Маримо из трущоб

Уже утром Зефф и Санджи собрались к тому самому Михоуку с помощью со сбором яблок, но на лице завитушчатого не было ни намека на радостную гримасу от этого. Словно ему только что сказали, что он будет жить в деревне с этим мохоголовым кретином в одном доме всю оставшуюся жизнь. Из-за старика шли они довольно медленно, так как тот прихрамывал на одну ногу и недовольно бубнил из-за этого под нос, чему парень, несомненно, радовался, ведь это последние минуты перед тем, как он увидит этого чертового Маримо снова. Словно чувствуя, о чем думает Санджи, мелкие порезы на ногах дали о себе вспомнить и стали немного пульсировать. Несколько пластырей с милыми рисунками покоились на особенно больших ранках, а маленькие почти зажили и исчезли из виду. Вскоре старик указал пальцем на дом, куда они направляются и Санджи мысленно молится за себя. Во дворе этого дома уже кто-то был, если парню не изменяет его зрение. Три разноцветные макушки: зеленая, розовая, и обычная черная. «Как три шарика мороженого разных вкусов» — нелепо думает про себя блондин, хихикнув себе под нос от этой мысли. Мужчина лет пятидесяти, с той самой черной макушкой, встречает их у ворот и приветственно улыбается, крепко пожимая старшему блондину руку. — Санджи! Ты так подрос, — подмечает Михоук, оглядывая того с головы до ног. — Давно тебя не видел. Санджи кивает и также здоровается, явно пытаясь делать вид, что он помнит этого мужчину, который когда-то мелькал в уголках воспоминаний его детства. После за спиной появляется прекрасная дева с длинными розовыми волосами, что были заплетены в пышные косы; явно для того, чтобы они не мешались. Она также приветствует гостей, а Санджи с особенно яркой улыбкой отвечает ей тем же. Кажется, она тоже появлялась в детстве, но он не особо ее помнит; хотя он благодарен Михоуку, который повторно представляет девушку: оказалась, что это сестра того остолопа, Перона. — Рад вновь познакомиться, Перона-сан, — Санджи, как истинный джентельмен, осторожно пожимает хрупкую на вид ладошку девушки, мило улыбаясь, на что Перона также улыбается в ответ, но долго держать свою ладонь парню не позволяет. В этот момент Санджи думает, что не зря не стал целовать тыльную сторону ладони девушки, иначе все бы могло дойти до звонкого и не очень приятного леща. И вскоре, как наступающий кошмар, улыбка пропадает с лица бровастого, когда в проеме наконец появляется виновник молочной ситуации. Тот выгибает бровь, глядя на «друга детства» и устремляет взгляд на ноги, где должны были быть порезы, но вместо них сейчас там лишь разрисованные всякими милыми рисуночками детские пластыри. — Миленькие пластыри, — говорит тот басистым голосом и хихикает про себя, прикрывая рот сжатым кулачком, на что тут же получает гневный взгляд обладателя этих самых пластырей, который зеленоволосый сразу же игнорирует. — Мистер Зефф, доброе утро. — Здарова, Баклажан, — словно какой-то ковбой или просто не знающий манер человек, беззаботно здоровается старик, и только потом они все благополучно заходят во двор. Дворик был явно почище и побольше, чем у старика Зеффа. Сразу видно, кто ухаживает за своим хозяйством, а кто… Санджи не будет озвучивать это, чтобы избежать возможных тумаков дедули. — Вы завтракали? Можем выпить немного чаю перед работой, будет тяжеловато, — предупреждает Михоук, улыбнувшись гостям и пропуская всех в дом, на кухню, где Перона тут же начинает крутиться по ней, словно заводная игрушечная балерина, раздавая всем кружки и чайные ложечки. Зефф соглашается и вскоре у этих двоих заводится тема про хозяйство и всякое такое, о чем могут разговаривать только они. Перона продолжает крутиться и ходить туда-сюда, накрывая на стол к завтраку; и только двое упрямых парней, сидящие друг на против друга, сверлили друг друга взглядом, сложа руки на груди. Первым не выдержал Санджи. — Чего ты уставился на меня, молочный истребитель? Я тебе экспонат в музее что-ли? — возмущенно цыкает на того блондин, явно пытаясь втереть чувство вины за ситуацию с бутылкой. Но Зоро словно железнобетонная стена. — Да вот, думаю над твоими бровями, — улыбается зеленоволосый, щурясь хитро и с ухмылкой. Санджи тут же поднимает ладонь, закрывая ее, но пальцами чешет макушку, делая вид, что совсем не прикрывается от взгляда этого придурка. — Зачем ты о них думаешь? — С детства размышлял : настоящие ли они или ты рисуешь их по утрам? — Зоро! Это неприлично, — тут же отчитывает своего брата Перона, на что лишь получает высунутый язык, словно Зоро был каким-то маленьким непослушным мальчиком. А может так и есть… Лицо тут же немного краснеет, а парень фыркает в сторону Зоро, кривя недовольно губы и не упуская возможности кинуть колкость в ответ. — Волосы ты тоже подкрашиваешь каждый месяц? Но зеленоволосый даже не злится, наоборот, ухмыляется сильнее, ведь блондин продолжает прикрывать ладонью свою бровь-завитушку, а с щек не пропадает легкий смущенный румянец. — Конечно, специально для тебя. Санджи давится. И что это сейчас было? Флирт? Или нововыученный стеб? Санджи не замечает, как щеки краснеют сильнее, а Зоро от такого зрелища заливается бархатистым, но противнейшим и шкодливым смехом на свете в данный момент. Санджи лишь замахивается на того, словно хочет стукнуть, на что зеленоволосый инстинктивно реагирует, уворачиваясь в сторону, но ржать не перестает. — Завались! — ворчит на него блондин, отпивая фруктового чая с кружки, который приготовила для него Перона. Мысли о Пероне заставили бы Санджи нежно улыбнуться, вспоминая милое личико девушки и так подходящие для него розовые длинные волосы, словно большая очаровательная куколка, но смех чертового Маримо заставляет блондина сразу же забыть об этом. — Хватит ржать, пора за работу, — бурчит старик, допивая свой чай, хотя Санджи казалось, что его налили только что. Или это Мохоголовый отвлек его? Не успев даже отпить немного, Зоро уводят за ухо на улицу, как вредного мальчишку, пока тот немного морщится и шипит, явно нагибаясь в спине, чтобы старикашка спокойно доставал до его уха. — Успеешь пообщаться с моим мелким Баклажаном, — говорит тому Зефф, хрипло посмеявшись и оглянувшись на своего внука. — Давай быстрее! Иначе тебя точно также потяну. Не смея задерживаться, Санджи тут же вылетает из стола.

