Многоликие

«я надеюсь, ты снова смеёшься как раньше,

веришь и больше не плачешь...»

      Денис обречён.       Ему не помогают лекарства, бессмысленна операция. И даже поездка в монастырь лишь ухудшила состояние мужчины. Он вернулся исхудавший, а приступы головной боли участились и стали сильнее.       Денис тает на глазах.       Одежда висит на нём, хотя гардероб постоянно обновляется. И только цифры на бирках с размерами становятся всё меньше. Денис просит не покупать вещи, когда перестаёт выходить из квартиры, в которую Аля переехала после очередного приступа. Тогда мужчина потерял сознание от боли – Альбина обнаружила его на полу ванной комнаты, а рядом лежал блистер таблеток, которые он не успел принять.       Денис кричит.       Аля едва не разбивает лоб, потому что, ещё не до конца проснувшись, бежит в соседнюю комнату. Свет от тусклого ночника освещает пустую кровать – Денис, пытаясь найти спасение от пронзительной боли, сполз на пол. Он кричит, зажав голову руками. И от этого крика у Альбины в груди образуется дыра. Но сначала девушка помогает выпить обезболивающее, после чего долго обнимает и гладит Дениса по спине. А по её щекам катятся тихие слёзы – она ничем не может облегчить его страдания.       Иногда боль невыносима настолько, что Денис умоляет о смерти, и тогда Альбине приходится внимательно следить за острыми предметами в квартире. Что хуже: смотреть, как опухоль пожирает Титова, или позволить ему полоснуть ножом по вене? Аля не знает.       В квартире становится темно, потому что яркий солнечный свет режет по глазам и провоцирует приступы, а ещё пахнет лекарствами – их в таблетнице становится всё больше. Но препараты не помогают, и врач отменяет назначения одно за другим, пока не остаются лишь сильнодействующие обезболивающие. Да и те не дают желанного результата. Денис по-прежнему страдает от болей, исхудал настолько, что Аля может запросто обхватить его запястье своими пальцами или легко пересадить в инвалидное кресло. Передвигаться самостоятельно – на своих ногах – Денис больше не может. На это ему не хватает сил.       Титов то прогоняет её, сипло выдавливая из себя самые обидные слова, то просит побыть рядом – и тогда держит Альбину за руку, молча думая о чём-то. Аля делает вид, что не замечает его покрасневших глаз. А потом запирается в ванной комнате, включает воду под краном и плачет сама. Врачи говорят, что Денис протянет не больше месяца или двух.       Денис давно выписался из больницы. Тогда он мрачно шутил, что если умирать, то хотя бы дома.       Всё чаще Титов печатает что-то ослабевшими пальцами – не больше нескольких абзацев за раз. После этого ему требуется отдых.       – Наденешь то красное платье на мои похороны? – однажды спрашивает он.       Голос Дениса похож на шелест листвы. Сухой. Почти безжизненный и тихий. Но для Альбины – как раскат грома. Она вздрагивает, словно её ударили плетью, а потом медленно поворачивается к Титову.       – Платье, в котором была на нашей годовщине?       – Да.       Наверное, сомнение слишком явно отражается в её выражении лица, потому что мужчина пытается улыбнуться.       – Хочу знать, что даже в этот день ты будешь самой красивой, – говорит Денис. – Если попаду в рай, в чём, конечно есть сомнения, то сразу замечу тебя с неба. Ты будешь как алая роза среди людей в чёрном. Красиво же…       Альбина не успевает отвернуться, и Денис видит её слёзы. Он тихо просит подойти, а потом взглядом указывает на постель. Аля ложится рядом, но Денису этого мало – с трудом он поднимает руку, и обнимает девушку, которая прижимается к его боку.       От Дениса пахнет лекарствами, но ещё – одеколоном. Сегодня он почему-то попросил Альбину принести ему флакон, которым давно не пользовался. И теперь Аля глубоко вдыхает этот аромат с терпкими нотками. Девушка закрывает глаза, потому что так легче представить, что нет никакой болезни, что Денис не умирает, а у них впереди целая жизнь – счастливая и долгая.       – Я люблю тебя, – тихо продолжает Денис. – Моя сильная девочка. Нужно было уходить тогда… Зачем вернулась? Только мучаешься со мной…       Альбина помнит, как он попытался скрыть от неё диагноз, соврал, что не испытывал серьёзных чувств, поставив перед фактом – они расстаются. Говорил слишком убедительно, ничего в нём не выдавало обман, и около недели Аля прожила как в тумане, потому что разбитое сердце нещадно ныло. А потом позвонила мама Дениса… Девушка опомнилась уже по дороге в офис Титова. Хотела устроить скандал, но в итоге разрыдалась. И Денис, крепко обнимая, говорил, что не хотел её мучить. Надеялся, что так она сумеет стать счастливой. «Лучше бы ненавидела меня, думая, что свалил куда-то, чем знала правду», – сказал он тогда.       А сейчас вдруг просит её купить персики. В коридоре щёлкает замок входной двери – это пришла мама Дениса. Теперь он будет под присмотром, поэтому Аля соглашается сходить в магазин.       – Аля.       – Что?       – Поцеловать тебя хочу.       Девушка улыбается. Наверное, потому что вспомнила, как Денис всякий раз целовал её перед выходом из дома, даже если это был просто поход к мусорным контейнерам за углом.       Аля возвращается к кровати, аккуратно прикоснувшись к сухим губам Титова своими, а когда отстраняется, то замечает улыбку Дениса. Но девушку охватывает тревога – что-то не так.       – Персиков я не дождусь? – шутливо спрашивает Денис.       И Аля отгоняет навязчивые мысли, улыбаясь в ответ и обещая, что через двадцать минут у него будут самые спелые и сочные персики.       В коридоре она здоровается с Екатериной Викторовной, рассказав о состоянии Дениса и как прошёл их день. Потом хватает с полки ключи и, убедившись, что карточка на месте, выходит из квартиры.       Когда Аля возвращается домой, немного задержавшись из-за очереди на кассе, то видит возле подъезда машину скорой помощи. Сердце сжимается от дурного предчувствия. Девушка нетерпеливо жмёт на кнопки в лифте и чувствует, как к горлу подступает удушающий ком.       В голове стучит лишь одна мысль: «Только не он, пожалуйста, лишь бы не он»       …но это он.

[ — ]

      Альбина сжимает в руках охапку белых роз. Эти цветы броско выглядят на фоне гвоздик и пластиковых венков, но всё-таки ярким пятном является сама Аля – среди чёрной волны траура её красное платье срывает осуждающие взгляды и пересуды.       – Я надела его, как ты и просил, – шепчет она.       У могилы никого не осталось, все медленно разошлись к воротам кладбища. Лишь Альбина продолжает стоять у креста с фотографией, которую выбрал сам Денис. Всё то время он записывал в ноутбуке последние наставления, а для Али – множество писем.       Читая их, девушка думала, что сходит с ума. То смеялась над общими воспоминаниями, которые Денис будто коллекционировал на электронных страницах, то плакала над его размышлениями и списком «120 желаний (после моей смерти)», оставленным Титовым.       – Ты же не обидишься, если выполнять твои желания я начну чуть позже? – спрашивает Аля, хотя знает, что ответа не будет.       Не будет многого, но главное – не будет самого Дениса. И с этим ещё предстоит смириться и научиться жить ярко, как того и желал для неё Титов.