Тихийдом

Я и не знал, что мрак так красив,

И окунувшись с головой,

Поймешь, насколько он правдив

Я понял лишь с тобой.

Акутагава с головой окунулся в учебу. Их негласные отношения с Ацуши греют грудь и сердце, ведь теперь у Рюноске есть тот, кто действительно любит и может защитить. Они ходят по набережным, сидят в комнате Накаджимы и разговаривают обо всем на свете. Они встречаются уже чуть больше месяца. И с каждым днем Аку понимает, насколько его засасывают в нежность эти отношения. «- Расскажи мне про себя и что тогда творилось, — просит Акутагава смущенно, щеки свои прикрывает бледными ладонями. А Ацуши нежные руки убирает с лица, целуя фарфоровую кожу и выступающие косточки. Старший аккуратно кладет Акутагаву на свою грудь, умещаясь на свое кровати. Рюноске поглаживает руки Накаджимы, помогая ему подобрать слова и справится с напряжением. Рю прижимается сильнее, словно в одеяло закопаться хочет, словно бы он опять маленький ребёнок, требующий прочитать ему сказку на ночь. — В тринадцать лет многие мои знакомые и «друзья» думали, что поддерживают меня и помогают мне справится с неуверенностью, — издалека начинает Ацуши. — Но их слова заставляли меня ежедневно плакать в туалете и сдерживать слезы на уроках. Я решил, что если начать худеть, то можно поменяться. — В смысле? — поворачивая голову к парню, спрашивает Акутагава громко и весьма испуганно. Теперь он сидит на бедрах Накаджимы и смотрит ему прямо в глаза, чем смущает еще сильнее старшего. — Как так начать худеть и поменяться? — Чем стройнее я был, тем больше чувствовал себя красивым и достойным. Ко мне подходили здороваться, говорили комплименты и спрашивали номер телефона, — продолжает, но уже тише Ацуши, непрерывно следя за эмоциями Акутагавы. — Хотя многие из них и не знали, что я проводил в зале по четыре часа без перерывов, не ел нормально больше пяти-семи дней, а иногда и блевал, чтобы на весах было меньше. — Ацуши, — выдыхает Рюноске, не веря в услышанное. — Родители беспокоились очень, они молодцы, — дергает плечами старший. Сдерживая поток своих слез. — Нашли хорошего врача, мне даже тогда стало легче и на какое-то время я задумался, что это того не стоит, — Накаджима плачет. — Но потом все опять закрутилось. Каждый чертов день мне говорили о том, как я уродлив и что мне следует меняться. — Никогда, — строго говорит Акутагава, хватая блеклые щеки своими тонкими руками. — Никогда не вздумай думать, что ты уродлив! Ты прекрасен, Ацуши, посмотри на себя. Как может такой великолепный человек, как ты быть страшным и некрасивым? Твой взгляд заставляет меня краснеть и прятать глаза, из-за твоих рук я дрожу и хочу больше прикосновений, из-за твоего тело во мне просыпаются плохие мысли и желания. Как может такой добрый, потрясающий и превосходный человек быть уродливым? — с восхищением выдыхает Рюноске. — Акутагава, — шепотом выдыхает Накаджима. — Спасибо. Правда. Мне нужны были эти слова от тебя.» И черт, как же Акутагаве нравится, что его понимают и без слов. Просто по взгляду, по дрожи в руках, по всхлипам все понятно. А счастливая улыбка? Рюноске начал любить свою улыбку. Ему нравится улыбаться Ацуши. Сегодня он наконец-то встретится с Дазаем. Это радует парня, поэтому он еще вечером собрало свой рюкзак, ложась спать и крепко засыпая. В мыслях беспорядочно поселился Накаджима и его руки. Его слова и действия. Этот блондин действительно удивительный. И почему Акутагава раньше не обратил внимание на него? Почему не заметил в толпе идущих людей именно этого парня? Почему пропустил мимо, когда он поднял рисунок брюнета? «Как же я счастлив, что нас связала судьба!» — думает про себя Акутагава, прижимая подушку ближе. Дома все также противно и холодно, но этот холод можно пережить, можно стерпеть, когда рядом с ним такой