i wanna kiss you so bad

«Снег мягко опускается с неба на головы двоих, что тихим шагом заходят в переулок и останавливаются напротив знакомого дома. — Спасибо, что проводил, — улыбается девушка и обнимает своего друга. Ёнджун слышит стук в ушах, когда мягко отстраняет её от себя и смотрит в лицо. В её волосах запутались снежинки, в глазах искрится счастье. Чувства, которые он сдерживал ещё со школьных времён, становятся невыносимыми, и он решается. Делает шажок вперёд, склоняется чуть ближе и ладонью осторожно касается щеки. Девушка удивлённо замирает. Как и сердце Ёнджуна, и его дыхание, и, кажется, даже белый снег замирает, перестаёт падать на землю. — Я так… хочу тебя поцеловать. Парень взволнованно смотрит в глаза той, в кого влюблён долгое время. Робко тянется к ней, и когда их губы наконец осторожно соприкасаются, он…»

— БЛЯТЬ!!! ФУ!!! — орёт Бомгю и быстро выключает телевизор, отшвыривая ни в чём неповинный пульт куда-то в угол. — МОИ ГЛАЗА! О БОЖЕ, Я ОСЛЕП! — вопит Кай, яростно потирая свои веки, и визгливо хохочет, всем телом атакуя бедный диван. Тэхён просто закусывает кулак, издаёт один из своих высоких звуков, похожих на сирену, и откидывается на колени Субина. Гримаса отвращения на лице лидера сменяется кривой ухмылкой. — Я же говорил не смотреть! — Ёнджун со стоном закрывает краснеющее лицо руками. В принципе, вся актёрская карьера Ёнджуна ограничивалась рекламой рамёна, в которой он снимался ещё совсем юным, и одноминутным камео в романтической дораме. Ну, и той самой сценкой-пародией с Субином, после которой фанаты посходили с ума, а агентство решило продвигать его и в этой сфере. Ёнджун был не против, он всегда рад пробовать что-то новое. И вот полгода назад, когда камбэк задерживался по некоторым причинам, а другие сольные продвижения уже закончились, он получил предложение на роль второго главного героя в дораме. Всего такого белого, пушистого и безответно влюблённого в подругу детства. Естественно, ничего другого ожидать было нельзя — как-никак, он в первую очередь айдол, и имидж превыше всего. Так что образ хорошего парня, которого все зрители будут жалеть, подходил идеально. Компания согласилась, Ёнджун тоже, и несколько последних месяцев он провёл за читками сценария, уроками по актёрскому мастерству и съёмками. И долгожданное появление на экранах стало концом его спокойной жизни в общежитии. Боже, Ёнджун ненавидит своих участников. Возможно, ему пора съехать, он даже готов ночевать в компании, где-нибудь на полу в тренировочном зале. Это лучше, чем выслушивать цитаты своего персонажа из уст мемберов буквально по десять раз на дню. — «Я так… хочу… тебя поцеловать…» — понижает голос и поигрывает бровями Бомгю, сталкиваясь с ним на кухне. — «Я тяк хотю тибя пациловять!» — Кай специально (!!!) приносит из своей комнаты плюшевого зайца и прикладывает его мягкий носик ко лбу Ёнджуна, когда тот уже пытается заснуть. Ладно, это хотя бы было мило. — Хён, хён! Ёнджуни-хён! — старший выключает душ и выглядывает из-за занавески. Тэхён стоит посреди ванной и что-то прячет за спиной. И когда Ёнджун, отфыркиваясь от воды, спрашивает, что случилось, ему в лицо летит зловещая улыбка, снежок и бесстыжее: «Снег пошёл, хён! Никого не хочешь поцеловать?»

