Быть причиной

      Гермина уже давно погрузился в вечерние сумерки. Здесь, в этом большом городе, зажатом между высоких тесных стен солнце всегда пряталось раньше обычного, скрываясь не за привычных линей горизонта, а за блёклым серым кирпичом, что постоянно возвышался над головой горожан, отпуская от себя огромную тень, накрывающую маленькие домики, а вместе с ними и грандиозное здание главного суда, что сейчас в темноте был больше похож на сгорбленного великана, склонившегося над широкой площадью, что была прям перед ним, отмечая собой самое сердце города. Огромный проспект был облицован отшлифованным булыжником разных цветов, где-то буро-серого, а где-то, наоборот, чуть ли не белого. Туда-сюда сновали то военные, то какие-то торгаши, пытающиеся впихнуть не заядлым прохожим свой последний товар. Из здания суда тоже, словно муравьи в муравейник, то входили, то выходили какие-то люди.       И вот в огромных дверях показалась высокая фигура, за которой чуть ли не в припрыжку, иногда переходя на бег, следовал мужчина в белом халатике, что на фоне стройного плечистого главнокомандующего казался ещё более низким и толстоватым. Эрвин вышел на небольшую площадку и, зорко окидывая взглядом чуть-ли не разом всю площадь, остановился прямо перед каменными ступеньками. Огромные обозы, небольшие каретки сновали среди толп людей. Обычно в это время здесь проходили яркие ярмарки, выступали уличные музыканты, затягивающие свою тихую мелодию для влюблённо гуляющих пар. Но сейчас площадь, да и прилегающие к ней улочки выглядели скорее пустынно. Лавочки никогда не засыпающих торговцев уже были закрыты, ставни прилежащих домов плотно затворены, редкие серые прохожие быстрым шагом пробегали площадь, скрываясь из виду. Но вот кого было много, так это солдат самых разных подразделений. Всё чаще виднелись нашивки тёмно-зелёных лошадок, на фоне которых чуть реже появлялись красные розочки, сплетённые терновой лозой с вылезающими во все стороны шипами, ещё реже мелькали зелёные плащи с распахнутыми во всю спину сине-белыми крыльями.       — Эрвин Смит, как я рад вас видеть, — раздался скрипучий голос от куда-то сбоку. Мужчина обернулся, рассматривая знакомую фигуру, натягивая на лицо стандартную маску полу-улыбки.       — Добрый вечер, Кровер Фитч, р… — начал стандартно отвечать он, пожимая протянутую потную руку, но мужчина его перебил.       — Очень жаль, что не успел подойти к вам до судебного заседания. На сколько я помню, вас совершенно недавно назначили на пост главнокомандующего разведкорпусом. Как приятно видеть новое, столь юное лицо в наших рядах. Надеюсь ваша молодость не будет являться показателем вашей зрелости, и вы быстро освоите здешние порядки — заискивающе, продолжая натянуто улыбаться, медленно процедил толстяк.       — Мне приятна ваша похвала, Кровер Фитч — так же натянуто, с фальшивой почтительностью протянул Эрвин, но мужчина и тут не дал ему говорить.       — Я слышал, она до сих пор жива, — он намеренно сделал паузу, пытаясь за эти доли секунд уловить какие-либо изменения на лице Эрвина — жива пылкость и отвага в сердцах ваших солдат, что так отважно сражаются с титанами, отдавая свои жизни во имя человечества? Разведкорпусу видимо приходится сейчас нелегко. Как много было освободительных операций, пытающихся вернуть плодородные земли, и как мало людей с них возвращалось. Множество ужасных смертей и искалеченных судеб, не многие сильные духом захотят продолжать свои вылазки за стены прямо в пасть к титанам. Ну что ж, недолго ей осталось, — Фитч снова выдержал артистичную паузу, семеня маленькими быстрыми глазками по лицу блондина, ему жутко не нравилось, что из-за столь явной разницы в росте, ему приходилось сейчас смотреть снизу-вверх, — недолго осталось этой угрозе для людей, ведь с такими бравыми солдатами человечество когда-нибудь определённо одержит победу над столь страшной угрозой — закончил свой монолог он, слегка запыхавшись.       — Да, мои солдаты и правда самые отважные и сильные люди, что есть на земле. Мне лестно, что вы доверяете судьбу человечества в наши руки. А что касается её, — Эрвин принял правила игры и теперь, явно пародируя самого Фитча, решил включить паузы и в свою речь, — наша вера в победу над титанами будет жить в наших сердцах, тлеющей надеждой, добавляя нам сил сражаться с превосходящим нас врагом.       