Забота
14 января 2024 г., 22:20
Эмили Треспер тридцать четыре года, но она все еще не научилась нормально заботиться о себе. Когда у нее начинается лихорадка, она лишь скупает все апельсины в ближайшем супермаркете и продолжает каждый день заниматься своим проектом в «Старк Индастриз» двадцать часов в сутки, благополучно отмахиваясь от встревоженных замечаний своих подчиненных. Три дня Эмили не обращает внимания на свое все ухудшающееся состояние, пока наконец Пеппер это не надоедает. Точно так же, как привыкла вести дела — жестко и быстро — женщина берется за Треспер. Не слушая никаких возражений, она отвозит подругу в больницу и с хмурым видом сидит вместе с ней в кабинете врача, и слегка расслабляется, слыша диагноз — ОРВИ — но от Эмили не отстает.
Она отвозит ее домой, заезжает в аптеку и заставляет выполнять все предписания врача. И хотя сейчас Пеппер делает все это со спокойным выражением лица, Эмили знает, что, когда она поправится, ей обязательно придется выслушать лекцию о своей безответственности, упрямстве и инфантильности.
Кажется, сам организм девушки тоже возмущен таким наплевательством по отношению к себе, а потому работать отказывается. На вторые сутки лечения жар все еще не спадает, и Пеппер готова остаться с Треспер столько, сколько потребуется, но у нее дома — пятилетняя Морган, которая совсем недавно потеряла отца, и Пеппер уезжает, обещая кого-то прислать для присмотра за больной, и Эмили выдыхает. Даже спустя столько лет забота Поттс все еще заставляет девушку чувствовать себя неловко.
Эмили Треспер росла сиротой и не привыкла к заботе. В приюте было слишком много детей, заботы воспитателей на всех не хватало, и это было нормой. Забота попросту не вписывалась в картину жизни девушки большую ее часть. Она выросла, смогла найти какую-то работу и просто существовала. В какой-то момент девушка поняла, что вести пустую жизнь это значит навсегда остаться сиротой, никому не нужной. Она решила пойти в медколледж, получила диплом медсестры, и начала учиться заботиться о людях. И когда в самом начале ее работы в больницу привезли парня, разбившегося на байке, Эмили не отходила от него ни на шаг. И после того, как тот снова встал на ноги и ушел домой, девушка впервые почувствовала удовлетворение от своей жизни. Девушка искренне полюбила заботиться о пациентах, отдавала им всю себя, но сама оставалась одинокой.
Пока однажды в их больницу совершенно случайно не попал умирающий Тони Старк, имя которого с рождения видела девушка у себя на запястье. Тони стал первым, кто заботился об Эмили и кто любил ее просто за сам факт ее существования. А сейчас Тони мертв и, несмотря на то, что теперь Эмили уже не одна в этом мире, она все равно чувствует себя одиноко, и чья-то забота вновь стала для нее непривычна.
Потому, когда спустя час после ухода Пеппер по дому разносится трель входного звонка, девушка вздрагивает от удивления. Мысль о том, что кто-то действительно оторвался от своих дел ради того, чтобы приглядеть за ней, кажется абсурдной. И когда Эмили открывает дверь, то удивление ее увеличивается стократно, ведь она видит за ней того, кого увидеть не ожидала. Да и не желала.
— Роджерс? — голос у девушки охрипший до крайности, и различить его интонации невозможно. — Какого черта ты здесь забыл?
Негостеприимный прием Стива не удивляет и не смущает, и отвечает он абсолютно спокойно:
— Пеппер позвонила мне. Сказала, что тебе плохо.
— Что ж, Пеппер сильно преувеличила, я чувствую себя в полном порядке, — произносит девушка и намеревается закрыть дверь, что сделать ей, разумеется, не позволяют.
— Эмили, — в голосе и глазах мужчины читается волнение, определить природу которого девушка не может: он волнуется за нее или из-за встречи с ней. Какой из этих вариантов предпочтительнее, она не знает.
— Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе. Хотя бы ради… — имя Тони едва не срывается с его губ, но Стив понимает, что сейчас его лучше не произносить, — Пеппер. Ты же понимаешь, что она будет изводить себя, если ты останешься одна.
В обычном своем состоянии девушка бы ни за что не пустила бы его даже на порог, но болезнь имеет свойство отнимать силы и лишать упрямства даже лучших из нас, а потому сейчас Эмили лишь глубоко вздыхает, пропуская мужчину вперед, и решает, что ради Пеппер она готова на время смириться даже с обществом Роджерса. И хотя в глубине души она надеется, что особо возиться с ней он не станет, и быстро уйдет, очень скоро она понимает, что это было бы совсем не в его духе.