***

— Балбесы мелкие, — ворчит Ёнджун в один из вечеров, когда они все вместе выпивают в зале и его снова атакуют поддразниваниями. — Никакого уважения к хёну. Хоть бы один сказал, что я хорошо поработал. Бомгю громко ударяет банкой пива о столик и горячо заверяет: — Так ты хорошо поработал, хён! Просто замечательно! — толкает Ёнджуна в плечо. — Так хорошо, что я хочу теб-… Ауч! Субин отвешивает ему звонкий подзатыльник. — Сколько можно, честное слово, — раздражённо говорит он. Бомгю обиженно замахивается локтем в отместку, но лидер лишь закатывает глаза и делает очередной глоток. Возможно, Ёнджун был бы благодарен Субину, который единственный не участвует в коллективных издевательствах. Но парень каждый раз кривится так, будто его самого это раздражает больше, чем Ёнджуна. Ёнджун не понимает такой реакции, но это несколько… забавляет? Хочется самому его дразнить, чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Вот только иногда Субин смотрит совсем уж по-волчьи, и колени Ёнджуна, возможно, могли бы даже слегка подкоситься. К счастью, на него такое не действует. Почти. — Хён, мне вот что интересно, — вдруг вступает в разговор Кай и хитро улыбается. — Когда вы снимали сцену поцелуя… На последнем слове он делает такое лицо, будто съел лимон, и Ёнджун уже предчувствует, что вопрос будет тупой. — Ты… типа… не боялся, что изо рта будет вонять? Хохот Бомгю разносится, кажется, на весь район. Тэхён бьёт макнэ по плечу в попытках отсмеяться, но тот оправдывается, что ему реально интересно. Ёнджун закатывает глаза. — Хюнин-а, естественно, перед этой сценой мы чистили зубы и пользовались этими… как их… освежителями рта, — он тычет двумя пальцами парню в лоб. — И от меня не воняет, в отличие от маленьких засранцев, которые хмелеют с двух банок пива. — Четырёх, вообще-то, — лыбится Кай и открывает новую. Ёнджун с удивлением таращится на аккуратный рядок пустых жестянок рядом с макнэ. Как быстро растут чужие дети. — О-о-о, так наш хён был уверен в себе? — Бомгю пинает его под столиком и снова двигает бровями. — И как? Четыре пары глаз устремляются на Ёнджуна, но его мозг не улавливает суть вопроса. Хоть он на правах хёна и предъявляет Каю, сам он не трезв уже давно. Если быть точнее, уже где-то три банки. — Что «как»? — он с усталым вздохом отпивает ещё. — Каково было снимать эту сцену? Тэхён прыскает в кулак, Кай начинает довольно жутко смеяться, а Ёнджун задаётся вопросом, за что ему это всё. — Ну… нормально? Обычно, — вяло отвечает он, хмуря брови. Сцену поцелуя они снимали одной из первых, месяцев пять назад. Он уже почти не помнит, как это было. — Понравилось? — внезапно спрашивает Субин, молчавший весь разговор. Младшие затихают и улыбчиво переглядываются. На лице Субина ни одной эмоции, но его взгляд настолько дерзкий, что Ёнджун краснеет. — Тебе нравится на фансайнах ободки и ошейники надевать? Это просто работа, — как можно более невозмутимо отвечает он, допивает пиво и пытается подняться. А когда оказывается на ногах, в голову ударяет алкоголь, и он с кривой ухмылкой добавляет: — А даже если и понравилось, то что? Комната плывёт, Ёнджуна кренит набок. Тихое ехидное «А я вот не удивлюсь, если Субин-хёну нравятся ошейники» Бомгю и смех младших — последнее, что он слышит перед тем, как глаза закатываются. Крепкая хватка чьих-то больших рук подхватывает его за талию, и организм отправляет Ёнджуна в алкогольный нокаут. Он никогда не умел пить.

