Тихийдом

Никогда Осаму так тяжело вставать еще не было. Голова ужасно болит, буквально трещит по швам, рука онемела из-за катетера, а ногам холодно. Он нехотя открывает глаза и смотрит на белый потолок. Дазай умер, раз смог открыть глаза. И это пугает его еще больше. парень аккуратно садится на кровати, голова еще сильнее закружилась и его затошнило. Юноша опять роняет голову на подушку. «Почему все так и происходит? Почему? я хотел выжить тогда, но сейчас. Я чувствую пустоту», — прокручивает у себя в голове он, медленно двигая пальцами, потому что рука действительно онемела. На тумбочке стоит стакан воды. Ни телефона, ни блокнотика. Ужас. Внутри слишком больно, словно действительно иголки в груди. — Осаму Дазай, вы наконец очнулись? — говорит невысокий, судя по всему, доктор в белом халате. У него каштановые волосы и тонкий взгляд, серьезный взгляд карих глаз. — Как вы себя чувствуете? Дазай откашливается и привстает немного, но мужчина гладит по плечу, как бы говоря: «не стоит, не стоит вставать». Осаму немного задумывается и ежится под этим взглядом, но все-таки отвечает: — Не знаю, — тихонько так, словно стыдно. — Голова кружится и тошнит сильно, есть хочется. Доктор внимательно его выслушал, а потом немного расслабленно улыбнулся и ответил: — Нам придется пройти курс лечения, а тебе посетить психолога. Попытка самоубийства — плохая вещь на скорой, тебе повезло, что не закрыли в ребухе. Я позову медсестру, чтобы тебе принесли сюда поесть. Если станет хуже или на душе тяжело, то можешь обратиться ко мне. Мое имя Каору Котаро. Осаму расслабляется. Этот Каору не такой страшный и подозрительный. А насчет психолога — плохо, туда вообще не хочется. На душе тянет древесиной и отчаянием, он немного тяжело дышит, но говорить не хочется. Парень в растерянности, он не понимает слегка что происходит. Проще говоря, все смазалось в огромный знак вопроса. — Твой телефон в тумбочке, так нельзя делать, конечно. Поэтому ты постарайся на глаза не попадаться с ним, — мужчина оборачивается, но у двери, словно что-то вспоминая, говорит. — Если тебе станет хуже, мне придется отдать родителям. Они скоро приедут, но, если не хочешь, можешь отказаться. «Все равно», — мелькает где-то в голове, но на лице такое же непонимание. Его и вправду словно выбросили в открытое море, и Осаму просто не понимает, что ему делать, как ему реагировать на все это. Где-то внутри скрипит отчаянной кошкой «Ты не смог», но вдруг это знак судьбы. — Спасибо Вам, — выдыхает он, провожая взглядом доктора. Так до отчаяния больно стало. Захотелось сжаться до самых маленьких размеров. В одну руку вставлен катетер от капельницы, но другая закрывает глаза. Осаму тихо плачет. Черт, как же больно внутри из-за этого. «Я звал маму на помощь, а вдруг я ей действительно нужен и важен?» — думает он про себя, ложась на спину и смотря в потолок. Из-за слез видно лишь мутную пелену и все. Дазай всхлипывает и снова пускает слезы. Они обжигают нежные щеки, но Осаму нужно выплакаться. Парень хочется полоснуть еще раз ножом, посильнее надавать, но рядом ничего нет. Совсем ничего. — Телефон! — с тихим восторгом выдыхает он. Телефон очень быстро оказывается в руке у него, а внутри даже зарядное есть. Очень заботливо со стороны доктора и родителей. Осаму тянется в непрочитанные и замечает огромный десяток сообщений от Накахары. «Привет, Золотко, как ты?» *отправлено три дня назад* «Занят очень сильно, не отвечаешь (Но потом, мы обязательно поболтаем!» Через небольшой отрывок в шесть часов сообщения продолжаются. Дазаю становится очень стыдно перед парнем, что так пропал. Он даже на время забывает об отчаянии и боли, так ему стыдно перед своим собеседником. В голове всплывает образ рыжих волос и голубых глаз. — Тик! — вскрикивает он, но после говорит вслух тише. — Надеюсь, они кормят его. «Золотко, все хорошо?» «Ты долго не отвечаешь? Спишь и учишься, противный школьник?» «Золотко, не молчи прошу тебя, расскажи, что происходит» «Малыш, я действительно переживаю, расскажи мне, я постараюсь помочь тебе» «Маленький, умоляю, напиши, что ты в порядке» «Просто в порядке, что жив» «Золотко, прошу!» «Ты же с собой действительно ничего не сделаешь?» На этом моменте Дазаю стало страшно. Действительно страшно, что он заставил сильно волноваться Чую. Накахара же к нему с душой относится, а он, Осаму все загубил. А что, если его ненавидят? Почему сердце так предательски быстро стучит от этого имени? Почему не захочется, чтобы