Пока Кровер буравил взглядом блондина, судорожно размышляя, что ответить на сказанное, из-за угла очередной колонны здания суда вышло двое солдат, которые аккуратно, огибая ступеньки и резкие подъёмы, несли в руках носилки. Солдаты двигались со спины Фитча, поэтому Эрвин их сразу заметил, пока тот стоял в неведенье. Чем ближе они подходили, тем яснее можно было разглядеть очертания лежащего на носилках силуэта. Кровер, проследив за взглядом Эрвина, развернулся и теперь, прищурившись, тоже наблюдал за солдатами и их ношей. Из-под кучи одеял выглядывала лишь тонкая кисть, а из лица получалось разглядеть лишь курносый нос. Больше чем это Кровер разглядеть не мог, как бы не щурился. Но даже этого ему хватило, чтобы не на шутку разозлиться. Та, кого он так отчаянно пытался уничтожить, жива здорова и достаться этому соплежую Эрвину. Проигрывать этому смазливому юнцу, который так нагло постоянно влезал в его планы, было для него омерзительно.       — Что ж, прошу простить меня, главнокомандующий Кровер Фитч, — нарочно подчёркивая своё почтительное обращение к нему, разглядывая перекошенное от злобы выражение своего собеседника, которое так навязчиво слегка вылезало на поверхность лица. — Я должен ехать.       — Рад был с вами встретиться, Эрвин Смит — чуть ли, не шипя от злости, но стараясь сдерживать привычное расслабленное поведение, ответил Фитч. — Удачи вам добраться до места назначения в целости и сохранности.       Эрвин резко развернулся и направился вслед за солдатами, которые уже погружали носилки внутрь небольшой каретки, что уже как минут пятнадцать ожидала в центре площади. Белая фигура доктора крутилась там же, но как только он завидел главнокомандующего в непосредственной близости от себя, тоже принялся залезать в узкую дверь повозки. Эрвин остановился прямо перед ней, придерживая в руках деревянную створку, и вдруг снова повернулся, теперь пронзая серьёзным буравящим взглядом голубых глаз до сих пор стоящего на ступенях грузного мужчину. Встретившись с ним глазами, он снова отвернулся и уже окончательно скрылся за тонкой дверью.       Рука кучера взметнулась, принуждая серых лошадок к движению, те, громко заржав, медленно, а потом всё ускоряясь, начали тащить за собой повозку. Каретка так же быстро последовала за ними, скрипя колёсами, и вот уже через пару минут скрылась за поворотом, пока главнокомандующий Военной полиции, уже не скрывая своего отвращения, пристально наблюдал за удаляющимся экипажем.       — Чёртов сукин сын, — процедил мужчина себе под нос, закуривая толстую сигару, которая быстро вспыхнув начала распространять вокруг себя клубы белого дыма и едкого запаха.       — Главнокомандующий Кровер Фитч, ваш приказ выполнен, — к нему подбежал солдат в идентичной форме.       — Всё готово? — переспросил он.       — Так точно, — отдавая честь, ответил солдат.       — Только опробуйте обосраться в этом деле, — процедил он сквозь зубы, туша недокуренную сигарету носком ботика, вдавливая её в мелкую каменную крошку. К дверям подъехала ещё одна повозка и Кровер резким шагом засеменил к ней, скрываясь внутри, но через пару секунд его потное лицо снова появилось из-за хлипкой дверки, ища глазами всё ещё стоящего солдата.       — Чтобы через полтора часа был у меня с подробным докладом, — рявкнул он, молниеносно захлопывая дверь. Карета слегка дёрнулась и пару минут так же быстро скрылась в дали.              Эрвин вместе с доктором Миллером уже как пол часа неслись по узким улочкам, то выезжая на широкие проспекты, то снова ныряя в закоулки. Ехали в тишине каждый погружённый в свои мысли, Миллер, насупившись, о чём-то думал, снова и снова переводя свой взгляд на лежащую перед ним на противоположном сидении закутанную фигуру, а Эрвин, пристально вглядываясь в ночную темень, разглядывал мелькающий за стеклом пейзаж.       