Маримо из трущоб

— Как фкуфно! — Зоро уплетает приготовленный ужин за обе щеки, практически мурлыча от удовольствия и наслаждения. Никогда раньше он не пробовал ничего подобного, а тут пришел завитушчатый засранец и почти завладел его сердцем через наполненный желудок. Так и отдаться за такой хавчик недалеко! Санджи слабо улыбается, глядя на Маримо в ярком свете солнца, что грозилось сесть за горизонт часика через полтора точно. Сам к еде он не притронулся, лишь наблюдая и нервно потирая ладонь. Порезался. — Чего не ешь? — спрашивает его тот, проглотив ужин и вновь захватывая вилкой добавки, отправляя в рот. — Офтынет и не уфпеешь поефть! Зоро шепелявил с набитым ртом, поедая ужин так быстро, что уже почти половины не осталось. Вот же проглот! — Оставь немного отцу и Пероне-сан, грубиян! — шикает на того Санджи, не переставая потирать ладошку. Зоро это замечает. — Эй, ты что, поранился? — он тут же встает и хватает чужое запястье с ладонью, которую тот мусолил с самого окончания приготовления ужина до этого момента, и внимательно разглядывает, чуть ли не носом утыкаясь в эту чертову ладонь. — Ты ведь говорил, что руки повара — самое ценное. Блондина прошибает словно электрическим током. Что он только что вякнул? Когда это он так говорил? Зоро действительно в курсе о какой-то реплике про ладони повара и умело, но неосознанно, использует ее для того, чтобы залить щеки Санджи алым румянцем? Он опускает голову, чтобы челка скрыла большую часть его лица и спрятала румянец, сжимая пальцы свободной руки в кулак. — Все нормальн… Эй, куда?! Зеленоволосый, все еще крепко держа Санджи мертвой хваткой, тянет его в сторону дома. Внутри он усаживает пострадавшего на диван и уходит, возвращаясь после уже с чем-то в руках. Блондин не смотрит на него, но краем глаза замечает бутылек перекиси, небольшую ватку и пластырь. — Ты чего меня, как маленького ребенка! — возмущается завитушчатый, но тут же замолкает, когда его снова берут за запястье, но уже в разы нежнее и осторожнее, чем тогда в саду. Зоро сосредоточен — серьезен как никогда. Впервые он видит его таким спустя долгую разлуку. Он капает пару капель перекиси на порез, из которого выступала небольшая капля крови. Немного подождав, когда перекись достаточно пошипит, отчищая ранку от загрязнений, парень вытирает излишнюю влагу ватой, после на секунду отпуская чужую ладонь для того, чтобы подготовить пластырь. — Уж прости, у нас пластыри не такие миленькие, как у тебя тогда на ногах, — Зоро усмехается, невольно кидая взгляд на ноги Санджи. Некоторых пластырей уже не было по причине зажитых ранок, хотя остальные тоже стоило бы давно снять. Блондин молчит — он ошеломлен и смущен одновременно. Пластырь аккуратными движениями (боже, он так умеет) Зоро лепит точно на ранку, для уверенности и крепкости проведя пару раз большим пальцем по нему. И все это он делал с высунутым кончиком языка, прижав его зубами в стороне одного из уголков губ и делая это так сосредоточенно, словно он вложил в это все свои силы и старания. — Не позволяй в следующий раз ранить свои руки, раз они так ценны для кулинаров, — мурлычет Зоро хрипловатым голосом, видимо из-за тишины вокруг, подстраиваясь под нее. Он забирает перекись с ваткой и уходит, оставляя ошарашенного такой заботой Санджи на минуту, а тот успевает за это время и охуеть, и смутиться, и позлиться, а потом еще раз охуеть и смутиться. И стоило так морочиться из-за какой-то ранки…? Хотя, он ведь повар, а если быть точнее — кондитер, хотя в приготовлении других разнообразных блюд он ничуть ни хуже, чем повара в дорогих ресторанах. Все-таки, раньше его дед был одним из них. Но… Зоро действительно считает, что его руки повара — ценность, которую никак нельзя подвергать опасности? Чушь. Ему определенно это нравится неинтересно.