***

Санджи не ожидал, что деревьев с яблоками будет настолько много… Было несколько рядов яблонь, которые так и кишили спелыми яблоками, которые действительно пора собрать. Немного разочарованно оглядев яблочный садик, парень принялся за работу вместе с остальными. Все начали с самых близких деревьев, чтобы идти по рядкам и таким образом дойти до последнего. Но это явно будет не сегодня. — Слушай, Завитушка... — к Санджи присоединяется Зоро, поставив ведерко возле соседней яблони. Блондин специально начал собирать яблоки подальше от всех, чтобы немного отдохнуть в одиночестве и спокойно собрать плоды (на что он, конечно, не подписывался, но с дедулей невозможно ссориться). Он не ожидал, что этот придурок присоединится к нему. — Я тут слышал, что ты живешь в городе. Это правда? — А тебе какое дело, Маримо? — скорее как подкол, нежели обычный вопрос, бросает парень и щурится в его сторону подозрительно, бросая очередное яблоко в свое ведро. Зоро упрямо молчит, словно думает, начать ли говорить или замять это, будто ничего и не было. Да что это с ним? — И как там… ну, в городе? — снова спрашивает зеленоволосый, но он даже не смотрит на Санджи. Почему? — Это допрос? Зоро вздрагивает и устремляет свой взгляд на парня, наконец посмотрев на него. В его глазах читалось искреннее любопытство. — Забудь, — зеленоволосый резко холоднеет, вновь продолжая собирать яблоки и снова упрямо молчит. Кажется, Санджи его чем-то задел. — Мне нравится жить в городе, — вдруг произносит Санджи, сдаваясь, на что Зоро вновь удивленно раскрывает глаза, посмотрев на блондина. — Там есть все, о чем я мечтал: работа, на которой я хотел работать, городской шум и, конечно же, красивые девушки! От последнего Зоро кривится, словно его заставили съесть целый лимон с кожурой и проглотить разом. — Ты никогда не был в городе, Маримо? — спрашивает завитушчатый, глянув на Зоро, что вновь не смотрел на него. — Давно был. — Почему не переедешь? Парень молчит, не желая признавать, что ему немного… страшно? Страшно ехать в город, где люди явно выглядят в десять раз образованнее, которые одеваются лучше, которые знают все эти правила и элементарно умеют пользоваться электронным способом оплаты в магазинах, а он что? Он всю жизнь прожил здесь, в деревне, как обычный деревенский мальчик, что умел только гулять по улицам с палкой в руках и играть с такими же другими мальчишками. Не считая Санджи, у которого, кажется, с самого начала душа была расположена к городской жизни. Город и деревня словно две стороны: как добро и зло, как белый и черный, как солнце и луна — настоящие противоположности. И из-за этого между ними двоими словно огромная стена, которая не дает и шанса подпустить кого-то друг к другу. Зоро никогда не признает свой интерес к чему-то, ведь у Санджи одна реакция — дразниться. Таким образом лучше молчать, нежели чем-то интересоваться у этого смазливого. Ответа Санджи так и не услышал и за работой он даже не заметил, как день проходит за считанные секунды, и вот уже солнце хочет зайти за горизонт и окрасить небеса в розовые оттенки приходящего заката. — Пора закругляться, Баклажан, — слышит блондин со стороны, где старик Зефф собирал плоды с остальными. Зоро уже давно куда-то переместился и с ними его не было, как и Пероны, которая пожаловалась на боль в ногах. Блондин оставляет свое четвертое ведро яблок возле остальных, где было, кажется, в три раза больше. Было бы еще больше, если бы они не прерывались на перерыв от работы. — Думаю, мне и моему мелкому Баклажану, — большой палец устремляется в сторону внука и тот, недовольно надувшись, пихает дедушку в бок. — Пора на боковую. Завтра мы быстро управимся. — Спасибо за помощь, Зефф, — Михоук крепко пожимает руку старому другу и улыбается. — Перона и Зоро, кажется, вымотались, — взгляд перемещается с Зеффа на бровастого и мужчина резко вспоминает. — Санджи, заходи иногда к нам, Зоро будет рад тебя видеть. «Зоро будет рад тебя видеть». Будет рад видеть Санджи. Блондин хотел было спросить, что это значит, но из-за одной фразы, что забила его итак больную голову, даже не заметил, как они уже шли домой, оставляя все ответы в доме Маримо.