именно Чуя Накахара ненавидел его. Почему все так сложно. Он живет в Токио, он старше, и он их другого общества. Осаму не пара Накахаре. Дазай просто не может любить человека, который старше него на одиннадцать лет. Дазай звонит Чуе. Гудок. Еще один гудок. Осаму сбрасывает трубку и пишет: «Привет, все нормально. Прости» Дазай отключает телефон. Ему тяжело говорить и думать сейчас. Парень до сих пор не пришел в чувства если так подумать. Он закусывает губу и кладет телефон обратно, а сам ложится на спину, накрываясь одеялом до подбородка, желая согреться. «Это ты виноват. Ты! Только Ты!» — шепчет подсознание, от которого еще сильнее хочется закрыться. Этот день кажется слишком долгим. Осаму засыпает, но ненадолго. *** Накахара Чуя — парень двадцати семи лет, воспитанный в хорошей семье, закончивший прекрасно школу. Золотой ребенок и гордость родителей. Чуе повезло родиться в такой семье, построенной на поддержке и доверии. Он любил музыку. Мог часами играть на фортепиано, напевая под нос, пока шустрые пальцы скользят по клавишам. Музыка лилась из него светлыми потоками, родители любили слушать, как их сын играет и радуется. На последнем курсе психологического факультета Накахара встретил одного парня. «- Здравствуй, подсяду? — говорит высокий брюнет. У него большая сумка, а еще круглые очки. — Если свободно. — Конечно, — быстро кивает Чуя. — Как тебя зовут? Я Накахара Чуя. Парень аккуратно раскладывает учебники и методички, берет тетрадь с рисунками или записями, пододвигая ее ближе к себе. А потом поворачивается к Накахаре полностью и обворожительно улыбается: — Я Рико. — Хах, приятно познакомиться!» Вот так они и начали общаться. Впоследствии они стали лучшими друзьями. Ходили в кафешки и кино, на пары тоже вместе ходили. Рико любил рисовать, в тетрадке всегда были заполнены листы рисунками. Он хорошо учился, приятно одевался и пах вишней из-за сигарет. Чуя начал понемногу влюбляться. Рико был чуть подозрительным последнее время. Уставший, осунувшийся. Спать хотел почти постоянно и даже от обеда отказывался. Накахара спрашивал, что у него случилось. Тем не менее каждый раз получал одно и то же в ответ: все нормально, просто устаю к сессии. Но это не устал, это что-то глубже. Потому что тихий запах вишни смешался с табаком, въедаясь в волосы и кожу. Рико ненавидел прогулы, ненавидел, но прогуливал, а Накахара все также не мог понять, что происходит с другом. Однажды он пропал на две недели. Две недели его нигде не было. Ни в университете, ни в кино, даже в их любимом месте. Даже там Рико не было. Через какое-то время декан факультета огласил самые страшные опасения Чуи: — Рико умер. Накахара ненавидит Рико. Ненавидит за то, что он оставил Чую одного, за то, что не смог довериться и рассказать, что именно с ним происходит. Парень выплакал все глаза после того дня. Долго-долго рыдал в подушку, но на похороны не пришел. Хоть его и звали. Это было больше его сил, так больно раньше никогда не было. Возможно, он был влюблен. Возможно. Но прошло уже несколько лет, и боль затупилась, да и запах вишни выветрился. Только страх, что Накахара не сможет, не успеет остался. — Пожалуйста, Золотко, скажи, что я надумал себе все это, — мокрыми губами говорит Накахара в трубку телефона, слыша глухие гудки и «Вне зоны доступа». *** Акутагава поздно возвращается домой. В школе рассказали, что Осаму попал в больницу. Поэтому Рюноске сейчас слишком одиноко и больно. Парень догадывается почему его друг попал в больницу. Догадывается, но не хочет понимать, что это правда. На Йокогаму опускается вечер, закат красивыми корсаками ложится на портовый город. А холодный морской ветер обдувает открытую шею. Рю не знает в каких он отношениях с Ацуши, но очень хочется быть рядом. Быть ближе. И также целоваться. Но он слишком мало знает о Накаджиме. И это пугает. Разве так бывает? Чтобы просто от взглядов мурашки. Чтобы по коже электрический ток расходился от прикосновений. Он приходит в пустой дом. Родители опять куда-то ушли, но так и лучше. Раз никого нет, значит никто и не помешает думать. Дверь слишком громко хлопает, от чего парень немного ёжится. Кидает на пол сумку и ложится спиной на кровать. Акутагава выдыхает, закрывая глаза, словно так и придёт к нему ответ и озарение. — Гин, а как бы ты поступила? Что бы ты сделала? Парень закусывает нижнюю губу, едва сдерживая собственный порыв эмоций, зажмуриться и заплакать. — Я не знаю, что делать. «Вот бы ты была жива»