Тоже кореец?

      Дом-замок, как казалось Тэкчжу, внутри выглядел ещё больше, чем снаружи. Длинные просторные и светлые коридоры вели в самые разные комнаты. Тэкчжу вспомнил дом Скруджа Макдака и его бассейн с деньгами. Почему-то у Квона появилась мысль, что и что-то подобное в этом месте может быть.       Но не смотря на роскошное обустройство дома, корейцу не казалось, что в здесь пусто. Наоборот, это место как будто переполняла жизнь. Помимо идущих впереди родителей Жени по коридорам бегали слуги. К цезарю то и дело подбегал какой-то мужчина и что-то тихо говорил, а Царь отвечал ему. Ли Вон периодически вступал в разговор.       На стенах висели дорогие и красивые картины. Все стояли в одинаковых рамках, которые подходили под интерьер. Но помимо пейзажей и натюрмортов были и семейные портреты. Сначала была, по видимому, семья Цезаря. Сильный высокий мужчина стоял радом со своей женой. Женщина была красива и ухожена. Тэкчжу даже сглотнул, смотря на неё. А по середине стоял и сам Царь - маленький, немного лохматый и серьезный.       Дальше шли портреты Цезаря и Ли Вона. На этот раз лицо блондина было гораздо мягче, а его возлюбленный так вообще счастливо улыбался. Картина сама излучала позитив, а улыбка делала её более приятной глазу. Сильный конкурент серьёзному и холодному прошлому полотну.       Потом на руках Цезаря появился маленький ребенок - ему не было и трех лет, но он уже пристально смотрел на художника, а на его губах была ухмылка. Тэкчжу покосился на Женю, сравнивая его и ребенка. Богданов так же внимательно смотрел на картины, как будто никогда их и не видел.       - Ну что? Узнал своего любимого или не понял, что это я? - заметив на себе чужой пристальный взгляд, Евгений улыбнулся и оглянулся. И верно - Квон продолжал сравнивать маленького ребенка на руках Царя и стоящего взрослого парня перед собой. Казалось, сходство на лицо. Но что-то не давало ему полностью принять тот факт, что это один человек.       - Выглядит так, будто ты совершенно спокойно сидишь на руках Царя. Из-за этого и появилось недоверие. Но как только посмотрел на выражение твоего лица, сразу всё разложилось по полочкам, - немного съязвил Тэкчжу, закончив с просмотром семейного портрета. В ответ от Жени он получил воздушный поцелуй, а после разворот спиной. Блондин так же устремился вперед.       - Это только с виду кажется, что он очень спокойно сидит. На деле же он долго елозил, а потом узналось, что и напакостить успел, - Ли Вон обернулся на картину. Воспоминания быстро стали всплывать у него в голове, а улыбка сама полезла на губы, - он вылил куда-то всю баночку растворителя художника.

***

      - Ну и вот как-то так познакомились, - Женя поднял свою руку, которая плотно и крепко держала руку Тэкчжу. Несколько секунд он держал ладони на уровне головы Квона, пока его родители переваривали полученную информацию, а потом опустил их вниз.       - Так вот почему Тэкчжу был в смятении, когда ты рассказал, что в вашу первую встречу он валялся у тебя в ногах без рубашки. Вот что он имел ввиду, - Ли Вон сидел напротив второго корейца и задумчиво чесал свой подбородок, - действительно двоякая ситуация вышла, - и снова погрузился в прострацию, - Женя, я же просил тебя нормально относится к людям и не издеваться над ними, даже если это твои потенциальные враги!       Тэкчжу вздрогнул и сглотнул. Не издеваться? Казалось, в тот момент именно то, что Женя "издевался" помогло Квону остаться живым.       - Кто ещё над кем издевался? Я проверял, не принадлежит ли он какой-нибудь группировке. Искал татуировки, - Женя сидел напротив Цезаря и после сказанной фразы получил его одобрительный взгляд и кивок. Ли Вон пошел по второму кругу - задумался и некоторое время ни на что не реагировал.       - Да ну? Признай, ты же правда просто попялиться хотел, - Квон повернулся на Евгения с самодовольной улыбкой. После своих слов он даже более выпрямился, чем до этого. Цезарь и Ли Вон тихо прыснули от смеха, а рука Жени, всё еще сжимавшая руку корейца под столом, сжалась ещё сильнее, его большой палец нежно погладил кожу на тыльной стороне ладони.