***

Субин относит Ёнджуна в комнату, укладывает на подушки повыше. Поправляет одеяло, оставляет на тумбочке обезбол и стакан с водой и закрывает за собой дверь. Субин чувствует раздражение. Оно поселилось в его груди примерно полгода назад. Когда Ёнджун стал позже приходить домой из-за актёрских классов, проводил редкие выходные дни на съёмках, когда сидел в гримёрке над толстой папкой со сценарием, выделяя что-то маркерами и помечая закладками, — Субин не мог понять, почему это так выводило его из себя. Когда на экране телевизора показали Ёнджуна, который из серии в серию невинно ухаживал за девушкой, симптомы ухудшились. Когда Субин увидел, как губы Ёнджуна касаются чужих, стало ясно. Он в него влюблён. И не как персонаж дорамы, мило и безобидно. Нет. Он влюблён так сильно, что хочет Ёнджуна себе. Хочет обладать им. Он, чёрт возьми, ревнует. А Ёнджун и сам ведёт себя странно: то флиртует с ним прямо во время лайвов, то строит из себя недотрогу. Ухмыляется, внаглую пялясь на его губы при разговоре, а потом делает вид, что ничего не было. Теперь вот вызывающе смотрит на него, спрашивая, что такого, если ему понравилось целоваться с девушкой. Иногда Субину кажется, что Ёнджун делает это специально. Словно подначивает, подталкивая к краю. И, честно? Субин уже одной ногой в пропасти.

***

— Субин-щи, можешь поискать Ёнджуна-щи? Стилистка заканчивает с макияжем, и он выходит в коридор, чтобы найти Ёнджуна. На сегодняшней церемонии награждения будет много людей, и, пока есть время, Ёнджун отправился снимать челленджи и болтать со всеми своими многочисленными друзьями и знакомыми. Субин бредёт по коридору, здороваясь налево и направо. Куда он мог деться? Дверь одной из гримёрок распахивается, и из неё, поклонившись напоследок, с улыбкой выходит Ёнджун. Субин читает на дверной табличке имя актрисы, с которой старший играл в дораме. О, ну конечно, как же не навестить хороших коллег. — Уже пора? Идём, — говорит Ёнджун, замечая его, и Субин готов поклясться, что на его лице проскальзывает ухмылка. Он его дразнит. Снова. Внутри разгорается что-то опасное и абсолютно не поддающееся контролю. Субин хватает Ёнджуна за руку и утягивает за угол. Затаскивает в какую-то пустую гримёрку, захлопывает дверь и поворачивает замок.

