Одержимый демонами

      Том вышел из особняка и холодный воздух мигом растрепал его волосы, разделяя на неровные пряди. За два дня он должен всё исправить.       Сизое потрепанное на клочки небо низко нависало над его головой, призывая собрать мертвые звезды и обратить чистую атомную энергию, обитающую в сердце, в необузданный охотничьих рёв.       Птицы, клекотавшие с крон деревьев, мигом умолки и воззрились на Реддла, а затем полетели вниз, на траву, превратившись в чумные трупы.       Наёмники Джорджа Мора — всего лишь презренный скот, продающие свой сомнительный навык за горсть галлеонов. Они разрозненны и действуют по команде хозяина, не скованы узами чести или кодекса. Для таких как они, стаи шакалов, есть только один базовый инстинкт — самосохранение. Именно на этом Реддл и планировал сыграть.       Тому пришлось обратиться к своим шпионам, которые с гордостью носили звание Пожирателей смерти. Он был вынужден провести в движении значительную часть дня, однако такая неутомимость окупилась сторицей и Реддл узнал адрес неприметной таверны, находящейся в бедном подбрюшье магического Лондона.       Такого же рыжебородого мужчину, только моложе, видели там не раз, видимо это был брат того мужчины, которого устранила Гермиона в том злосчастном подвале, в состоянии аффекта воспользовавшись убивающим заклинанием. Вряд ли она хладнокровно мысленно произнесла «Авада Кедавра». Просто дикая случайность, что спасла девушке жизнь.       Нельзя было больше мешкать. Возможно, слухи о смерти брата ещё не донеслись до него и тот по-прежнему пребывал в неведении.       Том переместился прямо во внутренний двор таверны, который был заполонен местными пьяницами и привязанными поодаль лошадьми, что утоляли жажду в корыте, либо же щипали клочки зеленой траву.       Тишина упала мгновенно, как дымящийся астероид, образуя воронку вокруг Реддла, расходившуюся концентрическими кругами. Том не мешкая дернул ручку двери и зашел внутрь, очутившись в деревянном маленьком зале, который был пропитан сигаретным дымом и запахом дешевого пойла.       Несколько десятков пар глаз уставились на него. Он был инородным телом в этой грязи: слишком безупречный и отстраненный. Даже лживая приветливость не могла скрыть силу Реддла и безнравственность.       Он медленно прошелся взглядом по этим лицам с обветренными чертами, расслабленными от алкоголя. Его появление раскололо зал на тех, кто замер, уставившись на непрошеного гостя, и тех, кто был слишком пьян, чтобы вообще что-либо осознавать. Взгляды одних выражали смутный интерес и недоумение, других — полную, обреченную незаинтересованность, будто их сознание уже утонуло в пивной пене и не смогло вынырнуть в реальность.       — Мне нужен мужчина с огненной рыжей бородой, — Реддл опустил руку в карман брюк и вытащил оттуда сложенный вчетверо листок, разгладил и показал лицевой стороной посетителям. — Не знаю его имени, да это и не имеет значение.       Один из подвыпивших завсегдатаев, гигант с лицом, изуродованным шрамами, неуклюже поднялся.       — А с какого перепугу мы станем с тобой говорить, щенок? — он хрипло рассмеялся. — Ты тут новичок, не осведомлен о правилах поведения.       Реддл даже не стал ничего объяснять и просто с молниеносной скоростью ударил его в лицо, целясь в нос. Раздался хруст, и завсегдатай рухнул на пол, захлебываясь собственной кровью и выбитыми зубами. Больше не мог ничего сказать. Том специально не стал пользоваться волшебной палочкой, так как хотел на время затушить первобытную ярость, которую так трепетно лелеял с самого рождения.       Он вытер руку о плащ упавшего и снова обвел взглядом замерших посетителей.       — Кто следующий? Или я потеряю крупицы терпения и перестану сдерживаться. Тогда живым не уйдёт никто.       — Обожди, пацан. Я знаю их, они часто здесь сидели и брали только пиво. Иногда и мне покупали, когда были в хорошем настроении. Уильям и Лиам. Два брата. Младший, Лиам, более разговорчивый и как-то обмолвился, где они живут, когда мы с ним выходили покурить. Вот, начертил тебе этот дом, — усатый мужчина протянул салфетку, на которой были нанесены неровные пунктирные линии большая клякса в конце, изображающая конечное место назначение. — Это публичный дом у доков. Там предприимчивая мадам сдаёт комнаты по-дешёвке, если ты её девок охраняешь бесплатно. А что? Работы непыльная: пресекай драки и отгоняй безденежных клиентов. Был бы я более здоровым, я бы туда пошёл, а так приходится на заводе пахать в три смены, чтобы прокормить жену и двух детей, — он пошамкал губами и затем вытащил из кармана чересчур свободных штанов мятый носовой платок, вытирая губы.       