин Драко Малфой замолвил за неё словечко. Чему верить? это уже…

Сумасшествие. Он и правда это сделал. — Ну, мисс Грейнджер, прошу, — мистер Кингсли указал ей на её новый кабинет. — Надеюсь, вас устроит мой, кхм, то есть ваш кабинет. Я наконец-то могу уйти на покой. — На покой вам ещё рано, вы молодой, — улыбнулась она, провожая мужчину из кабинета. — Нам ещё сегодня отмечать с коллективом нового судью. Тряхните стариной! — рассмеялась она уже в голос, смотря, как зарделся мужчина. — Да-да, мисс Грейнджер. Закрыв наконец-то дверь своего уже кабинета, Гермиона подошла к панорамному окну, разглядывая город. Она может себе позволить никуда не спешить ещё пятнадцать минут. Или всю жизнь. Теперь работы станет больше не только в министерстве. Она поняла, почему её притягивает к себе туман. Он преследует её всю жизнь. Глаза Малфоя прожигали её все семь лет. Его глаза заставляли её содрогаться и плавиться. Они подарили ей весь спектр эмоций. Заставили заново жить и придти в себя, казалось бы после того, как она уже умерла. Прогулки по парку, походы в кафе, кино и музеи. Путешествия. Он сделал всё, чтобы туман её не пугал, а вдохновлял. Он — её туман. Был, есть и будет. Тёмный и манящий. Драко Малфой. Взгляд с окна опустился на руку. Семейный перстень Малфоев блестел, переливаясь в тусклом свете. Даже так. С тем самым камнем из короны, что придавало ей сил. Гермиона Малфой. Так неправильно. Ей нравится.