***

Частое дыхание перекрывает приглушённый шум снаружи. Субин вжимает Ёнджуна в дверь и крепко хватает за подбородок, поднимая лицо чуть выше. Стилисты снова уложили его волосы вниз, и взгляд из-под чёлки кажется почти испуганным. Но Субин знает, что эта невинность — ложь. Знает, что Ёнджун знает, что сводит его с ума. Он даже не двигается, не пытается вырваться и не задаёт вопросов. Просто продолжает неотрывно смотреть снизу вверх, и эти тёмные глаза, полные ожидания, заставляют терять самообладание. Субин наклоняется к Ёнджуну и низким голосом произносит. Медленно, вкрадчиво проговаривая каждое слово ему на ухо: — Я так… хочу тебя поцеловать, хён, — он касается нижней губы Ёнджуна большим пальцем, слегка сминая, и Ёнджун приоткрывает рот. — Позволишь? Ёнджун кивает с шумным выдохом, и Субин делает это. Чёрт, он мечтал о губах Ёнджуна с тех пор, как увидел, как мягко и осторожно они коснулись чужих на экране. И Субин, наоборот, целует жадно, грубо и глубоко. Чтобы стереть, присвоить себе. Дать понять, как сильно он его желает. Показать, как Ёнджун заслуживает, чтобы его целовали. Чтобы Ёнджун после этого даже не пытался притворяться невинным, когда сейчас так податливо стонет прямо ему в рот. Субин посасывает его губы, вбирает по очереди, чуть оттягивает и продолжает держать руку на подбородке Ёнджуна. Ему нравится контролировать, насколько приоткрыт его рот, проскальзывать внутрь, соприкасаться языками. Через несколько минут он отстраняется, напоследок медленно проводит языком по одной губе Ёнджуна, затем по другой, и тот судорожно цепляется за его рубашку. Остатки цветного блеска размазаны в уголках рта, но теперь его губы выглядят ещё более припухшими и влажными. У Субина кружится голова. — Ты ведь это специально, да? — он отпускает лицо Ёнджуна, принимаясь расстёгивать его рубашку. — Говорил, что тебе понравилось с ней целоваться… А на самом деле хотел только меня… Вместо ответа Ёнджун тянется за поцелуем, и Субин снова накрывает его губы. — Хён такой нетерпеливый, да? — произносит он на ухо между поцелуями. — Хочешь меня прямо тут? Ёнджун быстро кивает, вызывая у Субина улыбку, подставляет шею и прикрывает глаза, когда влажные касания опускаются ниже. Но испуганно опускает голову, когда щёлкает пряжка ремня. Рука Субина проскальзывает в штаны Ёнджуна, обхватывая напряжённый член. — Н-нет… Только не сейчас… Нам скоро на сцену… — ноги Ёнджуна становятся ватными, и он тихонько сползает по двери, судорожно вдыхая воздух. — Субин… Тот крепко обхватывает его талию, не позволяя упасть. Мягко проводит пальцем по головке, размазывая естественную смазку, и начинает плавно двигать ладонью, пока сам оставляет дорожку поцелуев на шее и груди. — И что? Выйдешь на сцену после того, как кончишь, — шепчет он, опускаясь ниже и всасывая кожу под ключицами. — Пусть все увидят, какой ты милый, когда затраханный. — Нет… Нельзя… Ах! Субин… — скулит Ёнджун, извиваясь от ощущения мягких губ на своих сосках и ускоряющихся движений внизу. — Хён, если будешь так громко стонать моё имя… Все узнают, чем мы занимаемся… Ёнджун прикусывает губу и сам начинает двигать бёдрами, толкаясь в его руку. Субин с ухмылкой смотрит, как Ёнджун закатывает глаза и заламывает брови, стараясь не издавать ни звука. — Хён, тебе так хорошо от моей руки. А что будет, когда я тебя трахну? — Субин опускает руку с талии на задницу Ёнджуна и сильно сжимает. — Сможешь быть таким же тихим? Ёнджун мычит, то опуская голову вниз, то запрокидывая назад. Субин кладёт руку на его шею, прижимая к двери. — Блять, хён, как только мы вернёмся домой… Ёнджун жмурится и приоткрывает рот, и Субин вновь целует, заглушая почти сорвавшийся звук. Он легко покусывает его нижнюю губу, проводит языком и снова всасывает, а когда отстраняется, то замечает, что бёдра Ёнджуна начинают дрожать. — С-субин… Субин… — бормочет он, упираясь лбом в его плечо, и вдруг зарывается носом под воротник рубашки, припадая губами к шее. Субин чувствует, как тянущий поцелуй оставляет засос, и улыбается тому, насколько отчаянно Ёнджун пытается заглушить свои стоны. — Тебе так нравится моя рука? Нравится целовать меня? — Субин сильнее обхватывает его истекающий смазкой член, начинает бешено двигать ладонью, стремясь довести Ёнджуна до разрядки. Тот лишь жалобно поскуливает ему в шею, часто кивая. — Такой послушный. Знаешь, чей ты, хён, а? — Субин… Субин… Су… ахм! — звонкий вскрик тонет в изгибе плеча Субина. Он с силой вжимает Ёнджуна в дверь, когда тот кончает ему в руку. Когда через несколько минут тело Ёнджуна перестаёт мелко подрагивать, Субин чуть отстраняется. Снова берёт Ёнджуна за подбородок и оглядывает его сверху вниз — чуть взмокшие волосы, опьянённый взгляд, припухшие губы и пятна засосов за мятой тканью рубашки. — Правильно. Мой послушный хён, — Субин улыбается, поглаживая его лицо. — Такой красивый. Ёнджун загнанно дышит, заливается краской и робко поднимает глаза. Субин с улыбкой наклоняется, чтобы нежно сцеловать румянец с его щёк. Не может сдержать усмешки, когда Ёнджун выталкивает его из гримёрки, испуганно оглядывая коридор. Фыркает ещё раз, когда взволнованные мемберы за кулисами расспрашивают краснеющего и немного встрёпанного Ёнджуна, почему он так долго. И расплывается в широчайшей ухмылке, когда той же ночью Ёнджун захлопывает дверь в свою комнату и тянется к его губам. Двумя ногами и с головой — в пропасти оказывается довольно горячо. Но совсем не так уж и плохо.