Маримо из трущоб

Следующий день начался таким же образом, как и предыдущий — со сборов яблок. Санджи заметил, что от холода в настроении Зоро с прошлого дня практически ничего не осталось, потому что тот снова пытался что-то выведать у него про городские обычаи и то, как там вообще живется. Наблюдать за этим, скрывать он не будет, было даже интересно и забавно. — А торговые центры там правда очень большие? — спрашивал Зоро с явным интересом, на что Санджи скрытно улыбался. Это совсем не тот Зоро, с которым они с детства привыкли драться, ругаться и ссориться. Этот Зоро был… необычным. Каким-то другим. — Ну я бы не сказал, но на первый взгляд да, большие. Я всегда теряюсь в них… — рассказывает блондин, улыбнувшись так по-нежному, словно его действительно расспрашивает маленький ребенок, что всего мира еще не видал и решил узнать это у мимо проходящего незнакомца. Вопросы о том, был ли Маримо где-то в городе он благополучно оставлял внутри своей головы, лишь бы не испортить эту идиллию их разговора. — Отец рассказывал, что там есть специальные заведения, где кофе делают. Кофейни. Я бы хотел сходить в одну из них. Или в бар… Такая редкость, как разговорчивый и спокойный Зоро, было действительно чем-то необычным. Санджи даже забылся в этом, не слыша ничего вокруг, хотя на фоне из разговора двое мужчин, Зефф и Михоук, хохотали с какого-то неактуального анекдота, который старик с миллионным процентом вероятности припас для своего друга до этого утра. О том, что блондин почти каждый божий день по утрам зависает в таких кофейнях, он тоже промолчит. — Тебе нравится какой-то определенный кофе? Это было ошибкой. — …А они разные что-ли бывают? Браво, Санджи. В голове у Санджи пролетает такой звук, сравнимый с позорным падением лицом в грязь. — Да, Маримо, они разные. Можешь просто… рассказать мне, как именно ты завариваешь кофе. — О… Ну, я не люблю, когда кофе горький, поэтому добавляю больше молока, — Зоро с невинно-задумчивым выражением лица рассказывал о процессе заваривания кофе, на что Санджи вновь не сможет сдержать улыбки. Он действительно умеет так спокойно разговаривать или просто повзрослел? — Отец пьет кофе без молока и сахара, я когда попробовал — чуть не умер! Он же горький до безумия… — То, что пьешь ты, называется латте, а то, что пьет Михоук — скорее всего американо. — По этим странным названиям и делают нужный кофе? Санджи угукает где-то в гуще кроны яблочного дерева; этот день шел немного продуктивнее и они уже почти закончили со всеми яблочными деревьями. Яблоки действительно были аппетитными и сочными, поэтому блондин даже не жалеет, что потратил свое время на их сборку. — Последнее дерево, ребята, осталось немного, — оповещает всех присутствующих в саду Михоук, направляясь прямиком к нему. — И все будут свободны. — Наконец-то! — радостно воскликнула Перона, стирая тыльной стороной ладошки выступающий пот со лба. Санджи даже немного расстраивается, ведь единственная причина, почему они с Зоро смогли неплохо поговорить — совместная работа в яблоневом саду. Вряд-ли яблоки снова вырастут за ночь для того, чтобы вновь их собрать, но Зоро практически сразу придумывает продолжение этим разговорам. — Слушай, Завитушка… Ты бы хотел сходить на ту речку, куда я часто бегал? — вдруг предлагает парень, неловко почесывая затылок, что сразу подмечает Санджи. — Просто… вспомнить, можно половить рыбу и все такое… Почему такой Зоро выглядел максимально… комфортно? С ним не хотелось ругаться, не хотелось ссориться или драться, как детстве. Хотелось лишь добавить пару кружек кофе и говорить-говорить-говорить. Хотя все же стукнуть его за такое поведение хотелось, слишком уж хороший. Честно говоря, Санджи не верит себе, что слово комфорт и Зоро укладываются в одной голове. Более того, в одном предложении. — Сегодня? — уточняет он, смотря на зеленоволосого и хлопая глазами. Только сейчас он замечает, каким стал Маримо. Видимо, из-за большой работы в саду, тело парня возмужало: оно было шире в два раза, чем его собственное, словно он все это время проводил свои дни в качалке. Кожа была немного загорелой, хотя он итак был довольно смуглым; оно и понятно, парень часто проводил свое время на улице за выполнением работы по хозяйству: об этом говорит огромная стопка дров у ворот. В голове Санджи всплывают неприличные мысли, где Зоро рубил эти же дрова, крепко держа своей большой и на вид твердой и мозолистой ладонью топор. Он закидывает руку с топором назад, целясь точно в середину полена, от чего мышцы напрягаются, а после резко сокращаются перед тем, как оно делится на две части и разлетается в противоположные стороны друг от друга. По коже течет пот от долгой работы в солнечный день и сильной усталости… Так, стоп. — Завитушка? Ты в норме? — где-то со стороны слышится щелчок пальцами и бровастый остро реагирует на него, резко поворачивая голову в сторону, словно локатор, что направляется на резкие звуки вокруг. — Ты перегрелся что-ли? — Нет, я… — Санджи не может придумать достойное оправдание… вот этому. Чему? Тому, что он в прямом смысле размышлял о мускулистом и крепком теле неудавшегося друга детства? Вряд-ли на такое можно что-то придумать и действительно отвертеться. — Забудь, я в норме. Зоро сначала долго глядит на парня, упрямо выискивая признаки плохого самочувствия, но после безразлично пожимает плечами. Нет так нет. — Так что насчет речки? — Хорошо, пойдем, — сразу соглашается Санджи, словно заколдованный. И только потом он понимает, что эта прогулка будет только между ними. Ни Зеффа, ни Михоука, ни Пероны (хотя он бы был не против), только он и Зоро. Больше никого. Осознание доходило долго, но метко. — Тогда… завтра? С утра, — уточняет для Завитушки мужчина, слабо улыбнувшись, но после осознавая проступок, тут же отворачивается, делая вид, что трава, что окружала грядку вокруг яблочного дерева, стала самой интересной вещью на свете. Санджи на это лишь тихо посмеивается. Может что-то да получится у них наедине?

***

— Так куда тебя там этот соплежуй позвал? — спрашивает Зефф, сидя на мягком уличном кресле, немного покачиваясь на нем вперед-назад, пока Санджи собирал поспевшую клубнику в большую чашку. Ягода была сочной, выглядела сытно и аппетитно, потому блондин не смог удержаться и иногда пихал прям немытые ягодки в рот, довольно жуя. — Хорош мою клубнику пожирать, маленький вредитель! — Я немножко! — оправдывается Завитушка, тут же в протест своим словам съедая еще одну. Очень уж вкусная клубничка получилась у дедушки. — На речку, на рыбалку вроде как, и поностальгировать немного. Старик обдумывает чужие слова, хмыкая себе под нос. — Я ждал невестку знакомиться, а не соплежуя в роли жениха. Санджи, кажется, не расслышал. — Чего?! — вдруг возмущенно пищит парень, вскидывая брови-завитушки. Что за женихи еще такие? Это он Маримо выставил женихом? — Ты совсем охренел, дед-а? Какие еще женихи? Зефф лишь заливается гадким смехом, запрокидывая голову назад, от чего кресло катится назад, а после снова вперед, словно качели или какой-нибудь безобидный аттракцион. — Собирай клубнику, Баклажан. И как после такого дальше спокойно собирать клубнику? Что дедуля имел в виду? Да еще и слова Михоука крутятся с прошлого дня. Да что здесь вообще происходит?