Одержимый демонами

      Дни сплетались недели, а недели превращались в месяцы. Гермиона каждый день до полного изнеможения тренировалась над тем, чтобы вернуть себе магию в прежнем объеме. Она с нежность смотрела на Тома, который старался поддержать в тот момент, когда девушка вновь хотела отступить и поддаться меланхолии.       Когда Том отсутствовал, а это было частенько, то Грейнджер готовила кулинарные блюда, специально выискивая оригинальные рецепты из газет, либо же сажала цветы на заднем дворе.       Вот и сейчас, поцеловав Тома, который уже схватился за дверную ручку, Гермиона оживленно сжала в руках плетеную корзинку из ивы, в которой лежали удобрения, маленькие грабли, лопатка и новые цветы, которые попросила купить Реддла вчера.       Они вместе вышли и Гермиона, убедившись в том, что он успешно трансгрессировал, бодрым шагом устремилась на задний двор.       Она включила небольшое радио, которое важно вещало о местных новостях и погрузилась в работу. Для начала она должна была подготовить новую клумбу: выдернуть сорняки, разрыхлить землю и выкопать симметричные ямки, которые потом послужат домом для новоприбывших саженцев.       Она улыбнулась кончиками губ: Том остался верным себе и купил розы красно-черных оттенков. Девушка обхватила шипастые стебли руками, кожа которых была защищена плотной тканью перчаток. Она погрузилась в монотонный труд, изредка прерываемый мяуканьем Живоглота.       Эти простые и выверенные действия успокаивали Грейнджер. Это была одной из ее базовых точек опоры.       Она не думала теперь о том, что убила Джорджа и не ощущала ни сожаления, ни раскаяния. Поставила необходимую для неё точку и перестала бояться того, что за ней могу прийти для того, чтобы окончательно уничтожить.       Кошмары не прекратились, но стали реже и тусклее, будто бы пленка посеклась от времени и силуэты теперь стали едва различимы.       Слабый отсвет тусклого лондонского тумана уведомил о приближении дождя, поэтому Грейнджер сложила инструменты обратно в корзинку, похлопала по ней, приглашая кота и с удовлетворением отметила то, что клумбы выглядели эстетично.       Живоглот довольно выбежал из кустов, бросив задушенную мышку к ногам девушки и медленно забрался в корзинку, затем воззрился на Гермиону немигающими зелеными глазами.       — «Всё, всё! Внимание, корабль отправляется, просьба всем занять свои места и держаться крепче», — Гермиона беззвучно рассмеялась и схватилась за ручку корзинки, поднимая наверх.       — Муур, — довольно согласился кот.       С недавних пор, это стал его любимый способ передвижения, так как при минимальной физической активности можно было ещё раз рассмотреть часть участка.       После того, как Грейнджер привела себя в порядок после садоводческих изыскательств, то незамедлительно вошла в кабинет Реддла и села за массивный письменный стол, уткнувшись в лист пергамента. Перо в её руке дрожало, оставляя кляксы.       Она решила написать письма, предварительно обведя интересующие удаленные вакансии в «Ежедневной пророке». В основном, она приметила для себя работу, не требующую устного общения с кем-либо: архивариус, лаборант, даже подала заявку на должность спортивного аналитика по квиддичу. Она честно указала о том, что временно не может разговаривать из-за физического недостатка, однако всё также умеет великолепно воспринимать и обрабатывать информацию, даже зачем-то указала что сейчас активно изучает жесты глухонемых. Гермиона хотела доказать самой себе то, что жизнь не закончилась и она может продолжить развивать свою карьеру.       