Быть причиной

      И вот опять, история начинается точь-в-точь как в и начале. Опять раскалывающаяся башка, онемевшее тело и слипшиеся веки. Только теперь не было ни щебета птиц, ни палящего солнышка, ни завывания ветра. Лишь нос слегка улавливал едкий запах сырости и гниющей воды. Распахнув глаза (это получилось сделать легче, чем в прошлый раз), я по старой схеме принялась разглядывать потолок. Надо мной уже не было досок с проступающей синевой неба, наоборот, по облупившимся камням, разъетыми сыростью и поросшими плесенью, можно было сказать, что помещение явно подвальное. В голове неприятно ухнуло и при попытке дотронуться до неё я вдруг поняла, что связана по рукам и ногам так, что невозможно пошевелиться. Аккуратно слегка перевалившись на бок, можно было наконец увидеть, что держало мои руки. Это были слегка поблёскивающие в тусклом свете металлические кандалы, вмонтированные в кровать, на ногах сияло нечто похожее.       — Мда, сковали, даже нос не почешешь, — угрюмо подумала я. Мой взгляд опустился на противоположную стену, она почему-то дробилась на небольшие квадратики и из-за полумрака сначала было не очень понятно, что это такое.       — Неужели решётки? — от этой мысли стало смешно. Мало того, что вмонтировали меня в эту кровать, так ещё и решётками забаррикадировались. Может и охранника с ружьём приставили? — хихикнула я себе под нос.       Мой смешок, видимо, эхом пронёсся дальше по коридорам, потому что, буквально, через пару секунд из темноты выплыл солдат с ружьём. Я хотела было улыбнуться, но его взгляд мне совсем не понравился, в темноте он казался злым и насупившимся, его маленькие глазки, которые были просто наполнены толи ненавистью, толи отвращением, пристально смотрели на меня. Он что-то пробормотал себе под нос и, отступив пару шагов от решётки, снова скрылся в полумраке.       Хорошее настроение, которое было вызвано по-видимому хорошим более трезвым состоянием, быстро улетучилось. Мысли путались и сбивались в один комок.       Что со мной хотят сделать? Зачем я им нужна? Что вообще тут происходит? Я снова и снова пыталась найти вразумительное объяснение происходящему. Может они поймут, что я ничего не помню, не владею никакой информацией, да и в принципе ничего из себя не представляю, и отпустят меня. Такое могло произойти, но вот только серьёзность, с которой ко мне отнеслись, теперь меня пугала. Наручники, решётки, охрана, этот нескрываемый взгляд, полный призрения. Ко мне отнеслись не как к маленькой, ничего не помнящей девочке, а как к закоренелому убийце, который скрывался от властей много лет и уже успел порезать много простых граждан. Моё положение не так радужно, как мне показалось в начале. Если во мне видят настолько большую угрозу, что решили так заморочиться с охраной, то убедить их в обратном становится намного сложнее. Да и кого их? Я даже не знаю, кем являются эти люди и в чём их нужно переубеждать. В конце концов может я и правда была убийцей до потери памяти? Но на ум ничего не приходило, я долго ковырялась в своей голове в поисках речищ крови, эпичных перестрелок и погонь, но найти их не получалось. В памяти лишь всплывали мирные пейзажи полей, огромных мельниц и узеньких улиц, по которым носились дети. Ничего конкретного.       Вдруг вдали коридора раздался звук крутящегося в замочной скважине ключа и протяжный скрип открывающейся двери. По шаркающим о стёсанные камни пола шагам можно было сказать, что вошло трое и направлялись они в мою сторону.       Щас, познакомят с начальством, — промелькнула мысль. Я попыталась собраться с мыслями, хотя их было не так-то и много. Ожидание мучительно томило, и вот наконец под пятно света попало три силуэта. Мой ранее знакомый охранник, высокий светловолосый мужчина и тот самый юноша, который вместе с другими солдатами вытаскивал меня с крыши. Все они были одеты почти в идентичную форму: высокие до колена тёмно-коричневые сапоги, белые брюки, а так же рубаху, которая проглядывалась из-под светло-коричневой куртки. Единственным отличием были рисунки на спине: у охранника был зелёный конь, а у двух других что-то похожее на крылья. Высокий блондин прошёл к середине решёток и сел на стул, который я ранее не заметила. Темноволосый юноша пристроился рядом, встав, облокотившись спиной к стене. Охранник отошёл обратно в полумрак на свой уже привычный пост. Двое, оставшихся напротив меня человека, молчали, пристально наблюдали, будто изучая каждый миллиметр моего тела. Тишину нарушил сидящий блондин.       — Я Эрвин Смит, — главнокомандующий разведкорпусом, это — капрал Леви — проговорил он, переведя взгляд на стоящего рядом юношу, и замолчал, видимо, ожидая от меня такого же продолжения. Но не дождавшись ответа, спросил.       — Кто ты? — возвращая на меня взгляд, произнёс он.       — Я не помню, — сипло произнесла я, откашливаясь. Голос до сих пор не слушался меня, сводя все звуки к хрипоте.       — В каком смысле? — с подозрением произнёс тот.       — Я не помню ни кто я, ни как я оказалась в том полуразрушенном доме, ни своего прошлого, — пробубнила в ответ, — Есть мутные воспоминания, но не более, понять, что на них происходит, сложно. Не думаю, что мне сейчас поверят, скажут, что вру, и будут выпытывать тайну какими-нибудь радикальными мерами,— в голову лезла всякая жуть, запуская неконтролируемый холодок, пробегающий по спине и вызывающий слабую дрожь.       — Неужели даже имени? — заговорил уже темноволосый мужчина.       