***

Прошло несколько дней после того неловкого ужина с Зоро, а Санджи всю неделю в одиночестве чувствовал неприятное тягучее чувство в груди и страдал от переизбытка крайне странных мыслей в голове. Как будто кого-то чего-то ему не хватает. В попытках отвлечься от собственных размышлений и терзаний непонятно от чего, Санджи смог сделать большую часть работы в саду дедушки, что его несомненно радовало. Но уборку в дедушкином курятнике он всегда яростно откладывал на потом, мол «Курочкам все равно, куда наступать и где ходить — главное, что у них есть еда, остальное их не особо волнует». Блондин неплохо поработал за эту неделю: собрал все поспевшие в саду плоды, которые точно пойдут на варенье и всякую другую дребедень, которой старый хрен так любит запасаться за зиму, прополол весь сад от травы, которая выросла до дичайших размеров, а еще умело взрыхлял землю тяпкой вокруг грядок с саженцами; даже убрался в дедушкином старом и заваленном сарае, который ранее завитушчатый также откладывал это занятие на следующий раз, то есть на следующий год. Все равно дедушка им не особо пользовался, так как там всегда был какой-то бессмысленный склад старого, ненужного и сломанного дерьма. Зефф его конечно гонял, как мелкого щенка по двору, но всегда хвалил после огромной проделанной работы. Санджи, несомненно, был горд собой. Сегодня по планам он все же хотел добраться до чертового курятника, желая побыстрее разобраться с ним, иначе брезгливость, что часто преобладала в его натуре, возьмет над ним контроль и он убежит оттуда сразу же, как только зайдет внутрь запретной территории. Уже приготовившись морально, он собирался войти в небольшую территорию, огражденную сеткой, но вовремя из дома выскакивает Зефф с телефоном в руке. — Баклажан, тут Мишка звонил, — сообщает внуку старик, выбивая у Санджи смешок. Мишка? Надо же, чего дед придумал. — У этой девицы, как ее там, — Зефф задумчиво открывает рот, пытаясь вспомнить что-то, но сразу же безразлично машет рукой, игнорируя это. — У сестры этого соплежуя, короче, день рождения завтра. Тебя приглашает. Перона-сан приглашает его, Санджи, на свои именины? Блондин тут же сладко улыбается мыслям, мысленно ликуя. Звучит, как охеренная мечта! Конечно же, он пойдет! В грудь тут же пробивает будто током, на что Санджи немного морщится и щурится куда-то мимо. Точно, там же будет Маримо… Чертов Маримо! Он испортит такой прекрасный день одним своим присутствием! Ему хватило того, что этот оболдуй полез к нему с этой сранной заботой тогда, неделю назад, заставляя Санджи залить себя огромным ведром красного цвета краской, причем совершенно не контролируя это. Какой же стыд! Смутиться от того, что какой-то парень, красивый парень, очень красивый и сексуальный парень… Так. Почему он вообще должен это вспоминать и снова заниматься самокопанием? Что было, то прошло, так ведь говорят люди? Значит он не должен об этом думать и просто провести прекрасный день в компании Пероны-сан! Да! А еще, вероятнее всего, она позовет других своих подруг! У него будет самая приятнейшая компания в мире! На этом он и заканчивает мысль, оставляя задание почистить курятник где-то позади и последним в списке дел. Успеет еще!

***

Посоветовавшись с Михоуком через старика, Санджи узнает, что Перона — начитанная натура и хочет еще больше книг, чем то количество, что у нее уже есть в наличии. По словам ее отца у той была целая полка с этими книгами! Так значит, Перона-сан любит читать и, возможно, философствовать с кем-то на разные темы о том, о чем прочитала в своих книжках? Очень романтично! Выезжать в город за книжками вариант был явно не очень, потому блондин, ради женского счастья, готов пожертвовать своими, что взял с собой в поездку. Интернета ведь здесь нет, правильно? Пришлось коротать время за книжками, которые, когда Санджи был в городе, не находил время читать из-за работы. Пусть хоть прекрасная Перона-сан прочитает их до конца! Ближе к назначенному времени Санджи стал наряжаться. Наверное, одеваться слишком официально и по-деловому не было смысла, но немного нарядиться все же было бы неплохо. На нем идеально выглаженная белая рубашка, рукава которой были осторожно закатаны до локтей, в комплекте к ней шли черные легкие брюки приятной ткани, от которой не будет жарко в такое яркое и солнечное время года, а на шее завязанный собственными руками длинный галстук бордового цвета. Запаковав парочку современных книжек в подарочную бумагу, он аккуратно завязывает объемный бант посередине, цвет которого был точно таким же, что и прекрасные шелковые волосы Пероны-сан. Как отсылка. Осмотрев себя в зеркале со всех сторон, не забывая хотя бы немного уложить волосы с непослушным отросшим маллетом, Санджи бросает старику прощание и слова о том, что, скорее всего, вернется поздно. По словам Михоука, Пероне исполняется двадцать шесть, что поразило Санджи. Такая прелестная леди и совершенно одна в такой возраст! Так еще и старше, чем он, на четыре года! Решив расспросить Перону-сан лично о ее жизненных целях с бокалом вкуснейшего и ароматного вина, если та позволит, блондин направляется к их дому. Снова.