Повелительница

Он стоял возле ее двери, едва касаясь своим телом, тяжело дышал и нервно оттягивал в сторону воротник, где давило так же сильно, как и в паховой области. Поднял голову вверх, закрыл глаза, заведомо зная, что этой ночью обитель будет пустой, останутся лишь они вдвоем. И как ему не хотелось терять этого шанса, но терпел, пытался. Грудная клетка вздымалась кверху, расправился в спине, ощущая на лбу и шее испарины. Сжал кулак, направляя его в дверь напротив, останавливаясь в воздухе, едва держал себя в руках. И когда он услышал звук скрипучей открытой двери и тихие шаги застыл на месте. А она и думать - не думала, как тяжело ему дается держать себя в руках. Ему хотелось ее, и глупо было отнекиваться от этого чувства. А она лезла прямо в этот пожар, желая так же в нем сгореть, как и он. Коснулась кончиками пальцев мужской спины, провела ими вдоль позвоночника, почувствовала сквозь несколько слоев теплой одежды его мурашки, хрипло вздыхая. Сама не понимала, зачем это делает, почему это желание внутри нее так спешно разрастается, полностью отключая разум. Прошептала: — Я не успела пожелать тебе сладких снов... Шепот Султаны становился невероятно нежным и мелодичным, Желтый поймал себя на мысли, что хотел бы слушать его вновь и вновь. Стоял к ней спиной, понимая, что если она задержится здесь еще на секунду, то он перестанет сдерживаться, тяжело ему было. И когда она приподнялась на носочки и коснулась влажными губами мочки его уха, он окончательно сошел с ума. Прошептала на ухо: — Сладких снов, повелитель... Обомлел, резко развернулся к ней, проходясь взглядом по внешнему виду, задерживаясь несколько раз на губах, нервно облизывая свои. Султана бегло смотрела в его глаза, боясь взглянуть куда - то еще. Тяжело дышала, уже так же опускала глаза на его губы, облизывая свои. Прохрипел в ответ: — Ложись в кровать, Султана, прошу... — Просишь?... Вытер ладонью лицо, делая глубокий вздох и отводя взгляд. Сбился с этого пути, не сдержался, и грубой, властной хваткой подтянул девушку к себе, жадно впиваясь в губы. Одна его рука плотно обхватывала ткань ее одежды в области плеча, словно боялся, что она куда - то от него сбежит, а пальцы второй руки так же плотно держали ее подбородок, большим пальцем надавливая на губы, слегка приоткрывая рот. Желтый сходил с ума, чувствуя языком ее вкус, который даже в такой момент решил в спешке проанализировать: что - то приторное, сладкое, напоминающее шоколадный десерт, украшенный сверху спелой вишней, такой опьяняющей и кислой, дополняя сладость. И этот запах ее парфюма ударил в нос, с волшебными нотками и свежим интересно пахнущим деревом. Он сходил с ума от новых ощущений, от того, как она пахнет, от того, какая она на вкус, от того, как она так же крепко держится за его одежду, боясь, что он от нее сбежит. Языки сплелись воедино, поцелуй углублялся, и изо рта уже начинали вырываться еле слышные вздохи. Его ладонь скользнула вбок, касаясь мягких рыжих волос, пряди которых проходились между пальцев, вызывая мурашки на теле. И вибрации, и эти чертовы вибрации, которые и били, и в то же время щадили разгоряченную кожу обоих. Будто прикасались к электрическому току, заведомо зная, что от сильного удара серьезно пострадают. И он уже мог наблюдать за ней, как за абсолютно другим человеком. Менялась на его глазах, становилась чуткой и нежной, до совершенства чувствительной и податливой, точно мягкий пластилин, из которого он мог слепить все, что душе угодно. Он касался ее с осторожностью, с такой же нежностью, будто она была хрупким цветком, за которым требовался особый уход. Терялись, растворяясь друг в друге, точно сладкий сахар в горячем чае. И когда губы опухли, дыхание утяжелилось, кончики пальцев нервно задрожали, а внизу живота появилась ноющая и приятная боль, они остановились. Теперь уже поцелуи были эфемерными, он едва накрывал женские губы своими, отрывисто и чутко целуя, не хотелось ему прощаться, как и ей. И оба уже не понимали, как уснут этой ночью, зная, что будут думать об этом и прокручивать у себя в голове. И поцелуй этот был для них самым - самым первым в жизни, с большей важностью и необходимостью. Султане приходилось приподниматься все время на носочки, чтобы быть с Желтым на одном уровне, а пальцы на ногах уже онемели, не чувствовала ничего, но отступать и не собиралась. Подумала о том, что