Неприкаянный клан

За окном темнело, кабинет отца погружался в полумрак. Мистер Барнетт с каждой пройденной минутой, передвигался ближе к изящному канделябру. Аддисон сидел на диване возле свечи и листал книгу, не читая. На столике рядом остывал сладкий чай, который приготовила и принесла Рэйчел. Они практически не общались. Проходили мимо друг друга молча, Аддисон даже не смотрел на нее. — Ты, чего тут? — поинтересовался отец, посмотрев на сына поверх очков с узкими линзами. Он с сочувствием смотрел на юношу, глаза были наполнены сожалением. Мужчина прочистил горло, положил бумаги на стол и объяснился: — Редко захаживал сюда, а сегодня? Что-то тревожит? Аддисон захлопнул книгу и огни в комнате задрожали. Юноша чуть поддался вперед грудь и задал волнующий вопрос: — Как близки вы были с мистером… Линдом? — Мистером Каррин, — исправил отец, он откинулся на спинку кресла. Улыбнулся так, будто наблюдал сладкий сон. — Когда твой дядя сбежал, после смерти дедушки, я взял на себя обязанности барона, хоть никогда и не готовился быть наследником. Линд был сыном бывшего дворецкого — одного со мной возраста, он работал у нас садовником, а я попросил его стать моим другом и правой рукой. Он согласился. Мы выросли вместе. Были лучшими друзьями, «друг за друга горой». — Мило, — с искреннем удивлением простоте и наивности истории произнес Аддисон. — Сказочно. Благодаря ему у меня тоже есть друг — Анджелина. Чему я очень благодарен… — Она — прекрасна. Береги ее. — Закивал будто в безмятежном бреду отец. — На нее сейчас, трудно смотреть, ее трудно понять, но будь рядом. Этого достаточно. — Конечно, — кивнул Аддисон. Наступило время для более трудного вопроса, который интересовал: — Что связывает маму с лордом Манлей и Хантером? Лицо отца изменилось, будто кто-то ущипнул его под столом. Он поморщился. — Твоя мама была помолвлена с лордом Манлей, но не официально… — протянул он, с осторожностью подбирая слова. — А Хантер, был в нее влюблен… с детства. Они не могли ее поделить, а Сара… — Он хмыкнул и улыбнулся: — Выбрала меня. На одном из вечеров пригласила меня на танец, а я на это и не надеялся. Конечно, я бы решился подойти к ней и сам. Позже… но тогда, ты бы у нас появился только — сейчас, — усмехнулся Савьер. Не дождавшись реакции, он поднялся из-за стола: сложил бумаги в стопки, вернул ручку на подставку, снял очки и положил на салфетку. — Как закончишь, задуй свечи, пожалуйста, — попросил он. — И пересядь за стол — освещение ярче, не порти зрение! Большими шагами он преодолел кабинет и вышел, оставив Аддисона наедине с кучей мыслей, например: мог ли быть его отцом лорд Манлей или сам Хантер? Юноша взмолился, что если в нем не гены Савьера, то пусть окажутся — охотника, а не заносчивого графа. Дверь с треском распахнулась. На пороге стояла Анджелина, смертельно бледная, с расширенными от ужаса глазами. Будто в бреду. — Ты мне нужен! Лакрим только что ушел домой, а я… слышу сердца приближающихся охотников! Аддисон вскочил, едва не расплескав чай. Не думая о верхней одежде, он бросился за сестрой. Та старалась сбавлять шаг, боясь, что юноша отстанет и затеряется в сумерках. Аддисон плохо ориентировался в полумраке. Впереди, донеслись яростные крики. — Нет! — завопила Анджелина. — Ханс! — прозвучал еще один голос. Аддисон выбежал на поляну и замер. Охотник, с которым он еще утром надеялся подружиться, Ханс, лежал мертвым у ног демона. Тело сползло с руки Астарота. Горячая кровь отскочила от снега. Демон скривил верхнюю губу и сбрызнул остатки. Его половину лица обезображивал уродливый шрам. Сам глаз, что попал под удар, был обычным — как у людей, другой — расположенный на здоровой части, светился. Демон шагнул к съежившемуся на снегу, залитому кровью Лакриму. Поднял его за руку, поставив на ноги, подошел к Анджелине и также ее схватил. Позади нее, на четвереньках стоял юноша на вид, чуть младше Аддисона. Его раны не были глубокими, но кровь уже окропила снег вокруг него. В сторону Ханса, Аддисон посмотреть не посмел. Астарот, держа Анджелину и Лакрима, подтащил их к нему. — Возьми его за руку! — приказал он девушке. — И представь свою комнату. — Нет, — прошипела она. — Тогда, твоего дружка, — он дернул Лакрима за руку, — Убьют. Думаешь, юнцов в одиночку сюда отправили? С мольбой в глазах демон посмотрел на Анджелину. Она сжала руку Аддисона, зажмурилась — и мир взорвался вихрем. В мгновение они очутились посреди спальни, в тепле и тишине. Астарот отпустил обоих: — Ты обязан жизнью своей госпоже! — Он щелкнул Лакрима по носу. Зашел Анджелине за спину, с гордым видом обвил ее за плечи. Наклонился к ее уху и низко промурлыкал: — Спасаешь его уже второй раз. Мудрая предводительница от него бы уже избавилась. — Тише! — прошипела девушка. Ее глаза были полностью демоническими, но Аддисона уже не пугал их вид и не завораживал. В нем было лишь оцепенение и горечь. За секунду ее глаза приняли человеческий вид. Этот контроль и правда, вызвал в Аддисоне вспышку гордости за сестру. — Давай так, Анжела. — Астарот провел тыльной стороной пальцев по щеке Анджелины. — По твоей вине, я убил мальца, что еще полноправного звания — «охотника» не добился. — Угроза в его голосе нарастала с каждым словом. — По твоей вине, твой клан пожирает невинное человеческое потомство, несчастных женщин и их мужей. — Его голос стал приторно сладким: — Я не буду убивать твоих близких. Обещаю. Но только, если ты мне доверишься и мы пройдем путь к твоему трону плечом к плечу. — Нет, — выдохнула Анджелина, крепче сжав запястье Аддисона. Астарот тут же оказался рядом с Лакримом. Его рука впилась в его горло, подняв его над полом. — Не трогай его! — закричала Анджелина. — Как жалко! — с искренним удивлением произнес Астарот, разглядывая Лакрима, как диковинную букашку. — Демон, ни разу не бывавший в Преисподней. Демон, что родился здесь и взрослеет, как жалкий человек. — Его взгляд, полный укоре, впился в Анджелину. — И все… по твоей вине. Увидев, как девушка побледнела, как задрожали ее губы, Астарот кротко улыбнулся. Его ногти впились в шею Лакрима. Тот зажмурился, хрипло замычал и беспомощно задергался. У Аддисона перехватило дыхание от увиденного, он сжал руку Анджелины. Теперь юноша понял, в чем состояла трудность выбора сестры. Он не знал, как поступил бы сам будучи на ее месте. «Наверное, как герой», — возникла в голове мысль. — «Пожертвовал бы собой ради близких». — Хорошо! — сдалась Анджелина. — Ладно! Хорошо! Я согласна! — Прекрасно. — Астарот отпустил горло Лакрима, подошел к окну растворил створки и выпрыгнул. Анджелина расплакалась и упала на колени. Лицо ее покраснело, отчаяние отразилось в нем. Лакрим опустился рядом с ней. У Аддисона не двигались ноги. Детский восторг и рациональный страх смешались. Казалось, Астарот никуда не делся, а стоит прямо сейчас, за его спиной. Юноша испустил горестный стон. Дом жил своей жизнью, но в комнате Анджелины вновь повисла скорбь. Лакрим обнимал ее, гладил по спине и позволил уткнуться носом в плечо. Его переполняла вина. Ему было жаль девушку и он, как мог пытался помочь. — В тот день, когда Тейлор принес меня сюда, нас с отцом преследовала Стая Смерти Астарота… — в отчаянии зашипела Анджелина, хватаясь за Лакрима, как утопающий за любую возможность выжить. Ее ногти вонзились в тело мальчика, но тот даже не кривился. — Отца нагнали, стали заклевывать… он нес меня к Тейлору и тот, сам вышел навстречу и вытянул меня из этого месива. — Тейлор поступил мудро, он принес тебя к тому, кому доверял больше всего твой отец, — отметил Аддисон. — Да, но прошло много времени, и когда Тейлор вернулся мой отец уже обратился в пепел. Он погиб защищая меня от Астарота, а я сдалась… так легко. — Простите, госпожа… — пролепетал Лакрим. Девушка покачала головой, посмотрела на Аддисона и с ледяной интонацией приказала: — Уходи. Аддисон выскочил из комнаты и обернулся к закрывшимся за ним дверям. Само существование комнаты в доме — пугало. Он остался стоять в тишине, чтобы перевести дух.