Я подняла на него взгляд и снова попыталась покопаться у себя в памяти. Уж имя то я должна была знать. Нужно было найти хоть одну ниточку, связывающую меня с прошлым. Голова снова неприятно заныла, отражаясь на лице слабым поморщиванием, в памяти мельтешились какие-то образы, размытые лица. Какая-то женщина ласково говорила со мной, неужели это мама?, но то, что она рассказывала мне, я уже разобрать не могла. Но вдруг из памяти наконец-то выплыло нужное мне воспоминание, какой-то мальчик весело куда-то меня завал, крича одно и тоже слово, я улыбнулась про себя и вернулась к своим собеседникам.       — Настя, — это моё имя. В душе я была рада, значит, что в скором времени я смогу восстановить всё то, что было со мной до пробуждения, найду родных и снова заживу обычной жизнью, такой же, что и была в этих мутных картинках воспоминаний.       — Фамилии, как я понимаю, у тебя тоже нет? — с безразличием опять спросил тот же.       Я грустно помотала головой. Уж что, а фамилию из себя вытянуть я точно не смогу. Тут вмешался Эрвин.       — Помнишь ли ты, что сделала, когда на тебя наткнулся разведотряд? — задумчиво спросил он.       Неужели всё из-за того, что я не сразу им сдалась и пыталась сбежать?       — Ну, я увидела ваших ребят, испугалась и попыталась сбежать, вы меня окружили, я потеряла сознание и очнулась уже здесь, — с недоверием пробормотала я, смотря на них круглыми удивлёнными глазами.       — Ясно. Хорошо, можешь мне сказать, что вот это? — сказал блондинчик, вытаскивая из кармана тот самый прозрачный камушек, который как и многие подобные ему повсюду валялись около меня в момент пробуждения. Этот вопрос вообще разрушал все мои домыслы. Меня задержали, чтобы поговорить о камушках?       — Когда я пришла в себя, их было достаточно много вокруг. Небольшие прозрачные камушки, похожие на битый хрусталь. Странно, что я сразу не заметила необычную природу этих булыжников. Хрусталя в том доме точно быть не могло, уж слишком бедная обстановочка. А на стекло не похоже, уж больно плотный и не особо режущий материал.       — Только вот этого камня вроде не было на крыше, он кажется больше остальных, — добавила я. Расскажу уж лучше всё, что знаю.       — А что вообще случилось с городом? Вокруг были одни разрухи — спросила уже я. Если уж я не могла отвечать на вопросы, пускай хоть они развеют хоть долю моего неведения. Мужчины удивлённо переглянулись между собой.       — Два года назад Колоссальный и Бронированный титан проломили стену Марию и все прилежащие территории до стены Роза были утеряны людьми, — Эрвин замялся — Но вот незадача, спустя такое количество времени, мы находим в одном из разрушенных домов тебя, — подытожил он, снова начиная буравить меня взглядом своих синих глаз.       Титаны? — медленно, не поверив ему, протянула я. Кто это? — опять появилась режущая боль в висках, что-то снова пыталось выплыть из грёз воспоминаний на поверхность рассудка, но раскалывающаяся голова не хотела думать совсем. Теперь понятно, почему дыра в доме и остальные разрушения, которые я впервые увидела вокруг себя казались мне неестественными, сделал их явно кто-то большой. Шутка про титанов — правда?       Мужчины вновь вопросительно переглянулись.       Эрвин молчал, теперь говорил уже капрал Леви.       — Удобно получается, — с раздражением произнёс он, — Ты ничего не помнишь ни имени, ни происхождения. Даже того, как ты сделала ту херь, из-за которой пара моих солдат теперь прилеплены к койкам, этого ты тоже не помнишь, хотя случилось это всего несколько часов назад. Эрвин, мы здесь не затем, чтобы нянчиться с этой соплячкой, — он с презрением отвернулся.       — Леви, мы же уже обсудили это. Если то, что ты рассказал, действительно подчиняется её силе, то это наш шанс заделать стену Марию, — поднимаясь сказал блондинчик, — Хоть то, что мы узнали из твоих уст, не дало нам каких-то зацепок, я надеюсь у нас получится выиграть суд, в противном случае, — он замолчал, снова смотря на девочку. В её метающемся взгляде он видел нотки страха и непонимания, поэтому был уверен, что она не врёт, говоря про амнезию.       — Хорошо, я понял, — отрезал капрал, вплотную приближаясь к решётке. Тусклый свет, искажающий лицо и подсвечивающий глаза, делал его вид ещё более устрашающим и жутким. Я поёрзала под напором этих холодных пристальных глаз, теперь уже полностью вмянаясь в спинку кровати, по спине пробежала новая волна мурашек.        — Передай начальству, что я поручусь за неё. Не потому, что на неё внезапно обрушилось моё доверие. Просто хочу быть рядом, чтобы лично выпустить ей кишки, если она пойдёт против нас. Не думаю, что наверху будут возражать.       От этих слов внутри всё похолодело. Хорошо, что тут есть решётки и этот псих не может подойти ближе.       Мужчина отошёл от камеры и направился вслед за Эрвином, который уже скрылся в проходе. Их шаги ещё минут пять эхом разносились по всему подземелью. Встреча оставила у меня неприятные ощущения, не разрушилась неопределённость, я не приблизилась ни на шаг к ответам на свои вопросы, а страх неизвестности всё глубже проедал сердце и после разговора он лишь окреп. Зато теперь мне хотя бы известно моё имя - пыталась подбодрить я себя, дальше всё должно пойти намного лучше.       К сожалению, судьба сыграла над ней ещё более гнусную шутку, скорые невзгоды были лишь скрыты за завесой неясного будущего, но их появление было уже предопределено.