Быть причиной

      Тёмно-волосая девушка в очках уже давно выскочила за дверь и с громким топотом неслась где-то в бесконечных завитках длинных коридоров. В середине комнаты напротив капрала стоял высокий кареглазый солдат, держа на руках безжизненное маленькое тело девочки. Он успел поймать её в паре метров от столкновения с полом и теперь крепко прижимал к себе, вопросительно смотря на Эрвина, ожидая от него хоть каких-то указаний.       — Моблит, положи её пока на диван, — тихо произнёс главнокомандующий, взглядом указывая на небольшой зелёный диванчик, что стоял, подпирая стену, с левой стороны от него, — а сам иди собирай повозки.       Мужчина быстро выполнил приказ, аккуратно укладывая девочку, пугаясь от её хриплых стонов, которые рывками порой вырывались из её груди. И вот буквально через пару минут комната опустела, оставляя двух мужчин наедине.       — Леви, даже мне кажется, что это было жестоко, — произнёс Эрвин, переводя свой взгляд на капрала, который сейчас, не мигая, смотрел мимо него.       — Мне нужно знать, с кем я буду иметь дело, — отрезал он       — И что, доволен тем, что увидел?       — Более чем, — протянул капрал.       — И всё же не стоило так сильно избивать её в зале суда, её состояние уже тогда было намного хуже, чем в нашу последнюю с ней встречу, — снова медленно проговорил Эрвин.       Ну конечно Леви знал, что над девчонкой жестоко поиздевались, пока они с Эрвином метались с кипами документов, договариваясь с нужными людьми, иногда не скупясь даже на подкуп и угрозы, и он знал, кто теперь решил поставить им палки в колёса. Лишь по её мутному нецепляющемуся взгляду, метающемуся в разные стороны, по резким неестественным движениям, мелким вздрагиваниям тела, состоянию одежды можно было уже сразу всё понять. Но не воспользоваться шансом и не доказать всем, что он способен контролировать носителя, неизвестной силы, он не мог. Показательная порка была просто необходима, чтобы сорванца отдали обратно родителям, сохраняя ему жизнь. Другого развития событий не дано, по крайней мере капрал его не видел в тот момент, когда, перескакивая заграждения, летел к уже и так полуживому подростку наносить первый удар.       — Мы же оба понимаем, почему я должен был это сделать, — тихо произнёс Леви, не отрывая своего взгляда от фигуры, неподвижно лежащей на диване.       — Да, к сожалению, твоя инициатива была как нельзя кстати, — эхом отозвался Эрвин.       Леви резким шагом подошёл к дивану, теперь внимательно разглядывая девочку с ног до головы своими серыми глазами, бегая взглядом по окровавленным, стёртым до костей, запястьям, неестественно вывернутым ногам, по бурой перемешанной с кровью и грязью одежде, разбухшему и синему лицу, в котором уже не проглядывались привычные человеческие черты. Он пальцами аккуратно подцепил краешек рубахи, оголяя живот девочки, открывая взору вид на синее месиво, состоящее из хаотично разбросанных по всему телу глубоких разрезов и чёрных ожогов. Капрал затянул рубаху обратно.       — Крысы из военной полиции давно знали, что это дело им не выиграть. Решили подпортить и нам жизнь, замучив её до такого состояния, чтобы она отбросила коньки прямо у нас на руках, — процедил Леви, возвращая свой взгляд на Эрвина.       Тот молчал, теперь тоже переключив своё внимание на девочку, пытаясь понять, что ещё с ней успели сделать за эти недолгие пять дней. Он протянул свою кисть к её голове, тыльной стороной ладони ощупывая лоб, сразу же отдёргивая руку.       — Температура высокая, — констатировал Эрвин. Нужно вывозить её от сюда в срочном порядке, только теперь не знаю, выдержит ли она дорогу?       — Оставим её здесь, обречём на ещё большую опасность. Не думаю, что эти свиньи в форме так просто остановятся. Здесь мы как на ладони, бесшумно прикончить девчонку им не составит труда, — с заметным раздражением проговорил Леви, — но выбраться из города, будет той ещё задачей, думаю их тупых голов хватит придумать какую-нибудь причину, чтобы не выпустить нас из Гермина.       Эрвин молчал, долго обдумывая его слова, как вдруг дверь резким хлопком отворилась и на пороге появилась запыхавшаяся Ханджи.       — Я нашла доктора Миллера, — выпалила она, как в проходе показался ещё один человек. Невысокий мужчина средних лет, с проблешистыми усами и густой, но аккуратно уложенной бородкой, из которой уже проглядывались копны седых волос. Тонкие морщинки рядками окаймляли добрые глаза, что с интересом выглядывали из-под толстых линз, опоясанных в железную оправу очков.       — Добрый вечер, Эрвин Смит, — проговорил мужчина, шумно вваливаясь в помещение и протягивая руку по направлению к подходящему главнокомандующему.       — Рад вас видеть, доктор Миллер, — приняв приветственное рукопожатие, ответил Эрвин, но тот его уже не слышал. Глаза врача теперь были прикованы, к еле дышащему подростку, что всем телом вжимался в угол дивана.       — Тяжёлый случай, — тихо проговорил он, — будь она обычным человеком, была бы уже нежильцом.       — Так вы присутствовали на суде? Тогда вы — единственный, кто может нам помочь, — ответил Эрвин, переводя взгляд на приведшую врача девушку. — Ханджи останься, помоги, работы здесь будет много.       — Ещё спрашиваешь, Эрвин, я и сама хотела, — бойко отрезала кареглазая девушка в очках, и уже через секунду она вертелась, махая во все стороны своим хвостом, больше похожем на копну сена, вокруг доктора, помогая ему нацепить белый халат.       — Пойдём, Леви, нам нужно ещё кое-что обсудить — продолжил Эрвин, направляясь вместе с темно-волосым мужчиной к двери. — Через час мы зайдём.       Дверь тихо скрипнула, скрывая за собой взволнованного доктора, который уже принялся осматривать своего необычного пациента, мечущуюся в разные стороны Ханджи, таскающую мужчине то бинты, то какие-то тряпки и неподвижно лежащую на зелёном диванчике маленькую фигурку девочки, освещенную лучами вечернего солнца. Через пару часов оно должно было уже закатиться за линию огромных пятидесятиметровых стен, что окружали большой город, опуская его в приятную вечернюю тишь.       Двое мужчин, оказавшись за дверью, быстрым шагом направились по длинному коридору, иногда меняя направление в этом бесчисленном лабиринте дверей, иногда переговариваясь между собой беззвучно для посторонних.       — Эрвин, ты уверен, что можно доверять тому врачу, не думаешь, что полицаи могут расщедриться и на чей-то подкуп.       — Не волнуйся, доктора Миллера я знаю очень давно, нам повезло, что именно он оказался здесь. К тому же именно он лечил твоих солдат после последней экспедиции. Жаль, что тайну появления тех необычных ранений сохранить не удалось, — помотал головой Эрвин, тут же переключаясь на другую тему. — Но сейчас важнее придумать, как безопасно выехать из города.       — Да, но ты уже наверняка знаешь, как, — закатывая глаза, произнёс капрал, тенью следующий за блондином. Эрвин многозначительно улыбнулся.       — Осталось реализовать.       Они вернулись через полтора часа, когда солнце уже обволакивало эту маленькую комнатушку последними золотыми лучами закатного солнца, полностью её преображая, придавая каждому предмету красноватый оттенок. Помещение уже частично опустилась в полу сумерки, поэтому в некоторых местах: то на столе, то на вмонтированных в стену специальных креплениях горели небольшие свечи, отбрасывая от себя тусклый свет. На пороге, откликаясь на глухой стук их встретила Ханджи, такая же красная и запыхавшаяся с живыми бегающими искорками в глазах, но теперь уже уставшая и немного помятая. На её лице можно было увидеть маленькие капельки подсохшей крови, некоторые из них были растёрты по коже по-видимому рукавами белого, от куда-то найденного халата, потому что его края, как и кисти девушки уже заметнее были густо вымазаны в чужой крови. Через неё проглядывалась ещё одна белая фигура мирно дремлющего доктора, который неловко примостился в углу комнаты на краешке небольшой деревянной табуретки. Он мирно посапывал, держа в руках красные бинтики и тряпочки, словно совсем на секунду закрыл глаза. Так оно и было, лишь заслышав тихий скрип двери, тот сразу же вскочил и теперь, сонно моргая, молча глядел на поздних гостей.       — О вот и вы, — радостно пролепетала Ханджи, вовремя переходя на шёпот. — А мы тут уже почти закончили, — сказала она, оглядываясь на мужчину.       — Да уж, ну и работёнку вы нам подкинули, — пытаясь пошутить, отозвался он.       — Как она? Выдержит двухчасовую поездку? — перетянул на себя Эрвин, аккуратно прикрывая дверь за вошедшим вслед за ним капралом, который быстрым шагом уже перешёл в другую часть комнаты, скрываясь в полумраке. Он старался разглядеть оставленную им девочку, но оставив попытки посмотреть сквозь Ханджи, которая преграждала ему весь обзор, перевёл взгляд на доктора.       — Обязательно везти её именно сегодня? — спросил Миллер, но встретившись с тяжёлым взглядом, продолжил. — Состояние у неё тяжёлое, для начала перелом одного правого ребра. Повезло, что перелом свежий и сломанная кость не успела задеть лёгкое, — он мельком метнул взгляд в сторону полутьмы, где разместился капрал, но тут же быстро продолжил. — Так же перелом правой кисти и левой лодыжки, кисть, слава богу, срастись ещё не успела, но вот ногу пришлось заново ломать, так как она начала срастаться в неправильном положении.       — Перелом успел срастись? — поднимая брови, удивлённо переспросил Эрвин. Мы привезли её в субботу, даже, если предположить, что нога была сломана тогда же, сегодня четверг, за пять дней кость срастись точно не успеет.       Не совсем так, — перехватил его речь Миллер. У обычного человека примерно через две недели на месте перелома формируется фиброзно-хрящевая мозоль, которая потом окончательно превращается в костную мозоль, то есть фактически в сросшуюся кость. В нашем случае, как вы заметили, максимум через пять дней, у девочки уже частично сформировалась фиброзно-хрящевое волокно, жаль конечно нога начала срастаться неправильно, но факт остаётся фактом, процесс регенерации у неё протекает относительно намного быстрее, чем у обычного человека. К тому же помимо этого на её теле множество ран и синяков разной степени тяжести, уже не говорю о содранной в некоторых местах до мяса коже и ожогах. Общее состояние сильно измотано, тело истощено. Так же у неё была лихорадка, похоже вызванная воспалением лёгких. Даже температуру мы сбить пока не смогли. Возможно, если бы не эти факторы, процесс образования новых клеток, для последующего срастания кости мог протекать ещё быстрее, — закончил Миллер. — Она смогла выжить лишь благодаря этой интересной особенности, другой человек на её месте был бы уже нежилец.       Брови командора с каждым словом сдвигались ещё уже, теперь чуть ли не сливаясь в одну линию, на напряжённом лице появлялись тонкие морщинки, придавая его выражению ещё более суровый вид. Эрвин молча протиснулся сквозь Ханджи теперь уже самолично, разглядывая спящую девочку. Сейчас она выглядела относительно лучше, чем в их последнюю встречу. Лицо уже не было зажато в гримасе боли, грязная вымокшая одежда сменилась на чистую, а на местах ужасных ран виднелись плотно замотанные белые бинты, которые в некоторых местах уже были окрашены бурыми оттенками. Тело девочки легонько подрагивало, словно от холода, мучаясь в ознобе. На лбу выступали едва заметные капельки пота, щёки пылали болезненным румянцем, но отёчность от побоев немного сошла, освобождая место мягким чертам юного лица.       — Нам всё равно необходимо ехать сегодня ночью, — как будто у себя в мыслях произнёс Эрвин, переводя свой взгляд на Леви, — другого шанса вывезти её из этого места, нам возможно и не представится.       Тот тихо мотнул головой, сверкая взглядом.       — Мне осталось только спину ей перебинтовать и можно ехать, пол часа думаю где-то это займёт, — влезла Ханджи. — Нам бы носилки ещё и парочку тёплых одеял.       — Да, конечно, — просыпаясь из задумчивости, ответил Эрвин.       — Ах да, совсем забыла мне нужно вам кое-что показать, — снова встрепенулась Ханджи, её лицо вдруг наоборот стало необычайно серьёзным, — как раз спина пока ещё не перекрыта повязками.       