Том ничего не сказал, посмотрел на салфетку, как только запомнил маршрут, то незамедлительно сжёг бумагу, которая угольками упала на прожжённый сигаретами пол.       Он вышел из таверны и незамедлительно поспешил к месту назначения. Видимо пустота внутри не давала дышать, так как мысли не складывались в цельный план и только кровавая пелена перед глазами не давала забыть об истинной цели задания.       Реддл поднял голову наверх, едва какая-то птица мазнула его затылок левым крылом. Птицы уже сбивались в ровный клин и собирались улетать на юг. А он снова и снова не мог простить себя за то, что Гермиона пострадала, в то время, как он просто сидел в тот вечер и курил, думая что, девушка на него обиделась и поэтому не отвечает.       Насколько же Том всегда находился далеко и вместе с тем близок к тем, кого не сберёг, несмотря на их кричащие вспышки маяков. Ему не поможет ни бог, ни черт, даже если зачастую небо держали всего лишь его плечи.       Фразы вертелись на кончике языка вразнобой, пытаясь найти наилучшее решение из случившегося дерьма. Как далеко он мог зайти в своем роковом стремлении отомстить? Настолько далеко, чтобы стать легендой и умереть дважды. Пусть, его будут чествовать как антигероя, который взорвал весь лживый Лондон и станцевал на гробах министерских подхалимов.       Жилье оказалось неухоженным логовом, состоявшим из продавленного матраса, брошенного на пол, деревянного стула, который служил местом для сиденья и одновременно являлся вешалкой для одежды и маленького холодильника, который одновременно являлся столом для принятия пищи. Даже окна не было. Чисто конура для уличной собаки.       Реддл вскинул руку и поднес к лицу, отгибая манжет рубашки для того, чтобы посмотреть время на циферблате часов. Ещё рабочие не возвращались с завода. Ничего, у него есть время. Он с некой брезгливостью прислонился к стене и застыл, не двигая ни единым мускулом.       Время текло так монотонно, как через пальцы утекает неуловимая вода, унося из бренного тела мысли, имеющие ртутную отраву.       Едва Реддл услышал шаги, доносившиеся из коридора, то он встрепенулся и оттолкнулся от стены. В комнате было темно и это отличная возможность для того чтобы перехватить инициативу в свои руки.       Он за несколько шагов достиг двери и встал за ней, чтобы при открытии его силуэта не было видно. И как раз вовремя, так как ключ в замке провернулся и дверь стала медленно двигаться вперёд.       Приземистый мужчина вошел и незамедлительно направился к столу, кидая на него потертую куртку из грубого материала, напоминающего визуально пожарный брезент. Мужчина крякнул, когда открыл дверь маленького холодильника и вытащил стеклянную бутылку прохладного нефильтрованного пива. Он ловко открыл крышку зубами и жадно припал к горлышку, делая огромные булькающие глотки.       Реддл сузил глаза от отвращения. Возможно, стоило провести допрос и уточнить детали, понять причастен ли Лиам к пыткам Гермионы или нет, однако на самом деле это бы ничего не решило. Том решил был честен, по крайней мере, с самим собой: чтобы не сказал Лиам, это не уберегло бы его от возмездия. Он просто хотел убивать и как раз подвернулся хороший предлог.       Он щелкнул пальцами, по-прежнему окруженный тенями. Часть теней отделилась и сформировались в большого осьминога, щупальца которого с хлюпающим звуком поползли к Лиаму, затем обвили толстую шею.       Реддл мстительно смотрел на то, как цвет лица Лиама теперь стал сочетаться с с огненно-рыжей бородой. Мужчина хрипел и пытался сопротивляться, стараясь сместить центр тяжести вбок для того, чтобы выпутаться. Однако, вскоре его хрип перешел в свист. Тело Лиама упало вместе с выскользнувшей из его рук недопитой бутылки пива.       Он был богом в этом аду, который сам и создал. Больше не видел каплю надежды, выстукивая азбукой морзе очередное непонятное завтра.       — Остался Джордж. Думаю, что вы с братцем не настолько оказались умными для того, чтобы уничтожить улики, которые бы указали на связь с ним, — заметил Том, смотря на то, как конечности лиама дергаются в неконтролируемых спазмах, а изо рта течёт пена. Щупальцы всё сильнее сжимали его шею.       — Пожалуй, даже не буду тратить своё бесценное время на пытки, — Том взмахнул палочкой и голова Лиама отделилась от тела с коротким влажным звуком.       Остался Джордж. Мысль о нем заставила улыбнуться. Лимитированный десерт, который Реддл предусмотрительно оставил на финал. Зря этот недалекий ущербный волшебник зашел так далеко, что посмел покуситься на его бесценный трофей — Гермиону. Сейчас он не был самим собой, такой отчаянный в своём стремлении исправить непоправимое.

