Маримо из трущоб

Из дома играла приятная песня, вылетая через открытую форточку в гостиной. Санджи стоял с подарком в руке, крепко прижимая его к груди, напротив входной двери в ожидании, когда его впустят внутрь, и он очень надеется, что это будет не Маримо. Он уже в глаза ему смотреть не может, честное слово! Мало того, что этот мох забил не только голову ебливого качка, так он еще и заразен, раз покоился и в его голове тоже. Сложно было отрицать даже самому себе, что он думал о Зоро как минимум раз в день. Не успев снова задуматься о Маримо подольше (хотя он и не желал этого), дверь отворилась и за ней оказалась нарядная Перона, которая тут же улыбнулась пришедшему гостю. — Санджи-кун! Рада видеть тебя, проходи, — Перона вежливо отступает, пропуская парня внутрь, на что тот улыбается еще шире, чем девушка ранее. — Перона-сан, вы так очаровательны сегодня! Примите этот скромный подарок на ваши именины, — Санджи легонько склоняется перед той в поклоне, протягивая двумя руками завернутый подарок. — Я очень рад отметить сегодняшний день в вашей компании. Пероне подобное обращение и такой стиль речи не особо знаком на практике, но она часто замечала его в книжках с романами, где какой-нибудь джентльмен в дорогущем костюме обращался так к прекрасной леди на балу или где еще. Она прям как те дамочки из книжек! — Спасибо, Санджи-кун! — поблагодарив блондина теплыми объятиями, она тут же ускользает с подарком в свою комнату, словно стащила его у какого-то прохожего, как опытная воришка. Это заставляет Санджи улыбнуться вновь. Музыка все еще тихонечко играла, разбавляя тишину приятной мелодией, а на кухне слышится шум: кто-то кашеварил праздничные угощения. Невольно вспоминая слова Маримо, что в их доме чаще всего готовит Михоук, он тут же направляется на кухню. — О, Санджи! — мужчина одаряет парня приятной приветственной улыбкой, помешивая что-то в зеркальной кастрюле. — Рановато ты, еще никто из гостей не пришел. — Я подумал, что смогу помочь с организацией, — парень осматривается на кухне, примерно представляя, что именно планирует готовить Михоук. На столе остывал сваренный рис, а в кастрюле, что булькала на плите, кажется, было карри. Одобряя разрешение на помощь, мужчина дает указания на кухне, и парень тут же принимается за работу, нарезая овощи как свежие, так и сваренные, на салаты. Проконсультировавшись по поводу блюд, Санджи ныряет в готовку с головой, не замечая шаги босых ног за спиной и протяжное ленивое зевание. — У нас теперь есть домохозяйка? — низкий тембр голоса с сонной хрипотцой доносится до Санджи через дрожь в руках и мурашки, пробежавшие по спине. Тот еле как удерживает нож в ладони и сжимает ее от подступающего раздражения. — А что, у Маримо настолько кривые руки для того, чтобы убраться в доме и приготовить обед, что пришлось дойти до такой крайности? — кидает тому в ответ Санджи, оборачиваясь с ножом в руках, явно намекая на него своими бровями-завитушками. Зря обернулся. Зоро, весь привлекательно лохматый и помятый, с блядским голым торсом и шортах стоял посреди входа на кухню, закинув одну руку за спину, почесывая кожу и открыто демонстрируя свои прелести тела. Тот снова зевает и тянет уже обе руки вверх, немного качнувшись назад, чтобы сладко потянуться после сна и блондин невольно думает, что тот похож на огромного кота. Хотя, в его случае, на какого-то тигра с зеленой шерстью, в цвет к его волосам. Михоук на их перепалки не обращал внимания, ведь помнит, как в детстве мальчишки часто ссорились и даже дрались, из-за чего он и Зефф оттаскивали каждый своего мальца в разные стороны. Сейчас они уже взрослые люди, так что сами разберутся, но строгий взгляд на Зоро все же кидает, словно стреляя точно тому в лоб, но мохоголовому все нипочем. Санджи резко отворачивается от парня, пряча заалевшие щеки, но из блондинистых волос предательски торчат красные концы ушей. — Посторонним на кухню нельзя, — почти рычит повар, пытаясь сказать этим «разговор окончен», но Зоро открыто игнорирует и проходит на кухню, обходя стороной блондина и Михоука, направившись к раковине, доставая с верхней полки стеклянный стакан. Он снова попадает в поле зрения Санджи и тот невольно смотрит на него, но уже не на открытую грудь, выраженный пресс, широкие плечи и благородные мышцы рук в виде крепких бицепсов, а на широкую, крепкую спину, похожую на бетонную стену. Узковатая талия Зоро лишь сильнее визуально увеличивала размеры спины и Санджи снова подтверждает у себя в голове, что встань он с ним рядом, то тело парня будет как два блондина, хотя он не был дрыщем или каким-то сосунком. Но, блять, откуда такое тело у парня, который даже ни разу не ходил в качалку для приличия?! Зоро жадно выпивает стакан воды и устремляет взгляд на Санджи, замечая, что тот откровенно пялится на него. Точнее, на его тело. Хитро усмехнувшись, он специально облизывает губы, проверяя, что будет делать Санджи. Тот после подобного жеста резко опускает голову вниз, стыдливо поджимая пальцы рук и пытаясь продолжить работу над салатами, но руки непослушно дрожат, а лицо горит. Что происходит, блять, в этом доме? — Не подскажите, где у вас ванная? — спрашивает завитушчатый у Михоука, пытаясь игнорировать полуголого Маримо стоящего рядом с гадкой ухмылкой на его физиономии. Руки так и чешутся врезать по самодовольному ублюдку. — Налево из кухни, дверь справа, — диктует мужчина и Санджи тут же вылетает, почти спотыкаясь о свои же ноги, вызывая этим смешок из уст Зоро. В ванной блондин запирается на замок, уперевшись руками в раковину. В зеркале был жалкий вид : волосы стали терять свою форму, хотя это было ожидаемо, щеки такие красные, что можно было сравнить их с помидорами, которые он резал до этого на кухне. Маллет на шее неприятно прилипал к коже, но непонятно от чего: от того, что он вспотел из-за жары или из-за того, что Маримо разгуливает полуголым. Что же за на наказание такое! Хотя ругаться на Зоро за то, что тот ходит практически нагим в своем доме не было смысла, но ему никогда не нужен повод, чтобы бурно обматерить этого придурка с ног до головы и плюнуть тому в спину. В эту огромную, широкую как Великая китайская стена (странное сравнение, но такое подходящее) и, наверняка, крепкую и твердую как камень спину. Он максимально пытался отрицать и забыть мысль о том, что он бы хотел дотронуться до нее и лично проверить, насколько она крепка, какой казалась в его глазах.

***

Усмирив свое поведение и пару раз дав себе холодного леща Санджи продолжил нарезать овощи на один из нескольких планируемых салатов, при этом пинками выгоняя Маримо из кухни, проверещав не сильно громко тому вслед «Надень ебанную футболку и имей совесть в конце то концов!». В дом постепенно стали приходить приглашенные на именины Пероны гости; в основном это были ее подруги и их оказалось не так много, как представлял Санджи в своей голове. Самая первая пришедшая девушка имела приятного голубого оттенка волосы, миловидный вид с немного округленными чертами лица, а одета она была в скромное белое платье чуть ниже колен. На шее блондин сразу заметил золотой кулончик. Представившись, он узнал имя первой гостьи — