Smells Like Teen Spirit

      Гарри уже отбежал от дома на несколько кварталов, когда его гнев сменился печалью и обидой. Это сочетание пробудило в подростке тягу утопить свои проблемы в алкоголе. Ему некуда было идти.       "Ты убил свою мать".       "Я должен был вышвырнуть тебя отсюда".       Всю свою жизнь Гарри старался быть достойным. Быть сыном, которым его отец мог бы гордиться. Но он никогда не сможет воскресить свою мать. И он никогда не сможет отменить свое рождение.       Ты можешь. Но ты слишком труслив, чтобы положить этому конец.       Гарри смахнул слезы и снова пустился бежать. Движение заставит мысли отступить — по крайней мере, он на это надеялся. Он не знал, куда бежит, пока не остановился перед знакомым домом.       Домом Питера.       У него не было никого, кроме Питера. Никто не понимал его так, как Питер.       Поэтому он позвонил в дверь. Тетя Мэй удивленно посмотрела на него.       — Простите, если я вас побеспокоил, но я не знал, куда идти, — пробормотал он, не решаясь посмотреть ей в глаза.       — Ты нас не побеспокоил. Проходи. Мы ужинаем. Хочешь поесть с нами?       Гарри покачал головой:       — Но спасибо за предложение.       Она впустила его:       — Тогда иди в комнату Питера. Я отправлю его к тебе.       Гарри сделал, как ему велели, и сел на край кровати. Он заметил, что улыбка на губах Питера гасла по мере того, как он смотрел на друга. Возможно, ему не стоило останавливаться у этой двери. Может быть, ему следовало продолжать бежать.       Он был лишь обузой.       — О боже, что случилось? — прошептал Питер и обеспокоенно посмотрел на друга, садясь рядом.       Но Гарри больше не мог этого выносить. Он прижался к Питеру и уткнулся лицом в его плечо. Послышались звуки, похожие на икоту. Гарри изо всех сил старался сдержать слезы. Плач был признаком слабости. Так поступают только неудачники.       Питер нежно обнял его и погладил по спине:       — Мне жаль, что так вышло. Я здесь ради тебя и не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Выпусти боль наружу. Тебе станет легче.       Слова Питера позволили Гарри расслабиться и он заплакал.       Долгое время они оставались в таком состоянии. Пока всхлипывания Гарри не затихли. Ему было в новинку оказаться в объятии сильных, успокаивающих рук, но это его утешило. Он почувствовал себя в безопасности.       Почувствовал, что имеет право на существование.       — Ты расскажешь мне, что случилось? — осторожно спросил Питер. — Я тебя не заставляю, конечно.       — Я поссорился с отцом. Уокер сказал ему, что я списал на том чертовом тесте. Все усложнилось.       — Мне жаль. Он причинил тебе боль? Я имею в виду физически — я знаю, что он регулярно наносит тебе душевные травмы, —Питер посмотрел на него, чтобы проверить, нет ли на теле Гарри синяков или чего-нибудь подобного.       Гарри закусил губу:       — Он дал мне пощечину.       — Что он сделал?! — Питер хотел вскочить на ноги, но Гарри нужна была поддержка, поэтому он подавил это желание.       — Я сам во всем виноват, — всхлипывал Гарри. — Если бы я не убил маму...       — Подожди, что?       — Моя мама умерла из-за меня. Из-за моего рождения. Я не могу винить его. Если бы мне пришлось все это время жить рядом с собой, возможно, я бы вел себя так же.       — Хватит, — сказал Питер. — Гарри, перестань говорить такое. Он манипулирует тобой, заставляя поверить в его слова. Ты не убивал свою маму. Смерть может быть естественным следствием родов, и в этом нет ничьей вины. Такова жизнь, и если твой отец не может с этим справиться, ему следует найти себе психотерапевта, а не заниматься психологическим насилием над собственным сыном, — Питер не смог сдержать гнев в голосе.       Он не был жестоким человеком, но сейчас ему хотелось ударить Нормана Озборна по лицу.       Гарри вздрогнул, и его всхлипывания усилились:       — Я разозлил тебя. Прости. Я исправлюсь.       Сердце Питера сжалось от этих слов:       — Ты ничего не сделал. Это не твоя вина, — он притянул Гарри ближе и погладил по спине. — Гарри, я хочу, чтобы ты знал, что ты уже достаточно хорошо справляешься.       Гарри помотал головой:       — Этого никогда не будет. Если... — приступ рыданий не дал ему договорить. — Если я не получу средний балл 3+, он отправит меня в учебный лагерь. Я не смогу заниматься музыкой. А без музыки от меня ничего не останется.       — Ты туда не поедешь, я обещаю. Я буду с тобой заниматься. Ты не поедешь туда, только не в мою смену, — решил Питер. — И тебе не придется возвращаться домой. Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь. Я не хочу, чтобы ты даже приближался к этому... — Питер попытался придумать оскорбление, которое могло бы выразить всю его ненависть к Норману Озборну, но таких слов еще не придумали. — К этому человеку больше никогда.       Гарри прижался к Питеру:       — Я не заслуживаю тебя.       — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что может быть на этой планете, и если я вхожу в этот список, то для меня это большая честь, — пояснил Питер.       Гарри потребовалось немало времени, чтобы успокоиться, но Питер был терпелив с ним.       — Спасибо, — прошептал Гарри. — Понимаю, что это не тот вечер, о котором можно мечтать...       — Я рад, что смог помочь тебе. Я рад, что теперь ты в безопасности.       Гарри ослабил свои объятья, смущаясь того, как он прижался к Питеру.       — Я так...       — Не говори этого, — сказал Питер, и, прежде чем Гарри успел закрыть рот, губы Питера коснулись его губ.       Гарри был ошеломлен. По коже побежали мурашки. Сердце, казалось, в любой момент может выпрыгнуть из груди. Губы Питера были мягче, чем он мог себе представить. Гарри не мог понять, что происходит. Его словно парализовало.       Чувак, Питер целует тебя, — констатировал его мозг.       Питер целовал его!       Гарри осторожно ответил на поцелуй и закрыл глаза.       Питер целовал его.       Он целовал Питера.       И именно Питер был инициатором. Гарри никогда не верил, что это может случиться.       Их губы разомкнулись, но лбами они все еще соприкасались. Никто не произнес ни слова.       Усталость навалилась на Гарри так внезапно, что он, сам того не замечая, опустился на плечо Питера. Через несколько секунд он погрузился в нежные объятья сна.       Проснувшись утром, Гарри обнаружил себя лежащим в объятиях Питера. Питер всё ещё спал, выглядя при этом очаровательно. Уютное тепло разлилось по телу Гарри, пока он наблюдал за спящим Питером. Он мог бы привыкнуть просыпаться так. Гарри был благодарен за то, что они были лучшими друзьями.       Но разве они все еще остаются лучшими друзьями?       Поцелуи — не совсем то, чем занимаются лучшие друзья. Инициатором был Питер. Означало ли это, что он отвечает на чувства Гарри? Но Питер не говорил, что любит его. Что если он просто проявлял заботу? Что если Питер знал о чувствах Гарри, и поцеловал его только для того, чтобы тот почувствовал себя лучше?       Боже, теперь Питер знал, что Гарри влюблен в него. Отрицать это было невозможно.       Питер завозился, что, вероятно, означало, что он вот-вот проснется, поэтому Гарри быстро закрыл глаза, притворяясь спящим. Руки Питера разомкнулись.       — Гарри, — сказал Питер и осторожно потряс его за плечо. — Гарри, вставай. Нам пора в школу.       Гарри сделал вид, что только просыпается, и потер глаза.       — Рядом с моей комнатой есть ванная. Можешь пойти первым, — сказал Питер.              Гарри кивнул и поднялся. Он достал из рюкзака сменную одежду и вошел в ванную. Ни слова о том, что произошло вчера. Может, это было чем-то обыденным для Питера. Неужели его это никак не затронуло?       Гарри был таким наивным. Как глупо было верить, что Питер ответит ему взаимностью. Никто и никогда не полюбит его, пора с этим смириться.       Не успели они выйти из дома, как их остановила тётя Мэй:       — Я приготовила вам ланч-боксы, — она протянула один Питеру, другой Гарри.       — Спасибо, это очень мило с вашей стороны, — сказал Гарри. Никто раньше не собирал ему перекус.       — Не за что, дорогой. Выглядишь лучше, чем вчера. Ты в порядке?       Гарри кивнул:       — Спасибо вам и Питеру.       — Можешь приходить к нам, когда захочешь, — сказала тетя Мэй. — Вам, мальчики, лучше поторопиться, пока не опоздали в школу.       Шли молча, но как только они добрались до пришкольной территории, Гарри не выдержал. Он остановился, чем заслужил растерянный взгляд Питера.       — Я больше не могу.       — О чем ты? — спросил Питер.       — Я не могу притворяться, что вчера ничего не произошло. Я не могу притворяться, что не проснулся в твоих объятиях этим утром, — сказал Гарри.       — О.       О? И это все? Никаких объяснений? Ничего? Просто "о"?       Питер открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но их прервал знакомый голос:       — Гарри.       К ним подошел Норман Озборн.