Девушка подошла к Насте и принялась аккуратно переворачивать её набок. Из груди девочки вырвался слабый стон, сменяющийся прерывистым дыханием, но вот она уже лежала на левом боку и Хаджи быстрым движением подняла чистенькую больничную рубаху наверх. Странная картина. Бледная спина с обтянутыми кожей выступающими рёбрами и костяшками позвоночника, нижняя половина поясницы была уже перебинтована, видимо часть повязки, наложенной для переломанного ребра. Но вот верхняя часть, ещё не покрытая бинтом вся была в глубоких грубых порезах, где-то достигающих по сантиметру вглубь. Всё вместе они как будто образовывали картину на белом полотне. Эрвин нагнул голову в бок, выражение лица стало ещё хмурней.       — Это же…       — Да, — сурово отрезала Ханджи. Все эти порезы складывались в один различимый образ коня с выступающим длинным рогом из макушки. — Эрвин, мы не можем всё так оставить, дай мне в руки эту сволочь, что сотворила такое с бедным ребёнком и я самолично её придушу.       Эрвин молчал, потом резко встал, направляясь к выходу.       — Выезжаем, через пол часа. Соберите всё необходимое, чтоб без опозданий, — пролетел тяжёлый бас, за которым последовал уже более тихий хлопок двери.       — Главнокомандующий Эрвин, подождите, мне нужно с вами ещё кое-что обсудить, позвольте мне ехать с вами… — рванул за ним Миллер и комната вновь опустела, оставляя Ханджи наедине с собой.       — Фух, ну и денёк, — прошептала она. — Ну и что мне с тобой делать, перевязать ещё нужно, одеял натаскать, еды взять, лекарств, а то вдруг хуже в дороге станет, правильно? — обратилась она толи к себе, толи к беззвучно лежащему подростку.       — Уже сама с собой начала разговаривать, четырёхглазая, — раздалось со спины, — совсем крышей поехала?       — Аааа, пресвятые титанчики, Леви, ты что тут делаешь? — подпрыгивая, закричала девушка.       — Не ори, дурная, — строго шикнул на неё капрал — Не видишь, сижу.       — Я совсем забыла, что ты был тут. Та, лукаво улыбаясь, заглядывая прямо в глаза капралу, продолжила болтать.       — Леви, не волнуйся, она точно поправится. Конечно рёбра тебе ломать всё-таки не стоило, но я же знаю, что ты и сам этого не хотел. К тому же она девчонка тоже не промах, крепкий орешек, сил хватало даже сопротивляться. Она обязательно выздоровеет и поможет нам со стеной, а ещё может благодаря ей у нас получится поймать живьём парочку титанов — защебетала Ханджи, погружаясь в радужные мечты.       — Я и не сомневался — сухо процедил мужчина. Ей что-то нужно, — оборвал он неконтролируемо нарастающий шквал болтовни.       — А, что такое? — Ханджи рывком развернулась обратно к своему пациенту, пытаясь отыскать, что она успела пропустить. Девочка теперь лежала, широко распахнув глаза, мутный взгляд упирался в потолок, сухие потрескавшиеся губы что-то беззвучно шептали, повторяя одно и тоже. Ханджи скачком, ещё быстрее предыдущего, повисла ухом прямо над губами Насти, пытаясь уловить каждый звук. И через секунду вскочила и принялась метаться по комнате.       — Сейчас сейчас, моя хорошая, Ханджи быстро, — она метнулась к другому дивану, набирая в обе руки груду подушек, перескочила обратно к девочке, аккуратно приподнимая её и придерживая запрокинувшуюся назад голову, наваливая мягких мешков ей за спину, усадила в полу сидячее положение, при этом продолжая аккуратно придерживать за плечи.        — Леви, там на столе стакан с водой, подтащи сюда по-бырому.       Но ей никто не ответил, Ханджи не почувствовав движения, быстро обернулась, теперь оглядывая абсолютно пустую комнату.       — Вот чёрт, словно испарился, — тихо пробубнила она себе под нос, укладывая девочку на образовавшуюся гору подушек и самостоятельно подбегая к столу. Через минуту она уже неслась обратно с наполненным до краёв стеклянным стаканом, попутно расплёскивая часть воды себе на одежду и на пол, присела на край диванчика, поднося стакан прямо к девочке, та, почувствовав влагу на губах, вдруг протянула дрожащую руку, крепко обхватывая стакан вместе с пальцами Ханджи, принялась судорожно, хрипя и чуть ли не захлёбываясь, кусками глотать воду. Она быстро осушила стакан, и Ханджи снова почувствовала, как её тело, быстро обмякая, виснет у неё на руках.       — Эх, горе-луковое, ну и в историю ты конечно вляпалась, — с сожалением, глядя на маленькую фигурку, тихо произносит девушка. — Давай-ка тебя добинтуем.