***

В три часа ночи, Анджелина покинула спальню: сбежала по лестнице на первый этаж, через кухню вышла на улицу и не успела добраться до забора, как увидела желанный силуэт. Она знала. Чувствовала, что он рядом. Его сердцебиение, его ритм ни с чьим чужим девушка бы не спутала. Скользнув через прутья, она бросилась к нему. Мужчина присел, протянул к ней руки, поймал и покружил. Опустил с предельной осторожностью так, что девушка совсем не ощутила головокружения. — Так пришел! — воскликнула Анджелина. Хантер рассмеялся, взял ее за руку и потянул вглубь зарослей. Анджелине же было плевать на то, что их мог кто-то увидеть. — Простудишься ведь, — подметил Хантер, когда разглядел, что девушка вновь выскочила в платье и в не слишком теплой накидке на плечах. — Не простужусь, — ответила она и остановилась. Мужчине пришлось остановиться тоже. — Не нужно так далеко уходить, меня по-прежнему могут потерять и… я помолвлена, мы и так все рамки приличия игнорируем… — протянула она и потупила взгляд. Девушка вдруг вспомнила, что о помолвке больше не было и речи. Видно она изменилась в лице, ибо мужчина пальцем приподнял ее подбородок и спросил: — Что-то случилось? Глаза Хантера были такими-же карими, как у графа. Тоска и горечь захлестнули вмиг и глаза девушки намокли. — Миледи? — Матушка решила расторгнуть помолвку с лордом Манлей, — сообщила она не двигая губами. — Почему? — Встревожился Хантер…это не было похоже на радость, отчего Анджелину бросило в жар от стыда. — Не знаю… — Уверен, лорд Манлей, что-нибудь придумает, — пообещал Хантер. — Он ужасно жадный человек и ничего своего не отдаст. К тому же, любит перебирать бумаги среди которых есть договор о помолвке… он найдет за что зацепиться и обязательно женится на вас, — сказал он и тут же рассмеялся: — Он страшный человек! От такого не сбежишь! Анджелина скрестила руки на груди и насупилась. — Вряд-ли он будет бороться — за меня, — произнесла девушка и тут-же натянула стыдливую улыбку. Ей было жаль себя, но выглядеть в глазах других жалкой она себе позволить не могла. — Если не будет, то — отпустите и простите. — Хантер оставил подбородок девушки. — Человек он — немолодой, уж, простите нелепого. Вспоминайте добрым словом… все равно он бы не стал вам достойным мужем. Он уже… испорчен благами. — Он опустил голову и отошел от девушки. Оказавшись повернутым спиной к ней, добавил: — Он бы не смог сделать вас счастливой. К тому же, поговаривают, он настоящий — сердцеед… Стало совсем не до смеха и прогулки под звездами. Анджелина посмотрела на дом и ощутила тоску. Захотелось в теплую кровать.