Два года назад, этот город выглядел совершенно иначе, богатый район, широкие украшенные улицы, томно разгуливающие пары, одетые в роскошные вычурные наряды, сверкающие лавки, забитые всяким ненужным красивым барахлом, ломящиеся полки еды и бегающие вокруг своих посетителей толстые торговцы, пытающиеся всем угадить и впихнуть свой товар. Сейчас же город сложно было отличить от трущоб, какие были ещё в Шиганшине, до трагедии два года назад. После падения стены Мария всё население с её территории хлынуло за стену Розу, аналогично и её предыдущие жильцы старались пробраться как можно дальше от титанов, поближе к столице. Широкие проспекты сменились плотными застройками, между стоящих тесными рядками серых стен домов, в тёмных глубоких щелях начали мелькать тощие фигуры, замотанные в старую рваную одежду, прячущиеся глубине от частых солдат, да и от обычных прохожих. Именно такие люди, те кто не смогли найти себе применение в новой суровой действительности, становились «добровольцами», которых отправляли в нескончаемое количество освободительных миссий, зачастую и не всегда по своему желанию. Многие из них не хотели мириться с участью быть съеденными и поэтому выбирали единственный оставшийся путь грабежей и разбоев. Всё чаще в крупных городах происходили перестрелки, ещё чаще пропадали идущие обозы торговцев, ещё чаще наутро находили трупы людей, случайно попавших под руку какой-нибудь ночной нежити или, наоборот, до неузнаваемости изувеченные тела бандитов, которым не повезло нарваться на «вражескую» группировку. Люди, зажатые в одном углу с постоянным чувством угрозы над головой, были готовы самолично перегрызть друг другу глотки, лишь бы отсрочить своё жалкое существование на пару минут подольше.       Эрвин вылез из своих мыслей и снова огляделся по сторонам, пытаясь понять, где сейчас они едут. Их повозка медленно тянулась по узкому переулку, постоянно меняя направление. До погран пункта оставалось недолго, метров 500-600, минут 8-9 езды при таком темпе. С наружи всё было спокойно, на всём пути их даже никто не притормозил.       Неужели проблем с выездом из города и правда не будет? Если сейчас их спокойно пропустят через ворота, то все его переживания были не оправданны, — промелькнуло в мыслях Эрвина. Хотя обычно его чутьё на затаившегося в кустах врага никогда не подводило.       Резкий хлопок, эхом отражающийся от серых зданий, нарушил ночную тишину, лошади заржали, что-то, совсем рядом, громко хрястнуло и карета медленно начала останавливаться.       — Что такое? Вы тоже это слышали, Эрвин Смит? — чуть ли, не подпрыгивая на месте, с вытянутым от волнения лицом, зашептал Миллер.       — Да, слышал, — медленно проговорил мужчина, прислушиваясь к остальным звукам с улицы, но было тихо.       — Лучше отсядьте подальше от окна, доктор Миллер.       Эрвин, под углом через мутное стекло оглядел крыши домов и тёмные переулки, но то, что он успел рассмотреть, не отличалось от того, что он видел и час, и пару минут назад. Быстрым движением он перескочил на противоположное место, размещаясь рядом с лежащими носилками, снова прислушиваясь к ночным звукам, но снаружи было так же спокойно, казалось, что совершенно ничего и не произошло, а этот неожиданный хлопок был лишь галлюцинаций заскучавшего разума. Эрвин аккуратно отодвинул специальную створку, отделяющую их от кучера, так что теперь можно было увидеть, что с ним, наконец, стало и узнать, почему они остановились. Но привычной спины мужчины, который управлял повозкой видно не было, две гнедые лошадки мирно стояли на месте, фыркая и переступая с ноги на ногу. Глаза начали привычно оглядывать всё вокруг, пытаясь заглянуть ещё дальше, чем позволяла эта небольшая щёлка. Но тут окошко погрузилось в тень и сбоку выплыло чьё-то лицо. Эрвин слегка отпрянул от окна, разглядывая появившегося мужчину. Это был их кучер. Он извиняюще улыбался, поглаживая усы.       — Прошу прощения, Эрвин Смит, похоже на кочке колесо раскололось, придётся менять. Вы же знаете, дороги нынче не очень, — начал растерянно объяснять он.       — Да, конечно. Мы подождём, — успокаиваясь и отползая от окошка, проговорил блондин. Видимо непредвиденных остановок им было всё-таки не избежать, но это была в полне реальная ситуация, учитывая, что дороги и правда находились сейчас в ужасном состоянии. Замена колеса займёт где-то минут 7 и тогда уже можно будет снова продолжать двигаться по запланированному маршруту. Вдруг где-то в отдалении, опять раздался резкий хлопок, так же быстро сходя на нет, опуская повозку в леденящую жилы тишину. Эрвин оглянулся, рассматривая сквозь окна серые домики, но вновь ничего не заметив, отодвинулся от стекла. Чёрт знает, что могло происходить в этом городе тёмными ночами. Но тут, не успев плотно закрыть створку, взгляд выхватил фигуру кучера, которая ещё не успела скрыться из виду. Только вот теперь облик мужчины был совершенно другим. Лицо осунулось, кожа быстро белела, в глаза, мутно уставившись прямо перед собой, смотрели куда-то сквозь, с губ исчезла тёплая улыбка, уступая место стиснутой гримасе. Из уголка рта полилась тёмная струйка и мужчина резко завалился вперёд. Теперь можно было разглядеть заплывшую кровью спину, в центре которой зияло небольшое отверстие, от которого волнами расползалась тёмная жидкость. Значит, стреляли всё-таки в них. Эрвин быстро проследил в направлении, из которого могла прилететь пуля, рассматривая скрывавшиеся в ночи очертания крыш, но разглядеть что-либо не получалось.       — Эрвин, посмотри — его окликнул встревоженный голос Миллера, который сейчас завороженно рассматривал что-то в окне. Блондин, мгновенно подтягиваясь обратно к окну, проследил за взглядом доктора и теперь тоже увидел три тёмные фигуры, которые, скрываясь на фоне таких же чернеющих силуэтов блёклых застроек, летели прямо к ним.       — Они используют УПМ, — теперь уже шёпотом сказал доктор, продолжая наблюдать приближение неизвестных.       — Вижу, — мрачно процедил Эрвин. Видимо проблем им всё-таки не избежать.       Он внимательно с ног до головы рассматривал приближающихся к ним людей. Движения были рваными, но достаточно быстрыми. На УПМ они передвигались чуть лучше среднего, но с мастерством разведкорпуса точно не сравниться. У одного из них мелькнуло что-то за спиной, похожее на ружьё. Сколько их было? Трое? Или может за ними сейчас сквозь прицел наблюдал ещё один стрелок. Оружие судя по всему тоже было необычным. Застрелить человека с такого большого расстояния, не каждое ружьё было на это способно. По их ничем не примечательной одежде можно было сказать, что именно так выглядели обычные негодяи, которые сейчас часто попадались на глаза военной полиции, после краж и грабежей обозов. Вот только их каретку трудно было назвать обозом. По внешним признакам их повозка была больше похожа на разваливающееся корыто, от которого вряд ли чем-то можно было поживиться. Чтобы убить весь экипаж, достаточно просто обстрелять карету с разных сторон, но они этого не сделали, наоборот, выдали своё место положение, решив спуститься к карете. Это нападение было явно не ради грабежа или убийства. А это значит их главная цель? Блондин мельком глянул на тихо лежащий силуэт.       Три фигуры уже на столько близко подошли, что теперь можно было отчётливо разглядеть их одежду и лица. Эрвин быстро закрыл шторку на окне, Миллер аналогично повторил это и со второй дверью. И теперь они наблюдали за бандитами, слегка оттягивая ткань, в образовавшуюся щёлку. Те уже успели чуть ли не в плотную подойти к повозке, остановившись около лошадей, издалека рассматривали тело убитого мужчины, тихо перешёптываясь. От троицы отделилась одна фигура, которая начала обходить карету с другой стороны, заходя с противоположной стороны.       Доктор Миллер, быстро закрыл свою дверь на небольшой шпингалет, Эрвин одобрительно кивнул, продолжая наблюдать за оставшимися двумя людьми, которые заходили с его стороны. Когда они подошли совсем близко, блондин уже окончательно спрятался за шторку, теперь доверяясь только своей интуиции. Тихие шаркающие шаги остановились прямо напротив него. Тишина. Оглушающая тишина неизвестности, пара секунд в ней растягивались в часы мучительного ожидания. Враг затаился, что, казалось, что его там и не было. Только шестое чувство чуть ли не орало, дорисовывая картинку замерших бандитов за этой тонкой деревяшкой.       