Решимость была доведена почти до абсурда, а потребность в поиске одобрения почему-то воздвиглась в абсолют.       Ответы пришли через несколько часов, доставленные тремя разными совами, которые выглядели немного потерянными. Гермиона с жадностью вскрыла пухлые конверты, на который едва успели высохнуть чернила.       Её глаза пробежали по строчкам, и всё внутренности вмиг окаменели и затем прилипли к позвоночнику: «к сожалению, в данный момент подходящих для вас вакансий нет», «мы ценим ваш опыт, но не уверены в том, что вы сможете осуществлять коммуникацию на должном уровне», «ваша кандидатура не совсем соответствует нашим текущим потребностям».       Такие бездушные вежливые отказы совершенно умаляли её заслуги и послужной список. Её обнулили, будто она стала вирусной программой.       Грейнджер скривилась и взяв письма с ненавистью кинула их в уже горевший камин.       Когда успела стать такой никчёмной и ненужной?!       Реддл вошел как раз в момент душевных метаний Грейнджер, даже не постучав. Не сочёл нужным предупреждать о своём появлении.       — Они не стоят и капли твоих слёз, Гермиона. Они — ничтожества. И я не понимаю, почему ты так стремишься получить признание у этого гребанного мира? Я могу дать тебе всё, — Том смахнул большим пальцем слезинки с уголков ее глаз, взял лицо в свои ладони.       Её бессмысленное упорство выводило его из привычного равновесия.       — «Том, я хочу быть собой, понимаешь? Чтобы меня уважали, ценили за заслуги, за вклад в общество. А сейчас я никто.» — она указала на пишущее перо, что оживленно озвучивало её мысли. Теперь это был её рупор, пусть хрупкий и неудобный.       — Ты можешь работать со мной. Я введу тебя в курс дела, — предложил он, стараясь иссушить тихую печаль девушки. — Ты быстро подхватишь мои оперативную текучку. Я уверен в тебе. Ты справишься.       Он заключил девушку в крепкие объятия и не отпускал, словно думал, что Грейнджер уже строит планы побега.       — «Моя магия ещё слаба, Том. Я могу подвергнуть кого-то опасности или же сама угодить в неприятности. И я не чувствуя в себе сил для того, чтобы выйти в общество, общаться с кем-то, кроме тебя и Гарри».       — Мы можем уехать на время в Албанию. Я покажу тебе своё место силы, — Реддл выгнул бровь и совершенно очаровательно улыбнулся, отчего появились ямочки на щеках.       Гермиона ошеломленно замерла и пыталась сформулировать ответ. Чувства бурлили в ней, словно огненная лава, вышедшая из проснувшегося вулкана. Его предложение было неожиданным. Побывать в дикой и закрытой Албании? Кажется, именно там открыто чествовалась тёмная магия и добывались незаконные ингредиенты.       Непролазные леса, горы, протыкающие небо зубцами исполинского зверя. Идеальное место для того, чтобы затеряться.       — «Как же Гарри?» — Гермиона жестом указала на свою переносицу, будто поправляла очки.       — Ты сможешь писать ему письма, с небольшой цензурой, естественно. Я думаю, что небольшая изоляция пойдёт тебе на пользу, — Том очертил пальцами линию её подбородка, ожидая ответа.       Грейнджер кивнула, сначала нерешительно, но потом более уверенно.       Почему бы и нет? Она ничем не рисковала.       — «Мы возьмём с собой Живоглота. Это не обсуждается. Он мой друг».       — Я не ожидал иного ответа от тебя. Мне он тоже нравится, — рассмеялся Реддл, хотя раньше имел о котах весьма пространственное представление, так как его успели пленить змеи своей отчужденностью.