ночи всегда как - то странно на нее влияли. Ночью хотелось этой нежности, и этих кровожадных поцелуев, когда тебя кто - то жадно прижимает в угол, а руки по - хозяйски блуждают по очертаниям фигуры, и эти глухие и сдавленные стоны, от которых кружилась голова. Султана часто представляла подобные искушения перед сном, думая о том, кто этим человеком будет. Кто будет тем, что воплотит ее желания и фантазии в реальность, и сделает это так, как хочет именно она. И она намеренно была избирательна, присматривалась к окружающим, отсеивая всех не подходящих в сторону. Желтый... он делал все ровно так, как она и хотела, а он об этом даже не догадывался, но чувствовал. И если Султана часто об этом думала, то он - никогда. Несколько неудачных отношений, отсутствие любви и подобных ощущений давно все искоренили. И когда он впервые поймал эти вибрации от нее, когда позволил ей засесть у себя в голове, и соединиться в этом поцелуе, он для себя все подтвердил. Он подметил для себя, что начнет отныне относиться к ней немного иначе, и смотреть на нее уже будет по - другому, засыпет ухаживаниями, которых ему так хотелось. А тем временем его ладонь так же блуждала по волосам, и теперь уже легла на женскую шею, пальцы слегка вдавили кожу, нежно и в то же время грубо сжали ее, а губами поймал ее отрывистый и тяжелый вздох, который вскружил голову. Стояли так полчаса, а может час или даже больше, перенимая на себя запахи друг друга и запоминая полученные эмоции. Мужчина коснулся лбом до лба девушки, закрывая глаза и устало выдыхая. В ее губы прошептал: — Этой ночью ты можешь спать спокойно, Султана, никто твой покой не потревожит. И так же тихо она прошептала в ответ: — Будешь охранять меня? Смочил слюной горло, нервно сглотнул и ответил, поднимая на нее глаза: — Только, если ты захочешь… Захочешь?... — Хочу... Он кротко кивнул, соглашаясь, чуть отдалился и плавно осмотрел ее, видя легкую потрепанность во внешнем виде и растерянность в поведении. И ему это понравилось. Желтый смог понаблюдать за Султаной в другом одеянии, когда уже в ней не осталось прежней уверенности и надменности, когда не было жестокости и дерзости. Полное послушание и нежность - то, что он видел сейчас воочию. И даже в этой темноте он смог заметить багровый румянец на ее щеках и сложно схематический блеск в глазах, от которого дурно становилось. Провел по ее щеке несколькими пальцами, после чего оставил такой же едва ощутимый поцелуй на лбу. Они молча распрощались друг с другом на эту ночь, уходя в свои комнаты, которые были напротив. Она долгие минуты, может даже часы сидела на своей мягкой и удобной постели, периодически стыдилась и краснела от случившегося, упираясь лицом в колени, а после менялась в ощущениях, желая повторить это снова. Переполняли ее различные эмоции, хотелось громко закричать и запрыгать от радости, вылить свою энергию куда - то, чтобы наконец унять тряску в теле и сердце. Довольная легла под одеяло, натягивая его на себя по самую шею, плотно сжимая края и улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба. Не могла уснуть, хотелось снова и снова ставить на повтор произошедшее с ними. И он вел себя так же. Но разница их была в том, что если Султана находила в себе силы лечь и попытаться уснуть, то он совершенно не мог. Стоял у окна в своей комнате, дотрагиваясь двумя пальцами до губ и до тех мест, которых она касалась. Он чувствовал ее руки даже сейчас, когда уже прошло время и практически выветрился запах. Но ему казалось иначе, казалось, что вся одежда пропиталась этим запахом, ее запахом, а во рту по - прежнему был вкус сладкого десерта, которым он мог питаться всю свою оставшуюся жизнь. Многое для него изменилось, все стало безвкусным и неинтересным, а думалось только о ней. Не знал, не понимал, а может не хотел знать и понимать, от чего не спится так. То ли и впрямь охраняет ее сон, то ли потому, что жаждет продолжения. Думал, очень много думал, глаза уже слипались, а тело стало ватным и уставшим, но так же продолжал стоять на месте, наблюдая за рассветом, который этим утром был по - особенному для него красив. И даже рассвет напомнил ему о ней, небо заполнилось красивой палитрой красок, необычными рисунками, на окнах от сильного мороза появились такие же интересные изображения. Он начал подмечать для себя каждую мелочь, на которую раньше не обратил бы никогда