Дверь резко распахнулась, влетая в один из силуэтов, что остановился прямо перед ней, награждая сильным, сбивающим с ног ударом. Мужчина отлетел, падая на землю, а из-за створки, уже висевшей на одной петле, выскочила тёмно-зелёная фигура, моментально подлетающая ко второму человеку. Тот слегка отступил от неожиданности, но быстро опомнившись, встал в боевую стойку, закрываясь от последующего тяжёлого удара. Быстро опомнившись, он выпрямился и нанёс ответный рывок, но его рука пролетела мимо, рассекая воздух. Но вот удар Эрвина достиг своего логического завершения, прилетая прямо в челюсть нападавшего. Тот громко крякнув от боли, отлетел, протирая штанами мостовую, роняя из рук чёрный пистолет, который бренча о камни отлетел далеко от него. Но к этому моменту уже очухался второй преступник, и Эрвину пришлось резко менять позиции, чтобы укрыться от свистящего удара в спину. До мужчины донёсся отдалённый звон бьющегося стекла, но посмотреть, что сейчас происходит с оставленными им пассажирами повозки он не мог, так как при любой попытке отвести взгляд, один из кулаков его соперников проносился рядом с ним до неприличия близко. Эрвин монотонно укрывался и атаковал, искал слабые места и наносил тяжёлые удары, вырубая, то одного, о второго, расчётливо маневрируя между двумя соперниками, изматывая и ослабляя их. Ему хватило пары секунд, чтобы понять их технику боя и теперь оставалось дело за малым. Найти подходящий момент.       И вот он нанёс одному из мужчин окончательный финальный удар, сбивая того с ног. Оставшийся преступник уже перестал нападать и теперь стоял на недосягаемом расстоянии, из-под лобья наблюдая за Эрвином, быстро бегая взглядом, смотря то но лежащего товарища, то снова поднимая глаза на блондина. Со стороны дороги раздались чьи-то крики и звонкий топот солдатских ботинок. Эрвин отвёл взгляд от бандита и увидел бегущих к нему по каменной мостовой людей. Мужчина тоже оглянулся и, быстро оценив плачевность их положения, скачком подбежал к своему напарнику, поднимая того с брусчатки.       — Глер, валим, — рявкнул он в сторону повозки и не дожидаясь ответа, вместе с кое-как оклемавшимся товарищем побежал, вытягивая тросы, скрываясь в тёмной подворотне.       Эрвин резко развернулся, наконец-то теперь он может рассмотреть всё, что происходило за его спиной. Вторая дверь повозки была чуть ли не выдрана с корнем, окно разбито, мелкое стекло валялось там и тут слабо поблёскивая острыми гранями. Доктор Миллер сидел, вжавшись в противоположный угол, его руки были все изрезаны, а рубашка и халат вымазаны в багровых пятнах. На противоположной стороне замерла рыжеволосая девочка с ружьём в руках, так же замерла и стоящая напротив неё фигура мужчины в чёрном. Они молча глядели друг на друга, не двигаясь, казалось, даже не дыша, буравили друг друга взглядами. Шум и топот солдатских ботинок с каждой секундой нарастал, вынуждая бандита действовать первым, он вышел из ступора и резко было дёрнулся в сторону.       — Стоять, я буду стрелять — низким голосом выкрикнула девушка, судорожно переминая в руках ружьё, она чуть-ли не прыгнула вслед за тёмной фигурой, вовремя зависая на краю сиденья. Эрвин, видя это, постарался медленно пройти как можно левее повозки, тихо, стараясь не привлекать на себя внимание, но при этом и не теряя два силуэта из виду, чтобы попытаться перехватить преступника, если тому всё-таки удастся сбежать от пули.       Мужчина так же резко остановился, снова продолжая сверлить взглядом девушку, его глаза судорожно метались туда-сюда, а лицо выражало полную растерянность и неконтролируемость ситуации, но вдруг он злобно ухмыльнулся, выглядывая из-под чёрных полей своей шляпы, теперь зыркая на Эрвина сквозь разбитую повозку и рывком выкинул левую руку. Раздался свист тросов, и фигура мгновенно рванула куда-то в сторону. Прогремел выстрел, ружьё отдачей повалило девушку назад, на пустые носилки и разбросанные в разные стороны одеяла. Эрвин тоже метнулся на другую сторону, но, когда он добежал до противоположного края повозки, след мужчины уже простыл. Тёмные подворотни, которые казались такими безмолвными до нападения, теперь укрывали в себе преступников, обретая запах опасности.       К блондину подбежало трое запыхавшихся солдат.       — Здравия желаю, — отчеканил один из них, отдавая честь при виде Эрвина. — Я Том Гросс, мы слышали выстрелы. Потрудитесь объяснить, что здесь произошло — продолжил он, теперь через плечо беглым взглядом окидывая труп кучера.       — Их было трое, мужчины лет 30-45, одетые в чёрное. У одного из них было ружьё, они подстрелили кучера и напали на нас. Для передвижения использовали УПМ, двое скрылось в том направлении, — хрипло процедил Эрвин, бросая взгляд на тёмные улицы, — другого я думаю вы видели.       — Майк, Клэйтон — обратился Том к двум, стоящим за его спиной солдатам. — Обследуйте те направления, от нападавших могло что-то остаться, — он запнулся, над чем-то размышляя, — кто-то из вас сообщите в штаб о случившемся. Быстро.       Снова отдав честь, военные рванули кто-куда, покидая пустынную площадь. А Эрвин, пытаясь избежать продолжения мини допроса, развернулся и пошёл обратно к повозке. Доктор Миллер всё ещё сидел в углу, теперь перебинтовывая руку, от куда-то взявшимися бинтами. Маленькая рыже-волосая девочка сидела с ним рядом, помогая тому с повязкой, плотно укладывая на порезы белую ткань.       — Как вы доктор Миллер? — с небольшим волнением спросил Эрвин.       — Жить буду, — тускло улыбаясь, ответил он, — пара царапин, пустяки. Он снова опустил голову, пытаясь перенять свою перевязку из рук девушки, ненавязчиво забирая у неё бинт. — Если бы не вы, было бы намного хуже.       — Петра, ты как?       — Всё хорошо, Эрвин Смит — быстро пролепетала она, но тут же взгляд её потускнел, и грустно понурив головой девушка продолжила. — Извините, я не смогла задержать преступника.       — Ничего, — растянуто произнёс Эрвин, он перевёл взгляд на валяющееся рядом ружьё. — У нас кое-что от них осталось — он продолжил разглядывать всё вокруг, теперь рассматривая проломленную дверь и место, на котором совсем недавно стояла тёмная фигура, сейчас на мостовой от неё осталось лишь тёмное пятно чего-то бурого.       — К тому же ты его успела ранить, — задумчиво словно у себя в мыслях проговорил он.       Девушка проследила за взглядом Эрвина, теперь тоже рассматривая появившуюся дорожку из капель крови, и облегчённо выдохнула.       — Эрвин, послушай, — тихо, смотря прямо в глаза, вдруг зашептал уже оправившийся от испуга доктор, — это конечно хорошо, что в такой ситуации вместо безвольной девочки оказался сильный солдат, способный обезвредить преступника, — он посмотрел на Петру и сбивчиво продолжил. — И, как я понимаю, ты знал о возможном нападении, и эта неожиданная подмена была частью твоего очередного виртуозного плана, но могу я тогда узнать, где сейчас мой пациент?       Блондин перевёл взгляд на врача, рассматривая его встревоженное лицо с редкой испариной на лбу.       — Не волнуйтесь доктор Миллер, она в надёжных руках и сейчас, как и было запланировано, на пути к разведкорпусу — серьёзно произнёс он, тоже переходя на тихие тона, глядя мужчине прямо в глаза.       — Эрвин Смит, — раздалось вдруг за его спиной.       Блондин обернулся, позади него стоял всё прежний солдат.       — Извините, но поехать дальше вы не можете, вам и вашим пассажирам необходимо пройти с нами и дать подробные показания о том, что здесь произошло, поэтому прошу поехать с нами.       — Хорошо, — совершенно безразлично ответил мужчина. Он помог вылезти из разбитой кареты доктору, рыжеволосая девушка же сама прыжком выскочила через оторванную дверь и теперь они молча шли к неожиданно появившейся на мостовой новой повозке, без крытого верха, делая её больше похожей на обычную телегу, оставляя удивлённых солдат обступивших разбитую карету и уже остывший труп кучера.              