***

      На следующий день Том вызвал к себе в кабинет двух ключевых фигур своей расширяющейся империи: Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа. Кабинет погрузился в полумрак, лишь магический огонь в камине отбрасывал на стены чудовищные тени, которые, казалось, затаившись, прислушивались к каждому сказанному слову.       — Я буду отсутствовать некоторое время. Уезжаю в Албанию вместе с Гермионой, — начал Реддл, не предлагая им сесть. Он стоял у камина, его высокая, стройная фигура казалась подавляла окружение и служила центром, вокруг которого вращались стихии. — Министерство магии начинает проявлять несвойственную ей активность в тех районах города, в которые ранее остерегалось заходить. Участились проверки в отношении частных предпринимателей, а также лиц, которые, по своей глупости, открыто скупали запрещенную литературу.       Люциус ничего не сказал, лишь схватил с маленького столика бутылку виски и наполнил стакан на два пальца, затем выпил залпом. Он как всегда был одет по последнему писку моды, а платиновые волосы сегодня были собраны в тугой зализанный гелем пучок. Ни единой пряди волос не выпало из прически.       — Джордж Мор пропал: написал прощальную записку и бесследно исчез. Пару дней назад сгорел склад, который принадлежал ему. И пошёл слух о том, что Гермиону Грейнджер серьезно ранили при выполнении служебных обязанностей и она из-за этого тронулась умом. Ты в последнее время сам не свой. Вся цепочка событий связаны друг с другом, не так ли?       Реддл так сильно сжал челюсть, что зубы так и норовили искрошить друг друга. Как некстати был проницателен Малфой.       — Что с ней случилось? Она так быстро исчезла из информационного поля Министерства, будто её никогда и не было, — Люциус заметил то, что Реддл вот уже пару недель был чересчур меланхоличным и мрачным. Ни с кем не разговаривал и бросал только скупые приказы.       — Гермиона не сошла с ума! Не смей так говорить! — Реддл взъерепенился и схватил Малфоя за воротник рубашки, под тяжестью его сжатых ладоней ткань умоляюще затрещала. — Я отсеку твой грязный язык, если ты что-то еще скажешь неуважительное по отношению к ней.       Том давно не ощущал такую давящую боль в сердце. Он всегда насмехался над своей чертой безразличия. И что же?! Когда он стал воспринимать чужую боль так всепоглощающе?       — У меня и мысли не было унизить Гермиону. Я просто озвучил тебе свежие слухи, — Малфой побагровел, но не от хватки Реддла, а от того, что под натиском испортилась новая рубашка из лимитированной коллекции.       Мерлин! Да ему пришлось рад неё стоять под проливным дождем целый день.       — Том! Если ты от него избавишься, то я совсем отстану от модных трендов, — язвительно обронил Северус, кутаясь в мантию, которая была несвойственного для него баклажанового цвета.       Реддл зыркнул на него и разжал руки, позволив Малфою недовольно рухнуть обратно в кресло.       — Я стараюсь всё исправить. Но я не гребанный врач или дурманящая настойка, которая путает мозги, — он запустил пальцы в свои волосы, выдавая то, что гложило. — Отъезд необходим, поэтому вы, будете карающей дланью в этом городе.       — Настолько всё плохо? — Малфой сдержал вздох, но дернул уголком рта.       Реддл не ответил, но молчание сейчас кричало больше слов.       — Люциус, я хочу знать каждую мысль, которая рождается в головах чиновников Министерства. Не гнушайся жестокими методами, главное результат.       — Давно хотел получить себе кабинет побольше. — Люциус склонил голову, и в его серых глазах вспыхнул голодный огонек амбиций.       Реддл медленно перевел взгляд на Снейпа.       — Северус, наши запасы зелий, артефактов и специализированной литературы должны своевременно пополняться и обновляться. Твои таланты в этой области неоспоримы.       Снейп кинул и сложил пальцы рук домиком, погрузившись в грядущие планы.       — Мы — элита магической Британии, а не клуб по интересам для аристократов, которые ищут острых ощущений.       Он отпустил их одним лишь кивком. Когда дверь за двумя Пожирателями смерти закрылась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескивание ольховых поленьев. Том подошел к окну, глядя на затянутое тучами небо.

***

      Вечером Гермиона, набравшись смелости, взяла пишущее перо и чистый лист пергамента. Она устроилась в кресле у камина, а Живоглот умостился у её ног, мурлыча словно маленький автомобильный моторчик.       «Дорогой Гарри, ты, наверное, уже начал волноваться, так как я взяла период тишины и закрылась в себе. Прости, пожалуйста. Мне уже лучше: я много тренируюсь под руководством Тома. Он выдал мне стопку специализированных книг, которые я не видела даже в запретной секции Хогвартса. Моя магия понемногу возвращается, хотя до идеала ещё далеко. Мы решили ненадолго уехать из Лондона. В Албанию. Там Том странствовал некоторое время, после того как закончил учёбу. Я думаю то, что перемена обстановки поможет мне справиться с тем, что со мной случилось. Сейчас мой любимый Лондон так давит на меня. Я буду писать тебе, не скучай. Живоглота я возьму с собой. Ты проводишь нас? Я жду тебя завтра, чтобы ты помог собрать мне вещи. Твоя Гермиона»       Она постаралась написать письмо в подчеркнуто бодром стиле для того, чтобы успокоить друга и не выдать её хандру и печальное положение. Грейнджер решила умолчать о содержании книг, предложенных Реддлов и о методах, которые тот использовал. Она немного упустила детали. Это же была не ложь, верно? Просто недомолвка. Но чтобы сказал Гарри и как бы смотрел на нее, если бы она написала бы так: «Дорогой Гарри, я убила человека, и это принесло мне облегчение. Мы с Томом собираемся в его логово темных искусств, и я, кажется, становлюсь его ученицей, а не только девушкой».       Она аккуратно свернула письмо, запечатала его бордовым сургучом без герба и позвала одну из сов Тома. Отпуская птицу в ночное окно, она почувствовала странную смесь облегчения. Боль не исчезла, но постепенно становилась лишь отголоском.