внимания. И когда он понял, что совсем скоро любимое одиночество прервется громкими голосами и заливным смехом, загрустил и без сил плюхнулся в кресло у окна, так же продолжая наблюдать за улицей. В ушах играла какая - то приятная и спокойная мелодия, лилась быстрым ручьем, растекаясь в подсознании и теле. Будто он вышел на какой - то новый для себя уровень, открыл ящик с сокровищами, сумел познать новое и неизведанное, тайны которых знал только он. И даже не почувствовал ее присутствие позади себя. Сперва подумал, что бредит из - за усталости и недосыпа, почему - то решил, что не поступит так. А она и впрямь была сзади, касалась губами его плеча, поднимаясь к шее, создавая цепочку из поцелуев. А он облегченно выдыхал, закрывая от приятных прикосновений глаза. Завел руку за свое плечо, коснулся ее макушки, по - хозяйски ее сжимая и подтягивая на себя. И когда развернулся полубоком, понял, что и она этой ночью не смогла уснуть. Казалось бы, он предоставил для нее все условия, даже временно избавил обитель от посторонних, чтобы та смогла хорошенько поспать, а она не могла… Точно так же чуть ранее наблюдала за рассветом из своей постели, ожидая, когда уже они снова встретятся. Понравились друг другу, взрастили в своих душах эти чувства, как - то позабыв о серьезности и жизни. Они будто находились в своем личном пространстве, в пустой комнате, в которую никто не сможет никогда попасть, кроме них самих. В куполе, под плотной и не прозрачной оболочкой, закрывающей их, защищая. И пока они были наедине друг с другом, они позволяли растворяться, поддавались. Султана потянулась к нему первой, кротко целуя и тут же отдаляясь, видя, как он недоволен этим маневром, как смотрит на ее губы, тут же скрепляя их в поцелуе, но уже более крепком. Она слегка нависала над ним, облокачиваясь руками о спинку кресла, смотрела на него сверху вниз, то поддаваясь вперед, то немного отдаляясь. Улыбнулись друг другу прямо в губы, заканчивая поцелуй. — Не успел приготовить для тебя завтрак, сожалею, плохо этой ночью спалось... как и тебе, предположу... Ничего не ответила, вновь одарила широкой улыбкой, разглядывая его лицо вблизи. И вновь он повторил: — Опять разглядываешь... — Опять разглядываю... И едва Желтый снова хотел вцепиться в эти сладкие губы своими, как за стенами обители послышался посторонний шум. Он его услышал, но так же и не обратил на него внимания. Все, что он видел, все, что слышал, и все, что чувствовал - она. Чмокнул около губ, на мгновение задержался и прошептал на ухо: — И как предлагаешь мне с тобой расставаться? В универсаме тебя все наверняка потеряли... — Переживаешь, что больше не увидимся? — Если ты захочешь, то увидимся… Оба понимали, что пора заканчивать с этой близостью, пока у кого - то, кто зайдет в эту комнату не возникло лишних вопросов. Так оно и произошло, в комнату кто - то вошел. Султана успела отойти от Желтого на приличное расстояние, быстро приходя в чувства, как и он. На пороге оказался Кощей, гость, которого в дом быте никто не ждал. На лице у него запеклась кровь от нанесенных ударов вчерашним вечером, так же виднелись сине - фиолетовые отметины и ссадины. Султана подметила, что ему очень больно, несмотря на то, что он достаточно уверенно держит лицо. А Желтого это будто вовсе не удивило, словно сам ждал, что тот объявится. Перевел на него взгляд, устало произнес: — Какой повод у нас? — Если ты не вернешь мне мою сестру, то будут похороны, Желтый. Лидер дом быта не спешно взялся за пачку сигарет, что лежала неподалеку, закурил, и когда выдохнул дым, ответил: — Чьи? Твои? — Твои! Султана, домой! Нагостилась, и хватит! Нагло прошел в комнату, грубо хватая за руку девушку и подтягивая к себе. И только сейчас Желтый изменился в лице, когда увидел, как тот бесцеремонно обходится с ней. Сдавил челюсть, но сказать или сделать что - либо не решился, не хотел слухов и проблем. А она посмотрела на него так, будто ждала, что он как - то повлияет на это, а он молчал. Кощей нервно отдернул девушку, силой потащил за собой на выход. И когда дверь в комнату закрылась, резко схватился за ее шею и прошипел так тихо, чтобы никто не услышал: — Ты, шлюха домбытовская, своих пацанов мало стало, решила на стороне потрахаться? Обсудим это еще с тобой, когда домой приедем… Тащил Султану за собой, и так же грубо затолкал в авто, ускорился и поехал в сторону дома.