В руках у Стива вдруг обнаруживаются два пакета, целиком забитые едой. И не то, чтобы Треспер чувствует к нему благодарность, но в холодильнике у нее и правда ничего нет. Стив, разумеется, ничего не говорит, лишь молча заполняет полки продуктами, потом заставляет девушку выпить отвратительную вязкую микстуру, штук пять разных таблеток и впихивает ей градусник. После чего отправляет ее спать с веселыми 38.4, и Эмили с радостью отправляется в кровать, ведь так она меньше времени проведет с ним.
Когда спустя часа четыре девушка просыпается и не слышит никаких звуков в доме, облегченно-радостный выдох вырывается у нее из легких. Она откидывает в сторону одеяло, медленно поднимается и идет в ванную. Умываясь, в зеркале она видит помятую после сна девушку, глаза которой все еще красные, лицо опухшее, а щеки розовые, вероятно из-за жара. Девушка хмурится и спускается вниз, намереваясь выпить из валяющейся на кухне кучи лекарств какое-нибудь жаропонижающее и снова лечь спать, уже до утра.
Однако вместо оставленных ею на столе хаотично разбросанных пластинок с таблетками, пустых коробок из-под них и скомканных инструкций, Эмили обнаруживает там аккуратно разложенные упаковки, а за плитой — Стива Роджерса, стоящего над какой-то кастрюлей. В самой кухне стоит какой-то сладковатый, отдаленно знакомый запах, но узнать его не получается. И спрашивать у Стива она не собирается, лишь молча садится за стол и смотрит ему в спину, время от времени ловя на себе его взгляды. Минут через десять этой тишины, огонь на плите выключается, а перед Эмили появляется кружка с какой-то розовой жидкостью, пахнущей травами и ягодами.
— Что это? — все еще охрипшим голосом интересуется Треспер, принюхиваясь к кружке.
— Если честно, я не знаю, как это называется, — Стив присаживается напротив. — Мне такое бабушка в детстве варила, ее секретный рецепт. Тебе никто никогда подобного не готовил?
Девушка усмехается, дует на кружку и осторожно делает маленький глоток, отмечая про себя, что вкус восхитителен.
— Знаешь, в приюте с больными особо не возятся, — все же отвечает девушка весьма резко и после небольшой паузы продолжает чуть спокойнее. — По наследству мне никто подобного рецепта не передавал, да и Тони вряд ли о таком знал. Так что нет, впервые такое вижу.
Как всегда, имя Тони порождает внутри такую тоску, что она словно вырывается за пределы самой девушки, распространяясь вокруг нее благоговейной тишиной. И Эмили так устала от этой постоянной боли, что нарушить эту тишину кажется ей жизненно необходимым, даже если ради этого придется обсуждать с Роджерсом какой-то там секретный отвар его бабки, и она тихо продолжает:
— Да и потом, знаешь, я не думаю, что в нашем мире кто-то еще лечит простуду непонятной ягодной бурдой. Сейчас все уже перешли на таблетки.
Эмили не знает, задевают ли Стива ее слова, в которых ясно читается намек о том, что он в этом мире выглядит чужим, и, если честно, ей плевать. До чувств Стива Роджерса ей больше нет никакого дела, ей просто самой хочется хоть ненадолго вылезти из этого болота скорби, и ради этого она готова сейчас выплеснуть на мужчину хоть всю свою желчь, если это поможет ей почувствовать себя лучше.
Но Стив, кажется, чувствует ее отчаяние, и сам готов помочь ей его развеять. Но все, что он теперь может — это говорить с ней, пытаясь отвлечь. И он говорит, говорит о всякой ерунде, рассказывает ей истории из своего детства, некоторые из которых она уже слышала, но Эмили его не затыкает, ведь лучше так, чем снова погрузиться в свои мысли. Они сидят так на кухне до тех пор, пока у девушки не начинают закрываться глаза, и эта атмосфера так напоминает ту, что царила между ними раньше, что в груди у обоих что-то защемляет. Мужчина медленно умолкает, Эмили быстро допивает третью кружку и уходит спать, не прощаясь, ничего не говоря, а за спиной у нее доносится тихое «Спокойной ночи», остающееся без ответа.
На утро Эмили чувствует себя гораздо лучше; в зеркале она уже не видит красных опухших глаз, а градусник выдает оптимистичные 37.2. В полдень возвращается Пеппер, и Стиву здесь делать больше нечего. Он направляется к двери сразу же после прихода Пеппер, и Эмили молча его провожает. От того, что вчера на мгновение все стало хорошо, сегодня девушке паршивее вдвойне. Она молча закрывает за ним дверь. Прощание Стива остается без ответа, и никаких слов благодарности не звучит.