По тёмным переулкам, гулко стуча колёсами, двигалась ветхая телега, запряжённая маленькой худой серой лошадкой, которая, еле-еле переваливая ноги, тянула за собой тяжёлую ношу. На краю небольшой деревяшки сидел мужчина, он кутался в широкий воротник вперемешку с серым шарфом, полностью пряча в нём своё лицо, тёмная, потёртая на локтях куртка полностью скрывала его фигуру в ночи. Он изредка подстёгивал лошадь, лишь бы она не останавливалась, ведя её прямо к огромным воротам, что словно чёрная дыра зияли у подножья огромных серых стен. Позади мужчины сидела такая же закутанная в спасающую от ночной сырости куртёнку женщина, сквозь толстые линзы очков она пристально вглядывалась в уже отчётливо горящий рядами огоньков проходной пункт, через который им предстояло проехать. На телеге расположилась огромная копна жёлтого сена, которое распыляло вокруг себя благоухающий аромат сухой травы, перемешанный с ароматом полевых цветов. Хотелось полностью зарыться в этом запахе, и пролежать так, окутываясь в колючее одеяло всю эту безоблачную прохладную ночь, разглядывая звёзды в непроглядной черноте небосклона и так же встретить полыхающее зарево восхода солнца, просыпаясь от первых льющихся на лицо лучиков света.       Повозка медленно подкатилась к единственной преграде, что мешала пройти сквозь эти стены — массивный шлагбаум, который преграждал чуть ли не весь проход, мешая свободному проезду. Рядом стоял небольшой домик, больше похожий на будку, его дверь резко распахнулась и из неё навстречу повозке выскочил солдат.       — Стоять. Кто такие? Цель поездки? — басом отчеканил он. За его спиной в маленькой коморке сидело ещё трое человек вокруг небольшого столика, на котором, кое-как умещаясь, помимо пары бутылок спиртного были и небольшие колоды карт и судя по всему неожиданные посетители прервали самый разгар карточной баталии. Мужчина на повозке молчал, явно не собираясь отвечать на вопрос, поэтому после секундного неловкого молчания с заметным возбуждением заговорила женщина.       — О, я мисс Кларк, а это мой муженёк. Вы уж извините, он весьма неразговорчив. Мы приезжали в Гермин, чтобы продать наши скромные пожитки, да и часть того, что успели вырастить. Что смогли, то продали, и вот сейчас решили возвращаться обратно домой — затараторила она.       — Приказ был, никого из города не выпускать — сурово произнёс он. — Поворачивай те как вы домой, мамаша.       — Но подождите, нас дома ждут дети. Они дома, совсем одни — снова без умолку, ещё больше волнуясь, начала женщина.       — Я же сказал…       Но закончить ему не дали. Где-то в отдалении, но, казалось, совсем рядом послышались громкий хлопок. Солдат притих, так и не договорив фразу, начал вслушиваться в ночную тишину.       — Том, что там? — из-за его спины высунулись удивлённые лица солдат. Мужчина развернулся к ним, но ничего не ответил, видимо размышляя был ли это реальный звук или просто ночной глюк. Но сейчас было так же тихо, город беззвучно спал, утопая в ночи, как и прежде.       — Показалось — отрезал он, снова возвращаясь к ночным гостям и уже было открыл рот, чтобы ещё раз приказным тоном, не вдаваясь в причины, выпроводить их восвояси, но тут раздался второй не менее громкий хлопок, режущий установившееся спокойствие.       — Похоже на выстрелы, — рывком процедил он. — Майк, Клейтон, за мной.       С преступной, знакомой всем группировкой, уже как год орудующей в городе знакомы были все из полиции. До этого спокойная и размеренная жизнь военных теперь сталкивалась с грабежами, нерасследованными убийствами, неожиданно появлявшимися изуродованными телами в тёмных переулках и с непредотвратимыми перестрелками, в которых погибало много новеньких солдат. Народ волновался, всё чаще и чаще поднимая вопрос о бездействии и неопытности военной полиции, которая не могла защитить горожан от такой простой на первый взгляд угрозы. У Тома были свои тёрки с бандюганами, но грезящая мечта о повышении, которая могла стать явью, если он поймает хотя бы парочку отморозков, толкала его поднять с места уже немного шатающихся на ногах товарищей, оставить свой пост и броситься на звук в темноту.        — Дрейк, будешь за главного — лишь успел крикнуть он и вот уже с громким гулом шлёпающих сапог трое солдат скрылись за поворотом очередного плотно застроенного квартала.       Из будки выплыл четвёртый, до этого незаметный за широкими спинами мужчина. Он покачивался уже намного явнее, поэтому кое-как облокачиваясь на дверной косяк чуть-ли не кубарем выполз за порог.       — И что вам надо? — растянуто и заплетаясь, неестественно громко прокричал он.       — Нам бы выехать из города до дома — не теряя надежды, снова залепетала женщина.       — Аааааа, домой хотите, так что ж вы сразу не сказали. Щас щас.       