***

      - 마지막으로 한국에 온 게 언제였나요? - вдруг неожиданно спросил Ли Вон и поднял взгляд на сидящего перед ним. Из-за неожиданности вопроса и слишком долгого отсутствия корейской речи в своей жизни Тэкчжу даже не сразу понял смысл вопроса.       - А? - Тэкчжу уже по привычке хотел ответить на русском, но желание снова поговорить на родном языке заставило его на секунду замолчать, а затем уверено продолжить, - 기억이 나지 않습니다. 아마도 몇 년 전이었을 것입니다. 당신은요? - ответил Квон, продолжая как ни в чем не бывало нарезать мясо. Но Ивон заметил на его губах ухмылку и сам не смог не улыбнуться.       -오랫동안. 우리는 정기적으로 Caesar와 함께 고국을 방문하지만 이런 일은 거의 발생하지 않습니다. 내가 마지막으로 기억하는 것은 Zhenya가 군대에서 복무했을 때였습니다, - заслышав свои имена, Цезарь, а затем и Женя непонимающе посмотрели на корейцев. Тэкчжу так и не поднял взгляда от тарелки, раздумывая над словами Ли Вона. А последний так же непонимающе, но уже саркастически и передразнивая, посмотрел на блондинов.       - 집이 그리워지지 않나요? 친척을 통해? - спросил Квон. Он нарезал свой кусок мяса на равные кусочки и отложил нож. Женя перевел взгляд с отца на своего парня и скорчил глупую морду - мило, как только мог, улыбнулся и быстро-быстро заморгал. Тэкчжу закатил глаза и без лишних слов придвинул его тарелку к себе, обратно укладывая в руку нож.       - 한국에는 사람이 없습니다. 모두가 죽었어, - спокойно ответил Ивон. Тэкчжу тут же ошарашенно уставился на свои руки. Нож чуть не выпал из них, а в голове он уже представлял, насколько злым будет лицо напротив из-за затронутой темы. А потом Квону сделают выговор, Цезарь и Женя узнают, что он натворил, его будут долго пытать, а затем и убьют. И никто больше, кроме этих троих, да матери не будет помнить, что в мире жил маленький кореец Квон Тэкчжу. Точно, мама..., - 모든 것이 괜찮습니까? - обеспокоенно спросил Ли Вон, наклоняя голову вбок.       - 용서해주세요! 난 원하지 않았다! 내 애도! - выпалил Тэкчжу. Он осмелился и смог поднять глаза, устремив свой взор прямо в глаза напротив. Чего-чего, а увиденного Тэкчжу точно не мог представить. На лице Ли Вона не было ни печали, ни злости, ни серьёзности. Он наоборот нахмурился и бережно смотрел на Квона, разглядывая его лицо. Всё ли хорошо? Да у Тэкчжу определённо не всё хорошо! Он совсем не понимает, как себя вести с мафией. Они же, фактически, его враги! Он должен бороться с ними, а не сидеть и ужинать за одним столом!       - 모든 것이 괜찮습니다. 당신이 우리 가족에게 도착하면 우리는 고국을 더 자주 여행할 수 있기를 바랍니다, - когда Ли Вон наладил зрительный контакт с парнем он ободряюще улыбнулся. Женя рассказывал, что улыбка Ивона - великолепна и способна скрасить любую печаль, злость и обиду, а Тэкчжу, дурак, не верил. Зато сейчас смог опробовать эту чудодейственную улыбку на себе. И правда помогает. Все переживания мигом исчезли, голова опустела и снова испарился тот дискомфорт, который сопровождал корейца практически всё время его пребывания с семьёй Евгения.       - 이 문제는 꼭 악어와 상의해야 할 것 같아요... Zhenya와 함께요, - Тэкчжу закончил нарезать и вторую порцию мяса, быстро отодвигая тарелку к её законному владельцу. Квон даже не смотрел на Женю, но точно знал, что сейчас тот широко лыбился от своеобразного "ухаживания" за собой.       -악어? - Ли Вон залился тихим смехом. Он посмотрел на своего сына, который вновь услышав своё имя в корейской речи непонимающе смотрел на разговаривающих, но это только сильнее его рассмешило. Сквозь смех он ещё несколько раз проговорил прозвище Жени на корейском, не совсем понимая, как такое вообще могло прийти в голову.       - Может, и нам расскажете, что такого смешного обсуждаете? - Цезарь посмотрел на смеющегося Ли Вона и сам невольно улыбнулся. Слышать его радостный смех было невероятно приятно.       - Да так, планы на будущее, - Ли Вон смог собраться и успокоиться. Он вернулся к своей тарелке и взял в руки нож с вилкой, намереваясь продолжить трапезу. Он запомнил этот разговор и был намерен при первой же возможности рассказать его Цезарю.       - И что же вы уже успели запланировать? - промурлыкал Женя, осматривая Квона. Сидящий рядом закатил глаза и промолчал, не собираясь отвечать на вопрос.       - Давайте ужинать, еда остывает, - Ли Вон подмигнул Тэкчжу и вновь ярко улыбнулся.