Ацуши. Такой прекрасный, что слов не находится, как выразить свою любовь к этому парню. *** — Ты вернулся, Дазай, — шепотом говорит Акутагава, стоя у двери в класс. А Осаму все такой же веселый, в наушниках и с дикой улыбкой на лице. Он подхватывает свой рюкзак и брошенную около парты сумку Рюноске и тащит парнишку за руку. Какое-то чертово чувство дежавю от этих действий. А, точно. Их первая встреча, когда ещё Осаму потащил его на задний двор их школы и дал попробовать курить своеобразным образом. — А как ты? — Подожди немного, сейчас все расскажу! — останавливает его вопрос Дазай, продолжая куда-то идти. Акутагава жмет плечами и просто следует за своим другом. Младший уже свыкся с мыслью, что его друг взбалмошный и идеи в нем — фантастическое месиво. Они прошел через черный выход, миновали дворы и пришли к странному месту. — И че это? — резонно спрашивает Рю, прижимая сумку к плечу. Старое здание, но не то, куда его привел однажды Дазай. Оно покрашено, но краска уже немного сползла, а еще тут выбиты окна и само здание выглядит странным и заманчивым. — Здесь красиво, да и у меня газировка есть, прорвемся, — оптимистично выдыхает Осаму, аккуратно хватая за руку друга. Они зашли внутрь здания. Здесь весьма уютно, расписанные разными словами и картинками стены, старая лестница. Скорее всего старый жилой дом, но здесь уже давно никто не живет. Дом хороший, непонятно только как об этих местах узнает Осаму. Старший же тащит Акутагаву н верхний этаж, а дальше он кидает из рюкзака плед на массивный подоконник. Этот подоконник намного длиннее и шире обычных. Дазай расстилает плед и помогает усесться Рюноске. Акутагава внимательно следит за действиями старшего. — Это тебе подарок, — протягивает предмет в оберточной бумаге Дазай. — Я просто думал, что ты обижаться будешь, что я так пропал. Поэтому примирительный жест, — он показывает два пальца как знак V. — Ой, спасибо, — неловко краснеет Акутагава, отрывая оберточную упаковку. Внутри оказываются набор черных ручек, шерстяные носки и новенький альбом с черным котом. — Спасибо, Дазай-сан. Он осторожно кладет подарки в свою сумку. А после прижимает ноги поближе к себе и говорит: — Что все-таки произошло? Дазаю неудобно говорить о подобном, но он понимает, что должен объяснить, что происходило с ним в отсутствие. — Я пытался умереть, Акутагава, — говорит медленно и смотрит в окно, собираясь с мыслями. — Но на последних минутах мне стало страшно, боясь, что действительно так и умру. Это было словно помутнение, а потом пришло осознание. — Дазай-сан, — выдыхает Рюноске, слушая дальше. — Я понимаю. Знаешь, я около двух-трех месяцев назад начал общаться с одним интересным человеком. И когда я сказал, что в больнице он приехал ко мне из Токио. Представляешь, из Токио! Мне кажется, что я влюбился в него. Акутагава посмеивается и берет холодную дазаевскую ладонь в свою руку, поглаживая большим пальцем. — Я рад, что с тобой все обошлось, но прошу, больше так не делай. Я сильно за тебя испугался, — обеспокоенно говорит Аку. — А что касается того молодого человека. Это же прекрасно. Любовь — это приятно. Осаму посмеивается с раскрасневшихся щек Акутагавы. Действительно, этот мальчишка же повзрослел. Они не виделись несколько недель, а такое чувство, что несколько лет. Акутагава больше разговаривает, ему самому не хочется больше резать себя. Хочется целовать в макушку рыжеволосого парню. Хотя, он уже мужчина. И от этого еще больше неспокойно. — А у тебя как с Ацуши? Осаму попал в точку, потому что уши Акутагавы запестрели красным оттенком борща. — Мы теперь встречаемся. Мы поговорил и уладили все недопонимания. И знаешь, Осаму. Я никогда не был так счастлив, как сейчас. Меня даже не убивает чувство вины к Гин. — Я думаю, что если бы она знала, то гордилась бы своим