***

      На следующий день, как и было условлено, порог дома переступил Гарри.       Широкая улыбка пробежала по его губам, когда он заключил в объятия Гермиону. Он отметил про себя, что девушка выглядит менее измученной и даже цвет лица перестал быть таким бледным. Он быстро заморгал и отвернулся, снимая очки и очищая их изнаночной стороной футболки, едва почувствовал что глаза отчего-то стали мокрыми.       — Я так рад, что ты выглядишь лучше, — сказал он, осторожно подбирая слова, стараясь случайно не сказать то, что может напомнить о Гермионе о травме.       Он мог сколько угодно подозревать Тома в чём-либо, осуждать его действия и проклинать за мерзкий характер, однако сейчас он был безмерно благодарен ему за то, что вытащил Гермиону. Сейчас девушка казалась более расслабленной в его присутствии и теперь не вздрагивала от каждого шороха или внезапного жеста.       — «Пошли в гостиную. Я приготовила нам чай. И хочу тебе показать свой усовершенствованный патронус. Том сказал, что он стал сильнее, ” — она схватила его ладонь и потянула в сторону дверного проема, сквозь который можно было увидеть горящий камин и расставленные две чашки с чайником.       Девушка горделиво показала, что может теперь заставить чайник взлететь и наполнить чашки душистым чаем. Её магия хоть иногда отнимала силы, оставляя приятное чувство опустошения, однако стала утонченнее. Теперь, волшебная палочка стала продолжением её мыслей и движения руки.       «Спасибо, что пришел», — написала она на листке, поставила в центре сердечко и показала Гарри.       Неугомонное пишущее перо она временно решила затолкать в ящик стола. Уж слишком её раздражала вездесущесть этого устройства. — Гермиона, ты уверена, что тебе стоит ехать именно с ним? В такую глушь? Я могу найти тебе другое место, более безопасное, — Поттер не смог не задать тревожащий его вопрос.       Гермиона кивнула, улыбаясь в ответ, и жестом пригласила его пройти наверх. Сборы не заняли много времени, так как она была человеком практичным, однако Гарри помог упаковать несколько особенно тяжелых фолиантов, которые Том велел взять с собой. Работа шла в почти полной тишине, нарушаемой лишь шуршанием Живоглота, с любопытством наблюдавшего за процессом из корзины с одеждой.       Гарри увидел вновь вспыхнувшую в ней решимость и упрямство. Потихоньку девушка становилась прежней версией себя.       — Ладно, но помни об осторожности и пиши мне каждый день. — сдался он, снова обняв её.       Она вновь кивнула, прижимаясь к его плечу, на мгновение позволяя себе почувствовать себя той Гермионой, которая идеализировала закон и порядок. Но этот миг теперь был безвозвратно утрачен.