***

      Мистер Мор трусливо прятался в номере пятизвездочного отеля, утопавшем в роскоши, ослепляя посетителей и гостей своим китчевым золотым блеском, а в начищенных до блеска мраморных полах можно было увидеть своё отражение.       Примененное «Империо» на администраторе, стоящем за стойке, позволило получить местоположение номера, а также ключ от него.       Реддл подбросил ключ в воздух, а затем поймал его, устремляясь к лифтам.       Он боролся с искушением того, чтобы просто использовать грубую силу и применить грязный, но эффективный метод «очищения». Так он любил называть убийства, зачастую ничем не оправданные.       Том не стал медлить и поэтому быстро провернул ключ в замке и пинком ноги открыл дверь. Он не хотел скрываться, как в квартире Лиама.       Джордж вышел и видимо принял его за сотрудника отеля, поэтому стал отчитывать за недостаточно чистый номер и холодную еду.       — А в моей рыбе много костей! Отдайте остатки еды никчемному повару! — просипел Джордж.       — Это интересно, — Реддл закрыл дверь, отрезая Мору пути к отступлению.       Неспешно вытащил из внутреннего кармана пиджака волшебную палочку и намеренно медленно, почти лениво прокрутил между пальцев. — Я не отношусь к персоналу отеля.       Легким движением руки он стряхнул пиджак с плеч, и тот застыл в воздухе, словно на невидимой вешалке.       Затем Реддл закатал рукав рубашки, обнажая татуировку со свернувшейся черной змеей. Кожа под пальцами шевельнулась, змея очнулась ото сна и приподняла голову, словно почуяв свежую добычу.       — Лорд Волдеморт к вашим услугам. Наконец-то мы встретились, — Реддл разразился холодным издевательским смехом. — «Круцио».       Джордж пытался бороться, но это было так комично, что вызывало у Тома лишь гомерический хохот. Он сейчас походил на ту самую кошку, которая сыта, но просто играла с мышкой, получая удовольствие от самого процесса.       Том решил не убивать его сразу, так как намеревался продлить мучения Джорджа. Это станет для него страшнее, чем пребывание в чистилище.       — Ты думал о том, что останешься безнаказанным? Теперь я покажу тебе, что такое настоящая боль.       Он доставил Джорджа в подземелье своего особняка. И там Реддл окончательно растворился в своей жестокости. Он подходил к процессу пыток творчески, с научным интересом изучая пределы выносливости Мора.       Поэтому специально сочетал магию и физические инструменты, такие как канцелярские ножницы, зазубренная ручная пила, охотничий тесак с широким лезвием для разделки мяса.       С каждым отрезанным кусочком плоти от Джорджа Том фиксировал в записной книге, что лежала на столе с инструментами: какие участки тела наиболее чувствительны, какие звуки он издавал, когда боль переходила все мыслимые границы, как долго длился шок, прежде чем сознание Джорджа пропадало. Реддл то пытал Мора, то записывал результаты, заляпывая страницы кровью, которая теперь покрывала его руки.       Реддл удалил Джорджу язык, когда ему надоело слушать искусственные оправдания и жалкие просьбы о пощаде, затем удалил одно глазное яблоко, оставив только один для того, чтобы тот продолжать видеть абсолютно спокойное, почти отрешеченное состояние Тома в эти моменты. Неразбавленный звук страдания разнесся по подвалу.       В эти часы он окончательно переступил черту, отделяющую человека от монстра, и он сделал это с легкостью и грацией парящего гимнаста, словно это была не пропасть, а лишь тонкая линия на песке.       Когда Джорджа осталось лишь едва дышащее, окровавленное тело, привязанное к стулу, Реддл почувствовал лишь одно — гибельную скуку. Агония Мора уже потеряла свою новизну и былую привлекательность.       Однако он должен был помочь Грейнджер переродится и стать кем-то большим.       Он подарит девушке смерть Джорджа, но не от его рук, а от её собственных.