младшим братом. Рюноске смотрит в карие глаза напротив. Этому пареньку всего пятнадцать лет, но он уже повидал много и прочувствовал своим телом слишком много. Акутагава как никто другой заслуживает ласки и любви. Заслуживает? Нет, ему просто необходимо это. — Давай убежим? — тихо спрашивает Рюноске. Ха, они убегут отсюда. Убегут от этих «взрослых». Они оставят этот город в лучах закатного солнца. Может быть там, за чертой горизонта их счастье? Может быть там начинается утешением и их тихий дом? Они будут счастливы, где угодно, но не здесь. Не с этими людьми. — Я счастлив, что меня связала судьба с тобой, Осаму Дазай, — говорит Рюноске, обнимая за плечи старшего. — Я счастлив, что встретил такого мальчишку как ты. И о, черт, Осаму действительно счастлив, что у него есть такой прекрасный и понимающий друг, как Акутагава Рюноске. И что у него есть такой человек как Накахара Чуя. Непонятно кто они друг к другую. Но Дазай в своих чувствах уверен. Он не знал, как выглядит Чуя, знал только голос и душу и влюбился. Влюбился впервые и настолько чисто, прямо как ребенок. — Спасибо! *** «Привет, давай встретимся?» Пишет Осаму Чуе поздним вечером. Они разошлись в разные стороны и сейчас, стоя на остановке и поджидая родной автобус, Осаму решился. Он выкуривает сигарету до фильтра, кидая в урну и залезает в автобус. Парень хочет разъяснить ситуацию, хочет понять, что делать дальше и что чувствует Накахара к нему. «Привет, ты точно восстановился? Все хорошо? Не поздно ли для встречи?» — прилетает ответ Осаму почти сразу же. «Не боись, кидай адрес, я доеду» Адрес Накахара прислал сразу же. Район не такой в принципе и опасный. По крайней мере сейчас. Дазай сидит в конце автобуса и слушает музыку. Капюшон его кофты закинут на голову, потому что вечером портовый воздух особенно прохладен. Осаму жалеет, что не взял что-то потеплее и вынужден согреваться от дребезжащего мотора автобуса и дыхания всяких бабулек. В кармане несколько сотен йен. Это много. Деньги дала его мать на карманные расходы. Вроде бы обстановка дома даже наладилась немного. Но совсем неслышно отца и что с ним происходит. Хотя, это последнее, о чем хотел бы задумываться Осаму именно сейчас. На метро ему хватает и останется еще на поесть. Весь день ничего не ел, желудок прилип к позвоночнику. Дазай ждет своей остановки, а выходя оглядывается. Все-таки нужно быть осторожным в Йокогаме. Опасный портовый город. Осаму поворачивает в круглосуточный магазин. Берет энергетик и булочку с маком. — Спасибо за покупку, приходите еще! — неохотно говорит ему в след продавщица. А в старых наушниках играет песня, от которой мурашки по коже. И черт, как же парню нравится это ощущение. Когда ночь опустилась на город, когда он один по улице идет, когда чувствуется запах энергетика и «Arctic Monkeys» в наушниках. В метро неожиданно мало людей, что радует Дазая. Шатену нужно проехать несколько станций, и он выйдет прямо к дому, где остановился Чуя. Акутагава Рюноске (Рю-кун) Привет, Дазай! Все хорошо сейчас? «Ох, переживает после нашего разговора. Ну и зря, Акутагава мне очень помог», — думает про себя Дазай, читая сообщение, пришедшее с номера Рюноске. Они наконец-то обменялись номерами и никами в мессенджерах. Осаму незамедлительно печатает ответ Рю, поглядывая на какой он сейчас остановке. Дазай-сан (важное) Привет, Аку-кун, все хорошо. Не беспокойся! Я благодаря тебе решился на разговор с ним, сейчас еду в метро и думаю, что буду говорить. Акутагава Рюноске (Рю-кун) О, это очень хорошо! Удачи тебе. Дазай-сан (важное) А вам с Накаджимой хорошей ночки: 0 Акутагава Рюноске (Рю-кун) Мы этим с ним не занимаемся. Дазай-сан (важное) Никогда не говори никогда, котенок. Осаму поднимается по ступеням многоэтажного дома, закрывая мессенджер в телефоне, он решит это