***

      Ночь наступила и осталась безлунной, превращая естественные краски природы сепию. Том, Гарри и Гермиона уже стояли на окраине поместья, граница которого была условна, ведь далее начинались владения неестественного безмолвного леса.       — Обычная трансгрессия на такое расстояние будет слишком изматывающей для тебя, — пояснил он, и в его руке появилась волшебная палочка. — Поэтому я выбрал иной способ, ты же не боишься гнилых скелетов?       Вскоре из леса стали появляться два худощавых очертания, довольно высоких. Фестралы. Их серые кожистые крылья были похожи на те, что бывают у гигантских летучих мышей, а тела — на скелеты погибших лошадей, но в них была такая притягательная, отчасти пугающая грация существ, существующих по ту сторону жизни.       Гермиона невольно отшатнулась. Она не могла их видеть в отличие от Гарри. Для нее это было в новинку, и реальность оказалась куда более жуткой, чем поэтичные описания Гарри, который когда-то рассказывал о них как о безобидных и даже необычно грациозных созданиях.       — «Я слышала о них, но не могла видеть», — она жестом показала на них, борясь с приступом тошноты. — «Том, ты точно в здравом уме, если предложил залезть на спину лошади и отправиться в дальнее путешествие?»       — Они идеальны, — без тени сомнения, с апломбом заявил Том. — Они — сама суть смерти и ее преданные вестники.       Он подошел к самому крупному фестралу и без малейшего страха провел рукой по костлявой шее. Чудовище тихо зафыркало, затем захрипело, и из его ноздрей вырвались белые клубочки пара.       Гермиона, собрав всю свою волю в кулак, сделала маленький, неуверенный шаг вперед, затем еще один, более широкий и решительный. Воздух вокруг запах сырой землей, прелыми листьями и чем-то еще, сладковато-приторным, как запах разлагающейся плоти. Она протянула дрожащую руку и кончиками пальцев коснулась гладкой кожи фестрала. Существо медленно повернуло к ней свою прекрасную голову и уставилось на неё пустыми чёрными глазницами.       — «Не так уж всё и плохо, да?» — выдохнула она, больше обращаясь к самой себе, и оглянулась на Гарри, который стоял рядом с Томом и уже гладил второго фестрала, делая это с грустной уверенностью человека, слишком хорошо знакомого со смертью.       — Гермиона, ты в порядке? — Поттер посмотрел на неё и заговорщицки подмигнул, стараясь приободрить. — Я знаю, что для тебя непривычно такое видеть. Но, поверь мне, несмотря на множество мифов и страшилок, которыми окутаны фестралы, они безобидные, если ты относишься к ним с уважением. Фестралы на самом деле очень обидчивые.       — «Живоглот, а ты что думаешь?» — беззвучно поинтересовалась Гермиона, повернула назад, для того чтобы посмотреть на небольшой, но прочный рюкзак-переноску, висящий у неё за спиной. Сквозь сетчатое окошко которого виднелась рыжая шерсть кота. Живоглот был совершенно спокоен, лишь его уши настороженно прижались к голове, а круглые зеленые глаза внимательно следили за происходящим, не выражая ни страха, ни удивления. Возможно, кот пребывал в своей стихии и любил соприкасаться с потусторонними явлениями, скрывая от неё свои способности.       Грейнджер показала Гарри большой палец вверх и, вспомнив основы верховой езды, согнула левую ногу в колене, подставив его Тому, чтобы он помог ей забраться в седло, спешно наколдованное на костлявой спине существа. Реддл, движением опытного всадника, обхватил ее под согнутую щиколотку и пружинящим, единым, полным скрытой силы движением легко закинул девушку в седло, стараясь причинить минимум дискомфорта и без того терпеливому фестралу.       Сидеть на костлявой спине было непривычно и немного жутко, но, к своему удивлению, Гермиона быстро нашла точку равновесия. Она носками сапог нащупала стремена, опустила пятки вниз, выстроив прямую линию от кистей рук, сжимавших поводья, до линии плеч. Поводья она расположила сжатыми кулаками «стаканчиком», как когда-то учили на кратком курсе верховой езды, который она прошла исключительно из любопытства.       Том тем временем уже устроился в седле и кивнул Гарри, сдерживая шенкелем норовистого фестрала, который явно хотел уже сорваться с места.       — Мы вернемся. Я написал за себя и Гермиону заявление на командировку и заранее отдал Люциусу на хранение до востребования. Тебе осталось только внести присвоенные номера в реестр и отправить «в дело». Будем «бороться» с одичавшими пикси.       Гарри фыркнул, но не высказал возражений. Его взгляд снова встретился с взглядом Гермионы.       — Возвращайся, — просто сказал он, и в этом одном слове было выражена вся буря эмоций: беспокойство, надежда, грусть и та непоколебимая верность, которая всегда была отличительной чертой их дружбы.       Гермиона кивнула, чувствуя, как в горле снова встает ком. Она сжала поводья сильнее в кулаках, отчего фестрал возмущенно заржал.       — «Гарри, я всего лишь месяц буду отсутствовать», — Грейнджер жестом показала пальцем цифру один, надеясь что друг понял её.       — До встречи, Гермиона! Я уже по тебе скучаю, — Гарри накрыл ее сжатый кулак, сжимающий повод, своей ладонью.       Том издал гортанный щелчок, почти неслышный человеческому уху. В ответ могучие крылья фестралов распахнулись, заслонив собой остатки ночного неба. Не было ни единого звука, ни хлопка, ни свиста ветра. Земля просто ушла из-под ног с той неестественной тишиной, что присуща падению во сне, когда снится затяжной кошмар.       Лошади уверенно разбежались и затем взмыли вверх. Огни особняка Тома, а затем и всего Лондона превратились в пригоршню пылающих угольков, будто какая-то обиженная фея рассыпала их по чёрному бархату неба.       Холодный ночной воздух больно ударил Гермионе в лицо, заставив глаза слезиться. Она зажмурилась, вцепившись в гриву фестрала, надеясь не съехать набок из-за скорости.       А потом она открыла глаза. Страх улетучился, растворился в разреженном от большой высоты воздухе. Его сменило ошеломляющее чувство свободы.

