Многоликие

«нельзя опять

в тебя влюбляться — и терять»

      Всё, что имеет значение для Владиславы, — безответственная сестра-опекун, нычки «колёс» по всему району и влюблённость в пай-мальчика Марка Филатова. Его зелёный взгляд — первое, что Лада неосознанно выхватывает из толпы одноклассников. Они толкутся на спортплощадке во дворе школы, чтобы не тухнуть в бетонной коробке на долгой — двадцатипятиминутной — перемене, а два урока уже пролетели, поэтому появление Влады не может остаться незамеченным.              Ким, поднёсшая ко рту «дудку», медленно опускает руку и хлопает по плечу присевшую рядом Полину. Взгляды обеих прикованы к Владе, растянувшей губы в ухмылке. Сестра учила: «Даже если выглядишь как драная кошка, не показывай слабость», и скрывала под косметикой синяк, оставленный очередным клиентом. Лада тогда беспокоилась, но молчала — Вика им обеим на жизнь зарабатывала, и как губка впитывала наставления сестрицы.              Весёлый гомон постепенно смолкает.              Одноклассники вслед за Славой и Полей впиваются взглядами.              Влада под их пристальным вниманием прикладывает максимум усилий, чтобы держать спину прямо, а голову — гордо поднятой. Под подошвой хрустит гравий. Каждый шаг отдаётся болью в содранных об асфальт коленках, зато левая половина лица по-прежнему онемевшая. У Лады руки чешутся — так сильно хочет прикоснуться, надавить на багрово-синюю гематому.              — А чё лица кислые? — за беззаботностью, как сестра за консилером и тоналкой, скрывает истинное положение дел. — Такие унылые, будто Ленка опять наши тесты разбирала и…       — Влада, у тебя всё норм?       Спросивший это Вадим от обращённого к нему взгляда одноклассницы испытывает дискомфорт, особенно когда она улыбается, переспрашивая: «У меня?»       — Всё отлично, — отвечает Лада и с вызовом оглядывает подростков. — А что-то не так?       — Слушай, если у тебя проблемы, — говорит Алекс, — ты расскажи про них. Мы поможем. Правда, ребят?       От согласных возгласов улыбка Влады совсем уж искусственной становится.       Она им не верит.              Вике несколько лет назад так же говорили, мол, помощь нужна будет — обращайся, выручим. Сестра отнекивалась, вежливо благодарила за участие, а когда прижало, и она в слезах обзванивала одноклассников и сокурсников, те сразу по кустам. «Викусь, извини, у самой нет», «В этом месяце никак не могу, прости», «Я сам на мели, родителям кредит перекрыл»…       Краем глаз Лада замечает движение и переводит взгляд на Филатова, отлипшего, наконец, от Сони.       — Вот, возьми, — Марк протягивает снятый пиджак. — Накинь, чтобы кровь прикрыть, а то директриса ор поднимет.              Влада несколько мгновений смотрит на тёмно-зелёную ткань, потом — на старосту их морально прогнившего класса, и хмыкает.       — Принцессе своей отдай, — едко отвечает Владислава, мельком взглянув на Карпову, — а то дрожит вся.       Развернувшись, она направляется в школу, отсчитывая шаги — чтобы успокоиться. Один. Два. Три. Четыре… На тринадцатом за спиной звучит оклик: «Белякова! Подожди», а на двадцатом чужие пальцы смыкаются на локте Лады, рывком разворачивая её.              Марк.              Он внимательно смотрит, изучает лицо и чуть покрасневшие глаза, и качает головой, попросив:       — Завязывай.       — Не понимаю, о чём ты.       — Мне Вика звонила, — в его голосе нескрываемое раздражение. — Где ты ночевала?       Влада удивлённо приподнимает бровь, а потом смеётся, ведь слова Филатова — самая глупая ложь, которую он мог придумать.              Оборвав собственный смех, Влада почти вплотную подходит к Марку и не без удовольствия замечает, что он сглатывает. Неуютно тебе, да? Боишься или волнуешься? А может… Ладе приходится осадить себя — нечего предполагать ерунду, из-за которой потом сама же страдать будет.              — Врать нехорошо, Марик, — говорит она. — Вика с женишком на дачу уехала, чтобы вдоволь потрахаться, не отвлекаясь на меня. Поэтому не стала бы искать.              Филатов поджимает губы, и Владислава торжествующе улыбается, понимая, что Марк спалился. Староста опускает взгляд на её блузку с брызгами крови, которая принадлежит Владе, конечно, а кому же ещё? И вновь упрямо смотрит в глаза одноклассницы.       — Да, я приходил вечером, — признаётся Марк. — И ещё половину ночи звонил, но твой телефон был выключен.              — Этот?              Лада достаёт мобильный и вертит им перед лицом Филатова, демонстрируя разбитый, отклеивающийся экран. А потом показательно выбрасывает телефон в урну, порадовавшись, что заранее вытащила из него сим-карту, иначе не позволила бы себе такой показательный жест.              — Зачем приходил?       — Поговорить.       — Разговоров с Соней уже не хватает?       — Блядь, Влада, ты чё такая злая? — вспыхивает Марк, чьё терпение, оказывается, не такое безграничное. — Нормально общаться не можешь?       — С тобой — нет.       — Почему?              Владислава не понимает, он действительно такой дурак или притворяется? И Филатов легко считывает этот вопрос в выражении её лица. Вздыхает. Зарывается пальцами в рыжие, вьющиеся волосы, зачёсывая их назад, и более миролюбиво продолжает:       — Объясни, что случилось с нашей дружбой?       Ничего не ответив, Лада притягивает к себе Марка и прижимается к его губам поцелуем — целомудренным, это лишь касание, даже без языка. Но оттолкнувший её парень выглядит так, будто Влада к нему в штаны при всех одноклассниках полезла.              Девушка с трудом сдерживается, чтобы не взглянуть на Соню, которая точно видела случившееся — она же с Филатова глаз не сводит. Зато Марк, конечно, оглядывается на свою подружку. А потом со злым видом поворачивается к Владе и, опять схватив её за локоть, затаскивает за угол школьного корпуса.              — Вот это страсть, — смеётся она, не обращая внимания на то, что приложилась затылком о стену. — А ты, оказывается, не такой уж скромный… Любишь жёсткий секс?              — Заткнись, Влада! — Марк замирает перед ней, в бессильной злости сжимая кулаки. — Что ты творишь?       Лада успокаивается и уже серьёзнее смотрит на парня.       — Ты мне нравишься.              — Но ты мне — нет.              — Я знаю.              Беспечность, просквозившая в её голосе, не соответствует тому урагану, который бушует внутри. Ладу, когда-то отвергнутую Марком, разрывает на части от очередного упоминания — чувства безответны. Смириться с этим не так уж просто, вот и остаётся разыгрывать спектакль, от которого порядком устала.              — Мы могли бы…              — И дальше общаться? — перебивает Влада, догадываясь, что хочет сказать Марк. — Нет, не могли бы. Тебе Сонечка всё затмевает. Увиваешься за ней хвостом, никого вокруг не замечая.              — Это не так!       — У меня позавчера был день рождения, — тихо говорит Владислава и видит, как после секундной заминки меняется выражение лица Филатова. — Да, Марк, ты забыл о нём. А до этого не пришёл на встречу. Помнишь, почему? «Соня попросила задание по химии объяснить». Или когда Вика притащила ухажёра, и мне негде было переночевать, ты сбросил вызов. Напомнить, что тогда сказал? «Влада, я немного занят. Соня захотела на ночной сеанс в кино». И это ещё не все случаи. Про остальное рассказать?              — Лада, прости. Я… я мудак, согласен. Но давай…              — Нет. Хватит, Марк. Я уже сделала выводы, надеюсь, ты тоже. Так что теперь мы просто одноклассники.              — Лада…              — Извини, мне нужно идти.               Обойдя Марка, она вновь уходит, правда, теперь уже не в школу, а в сторону железных ворот. Сегодня, пожалуй, можно пропустить учёбу, чтобы залечить раны — полученные и от «доброжелателей», и от Филатова.              Говорят, плохие мальчики оставляют раны.       А хорошие?