попозже. Сейчас Дазаю необходимо поговорить с Накахарой и решить все недопонимания. Как минимум понять: кто они друг другу. — Привет, ты пришел, — говорит Накахара, открывая дверь. На нем уютная кофта и домашние шорты, рыжие волосы немного спутались и покоятся на плечах юноши. Весь его вид кричит об уюте, а Дазай в этот уют не вписывается. — А как я мог не прийти? — тихо говорит Дазай, завороженный красотой Чуи. Старший приподнимает бровь, пока на него заманчиво пялятся и хватает под локоть мелкого, впуская в свою квартиру. Дазай снимает свои потрепанные конверсы и смотрит на Чую. Этот парень действительно красивый. Накахара стоит, скрестив руки и мило улыбаясь Осаму. Время около девяти может десяти вечера в портовом городе, почему этому подростку разрешили прийти в такой час? Почему с ним вообще возятся? — А говорил, что в Токио живешь, — фыркнул на такие просторы Осаму. — А у самого квартира-гигант! — Обычная квартира. Я ее снял. Дазай останавливается, не веря в услышанное. Нет, он понимает, что такое снять квартиру и почему люди это делают. Он не верит в причину. От этого одновременно чувствуется вина и приятное тепло по груди разливается. Так чертовски приятно думать, что о нем хотят позаботиться и именно поэтому впустили сейчас на порог своей квартиры — Чай будешь, а то замерз пока ходил по улицам, — Чуя щелкает по кнопке чайника, ожидая кипяток. А пока чайник нагревается, ищет чай у себя на полке. Он аккуратно шарится ручкой, но из-за роста не дотягивается. Осаму подходит из-за спины и достает чай. — Спасибо, Дазай-кун! Дазай усаживается на высокую табуретку и наблюдает за Чуей. Чуя же смотрит на Осаму. Даже в такой заляпанной кофте и в этих старых джинсах подросток красив. А я еще Осаму умен и привлекателен. Ему бы уверенности и точно девчонки табунами ходили за ним по школе. Но проблемы кроются глубже, и Накахара хочет помочь ему. — О чем все-таки ты хотел поговорить, Золотко? — спрашивает Чуя, наливая ему чай в свою любимую кружку и ставя ее на стол. Дазай осторожно отхлебывает приятный чай, наслаждаясь этим. — Кем ты меня считаешь? — выдает быстро подросток, но потом смущенно краснеет и договаривает. — Ну, мы друзья, собеседники или кто? Просто ты… — Ты мне нравишься, — спокойно отвечает Чуя, продолжая смотреть на Осаму мягким взглядом голубых глаз. — Но не в моей компетенции говорить такое семнадцатилетнему подростку. Изначально ты заинтересовал меня как человек, которому я могу помочь. Но потом. Меня затянуло. И хотелось все больше и больше говорить с тобой, приехать в Йокогаму, хотя здесь никого знакомого нет. Я хочу тебе помочь. Но не как пациенту. Осаму краснеет и закрывает руками лицо в диком смущение. Такие слова его слишком сильно смущают. Но очень сильно радуют и греют внутри. Дазай словно превратился в кота, наевшегося сметаной. Хочется ластиться, объятий и лежать вместе, целоваться. — А что ты ко мне чувствуешь, Золотко? Дазай встает из-за стола и подходит к Чуе. Он аккуратно дает ему руку, чтобы он встал. А потом обнимает крепко-крепко, носом в каскад рыжих прядей зарываясь. Запах Чуи Накахары — самый сильнодействующий афродизиак и успокоительное. Этот запах Осаму хочет вдыхать постоянно. Старший улыбается и поглаживает дрожащую спинку. — Не знаю, как это описать, — шепотом говорит Дазай. — Это впервые со мной. Просто хочется постоянно быть с тобой вместе, обнимать тебя, целовать. Хочется быть рядом. И когда ты рядом со мной внутри сердце так быстро стучит и приятно в груди. Так хорошо и спокойно мне только с тобой. — Ох, Золотко, я тоже люблю тебя! Они стоят на кухне несколько минут. Это негласное начало отношений. Им не нужны слова, по действиям и так все понятно. По току электрическому по пальцам и коже. — Пойдем полежим? — стесняясь, спрашивает Осаму. — Конечно.