Мужчина, шатаясь, принялся медленно оттаскивать шлагбаум, освобождая дорогу. Протащив половину пути, он чуть не рухнул и знатно выругавшись, кинул бревно на середине дороги. Но так как повозка была достаточно маленькой. Проехать даже через это небольшое образовавшееся отверстие она могла.       — Давайте, катитесь уже — залепетал солдат, усаживаясь на поваленный шлагбаум, уже чуть-ли, не засыпая прямо на нём.       Мужчина на повозке, взмахнул хлыстом и ловко огибая валяющееся бревно принялся ехать через ворота. Пьяница теперь уже казалось не обращал на них никакого внимания и громко напевая что-то себе под нос, даже не закрыв обратно шлагбаум, шатаясь побрёл обратно в маленький домик. Из-под стога сена раздались какие-то невнятные звуки, на что ежесекундно отреагировала сидящая в повозке женщина, быстро метнувшись к жёлтой траве, но этого уже никто не заметил и реальное содержание повозки так и осталось для всех незамеченным.       Они чуть отъехали от главных ворот, уже полноценно перебираясь на территорию стены Роза, теперь ничто не могло им помешать продолжить свой путь. Мужчина, продолжая изредка подбивать лошадку, вдруг оглянулся назад, мелькая тёмным взглядом, разглядывая такую же тёмную фигуру сидящую к нему спиной.       — Эй, четырёхглазая, когда это мы с тобой успели породниться? — недовольно спросил он, закатывая глаза.        Женщина оторвалась от стога сена и с явно наигранным недовольством в голосе зашипела в ответ.       — Мог бы мне и подыграть для приличия, если бы не эта суматоха, нас вообще могли бы не пропустить.       Женщина начала стягивать с себя кучу слоёв одежды, что до этого прятали её ещё юную фигуру и личико, придавая им более взрослый облик. И вот на мужчину смотрело уже давно ему знакомое лицо с весёлыми искорками в глазах, что мелькали сквозь прозрачные стёклышки, с вечно неугомонными копнами волос, выглядывающими из-под одежды.       — Я в актёры не нанимался, — тихо фыркнул он и отвернулся, принимаясь тоже стаскивать с себя ненужную одежду.       — Ну вот тогда, Леви, тебе придётся смериться с тем фактом, что ты у нас теперь человек женатый — задумчиво растянула девушка, заканчивая фразу резкой волной смеха, снова повернулась к стогу и начала быстро искать то, что было спрятано в нём. Раскидав чуть-ли не по всей повозке траву, из глубин стога вдруг показалась сначала рука, а потом и лицо мирно спящей девочки. Ханджи аккуратно подтягивая к себе за носилки уже полностью вытянула её тело из этой ненадолго ставшей идеальным укрытием травяной берлоги. Она достала из-за пазухи флягу, и вновь аккуратно приподнимая девочку за плечи, влила её в глотку живительной влаги со странным вкусом намешанных в ней лекарств.       — Слушай, Леви, через сколько примерно бы будем в Клансе? — не оборачиваясь, спросила она.       — Пол часа где-то, там лошадь поменяем и одежду — тихо произнёс он. Хаджи тихо засмеялась, нарочно дразня мужчину.       — Вещички чужие жмут, что аж переодеться решил? — ехидно залепетала она, но ответной реакции она не дождалась. Мужчина, казалось, не слышал её, отвечая молчанием, но Ханджи ответа и не ждала, как ни в чём не бывало продолжила болтать дальше.       — Вообще скажи спасибо Петре, если бы она не была в городе, не знаю от куда бы Эрвин достал нам столь подходящий маскарад. Нам бы ещё водой бы запастись потом, да и…- она болтала без умолку, перескакивая с темы на тему, а иногда вновь подскакивая к спящей девочке то с фляжкой, то ещё с чем-то. Колёса, тихо скрипя, то стучали об редко появляющуюся брусчатку или мелкие камни, то тихо шелестели о влажную землю. Повозка выехала за пределы всех городских массивов и теперь медленно тащилась, огибая плотно засеянные поля по небольшой просёлочной дороге, граничащей с лесом. От плотных рядков деревьев тянуло сыростью и лесной свежестью, где-то в траве щёлкали сверчки, навевая мысли о забытом путниками сне. И вот буквально через пару минут и резвая болтовня девушки стихла, меняясь на редкие посапывания, окончательно давая волю тихим звукам этой шумной ночи. Яркая, как солнце, луна, но в отличие от него ничего не согревающая, тускло освещала путь этой неумолимо двигающейся вперёд повозке.