***

      Два дня Гермиона была одна, если не считать своего кота. Том где-то отсутствовал уже два дня и даже не помыслил о том, чтобы прислать хоть какую-то скромную весточку, которая могла бы успокоить раздраженные нервы.       Однако девушка в стенах его особняка не ощущала себя пленницей или брошенной, несмотря на то, что тени вокруг неё сгущались, куда бы не пошла, и даже плавящиеся свечи не могли остановить это.       Гермиона запретила себе думать о том, как бы повернулась ситуация, если б она взяла волшебную палочку в тот роковой день. Но чтобы такие мысли не отравляли её мозг, девушка решила заняться физическим трудом, а именно уборкой несмотря на то, что заколдованные швабры и метлы вполне самостоятельно справлялись с возложенными на них обязанностями.       Когда тревожное чувство вновь сдавливало грудь чугунной гирей, то Грейнджер начинала убираться с маниакальной тщательностью: то смахивая пыль из углов, которая казалась воплощением скверны, то терла голыми руками блестящий пакет от пятен, что словно вытягивали из косых, падающих солнечных лучей, только красный цвет.       Грейнджер убиралась до онемения в запястьях, пока не посчитала то, что полностью ликвидировала чернь не только с поверхностей, но из своего тела, души. Едкие растворы, которые девушка нашла в чулане, разъели подушечки пальцев, отчего нежная кожа на них покраснела, а костяшки пальцев потрескались. Она не хотела надевать перчатки, так как хотела чувствовать настоящую «чистоту».       Живоглот, в такие моменты, обычно следил за девушкой, укоризненно выглядывая из-под кровати, обеспокоенно издавая звуки разной степени тональности.       Второй день не стал исключением и Гермиона изо всех сил скребла щеткой итак уже идеально чистый каминный очаг, из которого предварительно была удалена зола.       Она была погружена в мысли, стараясь найти в себе новую глобальную цель, которая бы вдохнула в неё новую жизненную искру.       Раньше она работала и рутинные дни с лихвой утоляли в жажду в знаниях и социальной активности. Однако, сейчас, девушка оказалась вынуждена заперта в четырех стенах, изолирована от полноценного контакта с Гарри, поэтому чувство собственной никчемности, как сбивающая волна, эпизодами вторгалась в итак переполненную от мыслей голову и добавляла груз вины к уже и без того пролитым слезам.       Шум открывающейся входной двери заставил ее плечи вздрогнуть, поэтому Грейнджер чуть не выронила из сжатых пальцев скользкую от воды деревянную рукоять щетки.       Вздох облегчения вытеснил из груди невольно затаившуюся тяжесть, когда поняла, что установленные защитные чары не могли ошибиться и поэтому осторожные шаги могли принадлежать никому иному, как хозяину дома.       Грейнджер едва успела убрать злосчастную щетку за спину и затолкать ведро с водой за спинку кресла, как Том вошел в гостиную.       Он выглядел безупречно, только выпавшие пряди волос закрывающие левую половину лица, как-будто во всеуслышание заявляли о том, что пришлось два дня провести в праведных трудах и запачкаться в крови, смешанной с собственным потом и грязью.       Голубые глаза ничуть не излучали смирение, которое она часто замечала в уставших людях, напротив, горели яростью и мрачным удовлетворением, словно всё происходящее лишь веселило его и Том с радостью хотел продлить игру для того, чтобы лишний раз покрасоваться.       Наблюдательность Реддла подметила её раскрасневшееся лицо, мокрую от воды футболку и то, что девушка что-то прятала за спиной.       Гримаса понимания мельком пробежала по его губам, прежде чем смениться серьезностью.       — Гермиона, покажи свои руки, — твердо сказал Том, подходя ближе.       Грейнджер сначала замотала головой из стороны в сторону, захотев проявить своеволие, но потом, решила не тратить свои и без того иссушенные силы, и просто вытянула руки вперед, ладонями вниз, стараясь ни о чем не думать, чтобы неугомонное самопишущее перо не записало ее мысли.       — Ты убиралась весь день и конечно, не надела защитные перчатки? — Реддл перевернул её руки ладонями вверх. Между его бровей пролегла складка, когда заметил покрасневшие кончики пальцев и обломанные ногти. Бережно накрыл ладони девушки своими, согревая их. — К счастью, я знаю пару восстанавливающих заклинаний. И я отсутствовал не просто так, я принёс хорошие новости.       «Какие? Где ты был? Я думала, что ты меня бросил», — нижняя губа задрожала и она захотела заплакать жалобно и надрывно, словно маленький ребенок.       Том обнял, поглаживая кончиками пальцев по спине и скрывая улыбку, возникшую из-за её невинной привязанности к нему.       — Я вышел на охоту и она оказалась поистине незабываемой. Но опытных хищник никогда не заканчивает погоню быстро, так не успеваешь распробовать милый яд расправы. Наёмник Джорджа ликвидирован. А вот Джорджа я решил оставить на десерт, поэтому притащил его бренное тело сюда, в подземелье. Он твой, — сообщил Реддл, наблюдая за её реакцией сквозь полуопущенные веки.       Гермиона закашлялась, выталкивая воздух из легких, что стал внезапно пагубным. Навязчивые мысли внезапно оборвались и остался лишь вакуум пустоты, которую едва заглушали звуки колотящегося сердце, что порывалась пробить грудную клетку и выпрыгнуть наружу.       Гермиона просто кивнула, не в силах придумать ответ, который бы записало перо, летающее по комнате, будто было прикованное к девушке невидимой нитью.       Наверное, в сущности так и было, ведь она отдала этому диковинному устройству каплю своей крови.       Она последовала за ним, едва Реддл утешающе коснулся её запястья и двинулся вглубь особняка, в ту часть, в которую прежде не заходила из-за мощных наложенных запирающих заклинаний.       Он взмахнул рукой и часть стеллажа отъехала в сторону, а звук удара механизма о стену вышел приглашающим и немного зловещим. Лестница ведущая вниз была до того узкой и крутой, что у девушки пробежала дрожь по позвоночнику и она нервно сглотнула вязкую слюну, поднимая глаза на Реддла в поисках поддержки. Том лишь коротко кивнул и первым стал спускаться вниз. Так ловко и бесшумно, словно выучил маршрут, проложенный в кромешной темноте, наизусть.       Грейнджер решила подождать немного для приличия и затем двинулась следом, замечая то, каким же здесь был влажный воздух, отдающий ржавчиной и тяжелой каменной пылью.       Она потратила на спуск вниз гораздо больше времени, нежели Том, поэтому когда увидела тяжелую дверь и стоящего подле Тома, то не смогла сдержать искренней улыбки. Он потянулся к ней и поцеловал в губы, едва коснувшись, прежде чем опустить свою ладонь на хитроумный замок, что имел закрепляющий механизм в двух плоскостях.       — Ты точно готова, Гермиона? Если ты в какой-то момент откажешься, то я пойму и помогу тебе завершить начатое, — тихо сказал Реддл, возясь с замкой, который разрезал тишину до омерзениями лязгающим стоном.       Грейнджер кивнула, подтверждая свою решимость. Она хотела показать Джорджу, что даже его выходки не сломили её, а напротив сделали сильнее и совершеннее.       Когда дверь в подземелье отворилась, то Гермиона увидела стул, на котором безвольно сидел обмякший Джордж. Вокруг его шеи была обмотана колючая проволока, которая впилась в шею так сильно, что оставила рваные борозды.       Теперь он едва походил на того надменного мужчину, каким Гермиона запомнила в зале суда. Его дорогой костюм теперь напоминал лохмотья бездомных, расписанные собственной кровью. Лицо изменилось до неузнаваемости и напоминало теперь кукольную маску, состоящую из гематом, ссадин и глубоких порезов. Одна глазница сочилась кровью и Грейнджер вынуждена прикрыла глаза, борясь с подступающий к горлу желчью. Она заметила что та пустая.       Джордж еле пошевелился и второй глаз уставился на них, выражая обреченность и смирение. Он ничего не говорил, возможно не хватало сил, или же просто не хотел.       Из горла Джорджа вырывалось только прерывистое посвистывание — видимо были повреждены легкие и иссечены стенки гортани.       Реддл небрежно прошёл вперед и остановился подле мужчины, скрестив руки на груди.       — Даже Азкабан показался бы ему курортом, нежели мой подвал. Однако, я проявил чудеса гостеприимства и даже сохранил ему второй глаз, — небрежно обронил Реддл, с трудом удерживаясь от того, чтобы возобновить истязания. Его судьба теперь не принадлежит ему, она в твоих руках, — Том полез рукой во внутренний карман пиджака и достал кинжал, украшенных незнакомыми, для девушки, символами.       