***

      Путешествие заняло несколько часов, показавшихся вечностью. Гермиона успела ощутить и леденящий холод высоты, и пронизывающую до костей влагу кучных облаков, сквозь которые они пролетали, и странное, почти симбиотическое единение с фестралом, что не издавал ни звука, лишь изредка корректируя курс по едва уловимым сигналам, издаваемым Томом.       Наконец, они начали снижаться. Внизу уже показались рваные зубцы гор, непроглядная чаща лесов, в которых, казалось, не ступала нога человека. Воздух стал гуще и явственно пах хвоей, влажным мхом и древней магией, такой приторной, будто впитала в себя кровь на алтаре, что существовал исключительно для жертвоприношений.       Они приземлились на небольшой поляне, окруженной со всех сторон елями, выглядевшие как стражи, которые склонились над неожиданными путниками, будто рассматривая и разнося весть по всему лесу.       Ещё нельзя было увидеть вытянутую вперед руку, однако но на востоке уже намечалась узкая полоска розового света, предвестница рассвета.       Том легко спрыгнул на землю и помог Гермионе слезть. Ноги ее чуть не подкосились, так как одеревенели от долгого пребывания в одной позе. Реддл незамедлительно прижал к себе, не давая упасть.       — «Где мы?» — поинтересовалась она, идя в ногу с ним.       — Добро пожаловать в мое убежище, Гермиона, — Реддл взмахнул палочкой, и в глубине леса, между двумя самыми крупными елями, проступили очертания древнего, покрытого мхом и резьбой одноэтажной хижины.       Том дернул ручку двери на себя и первым исчез во внутренностях заброшенного дома. Девушка торопливо припустилась следом. Она пока ощущала себя неуютно, однако безопасно. Хижина снаружи оказалась обманчивой и поэтому Грейнджер вместо ожидаемой тесноты и запустения, увидела просторный бревенчатый зал с высокими сводчатыми потолками. Воздух был сухим и неподвижным, пахнущим древней пылью и высушенными травами. На полках, грубо вырубленных прямо в стенах, стояли фолианты в потрескавшихся переплетах, а в центре комнаты на низком столе лежала развернутая карта с движущимися по ней точками. Всё это было похоже на тщательно скрываемый командный пункт, а не просто на место, где можно было отдохнуть после долгой дороги.       На лесной опушке остались только фестралы, бесшумно пасущиеся и лакомящиеся сочной травкой, да первый робкий луч солнца, бьющий в вершины игольчатых разлапистых елей.       Грейнджер ощутила, как внутри всё замерло, будто маятник её жизни на мгновение остановился в высшей точке, готовый качнуться в новом, неведомом направлении. Она стояла на пороге не просто дома, а новой реальности, где её старые принципы и идеалы должны были либо переплавиться в нечто иное, либо бесследно рассыпаться в прах. И, глядя на уверенного Тома, она понимала, что другого пути у неё уже нет. Да и не нужно.