Реддл мягко, но неумолимо взял Грейнджер за руку и вывел вперед, в центр комнаты и протянул рукоять кинжала, держа за лезвие двумя пальцами.       Гермиона поняла что её голова сейчас абсолютно пустая и все мысли растворились, едва увидела Джорджа в изуродованном состоянии. Это жалкое ничтожество всё ещё надеялось выбраться из этого капкана и получить прощение или же выторговать право на святую индульгенцию.       Джордж беззвучно шевелил губами, изредка откашливая кровь, пузырькам образующуюся на уголках рта.       Она не могла понять то, почему же он ещё не проронил ни слова, ведь ожидала оскорблений или же возмущенной тирады в духе «Я не виноват. Меня подставили».       «Имею ли я право на то, чтобы лишить его жизни?» — сомнения терзали Грейнджер.       Она еще раз оглянулась на Реддла, что стоял поодаль. Сейчас не было летающего пера и она могла только вновь использовать непереводимую пантомиму жестов.       — Он твой, Гермиона. Я даю тебе право сделать последний ход, — убедительно прошептал Том, приблизившись к ней и опаляя горячим дыханием щеку девушки.       Ладонь Реддла на короткое мгновение сомкнулось поверх её пальцев, что тревожно сжимали рукоять кинжала, а затем отпустила.       Грейнджер словно очнулась от сомнабулического сна и только сейчас поняла, каким же был тяжелым кинжал, словно был изготовлен не из металла, а из упавшей космической пыли.       Гермиона сжала губы и изучающим движением провела указательным пальцем по лезвию кинжала. Острая ярость поднялась внутри, словно возродившийся из пепла феникс. Она хотела избавиться от источника боли раз и навсегда.       Когда-то она гордилась тем, что не отбирала жизни даже по долгу несения своей службы. Гарри порою ругал её за мягкотелость и излишнюю приверженность законным методам воздействия. Он иногда сетовал на то, что Гермиона однажды обязательно встанет перед таким выбором, который сломает её прежние заветы.       Мерлин его раздери, как же Гарри был прав. И вот время настало. И пришло сделать самый сложный выбор в жизни и завершить эпилог на той главе, которая казалась единственно верной.       Грейнджер сделала шаг вперед, но тут же отпрыгнула в ужасе, когда Джордж открыл рот, из которого вновь хлынула кровь. Она тут же поняла, почему мужчина не мог говорить. Реддл удалил язык с корнем. Она опустила кинжал и покачала головой, выражая смятение.       «Я не убийца, но я хочу стать сейчас палачом».       Том наблюдал и даже не делал попыток вмешаться. Казалось, что он превратился в греческую статую, олицетворяя собой те древние мифы, в которых неправильные боги так жестоки и злопамятны.       Грейнджер сделала один шаг вперед и резко замахнулась, целясь Джорджу прямиком в грудную клетку. Лезвие вошло в податливую кожу, практически не испытывая сопротивление сраженной плоти. Пустота. Ещё удар. Ещё. Беспорядочные движения рукой и слезы по щекам стремились избавиться от воспоминаний о совершенным над ней насилием. Возможно, её любовь к другим безнадежно утрачена, как и доверие к мужчинам.       Джордж сначала пытался уклоняться от ударов кинжала, но под градом быстро перестал двигаться и лишь открывал и закрывал веки, показывая матовую пелену на целом зрачке.       Вакуум схлопнулся, выпуская оглушительную тишину, от которой задрожали стены.       Реддл вмешался и перехватил её предплечье, сжимая твердо, но не причиняя дискомфорта, для того, чтобы пресечь новый замах. Он ничуть не поддался чувству отвращения или паники, видя как Грейнджер в исступлении наносила удары по уже мертвому телу Джорджа.       — Улыбнись, Гермиона. Тебе так идет улыбка, — произнёс он тихо, почти ласково, стирая капли крови с её пальцев.       Кинжал выпал из ладони девушки, со звоном приземляясь на пол. Грейнджер растянула губы в искренней улыбке и обняла Реддла, несмотря на то, что одежда была запачкана кровью, возможно, часть попала на волосы и на лицо. Плевать. Она бы не смогла жить дальше, зная что тень виновника всё ещё падает на её душу.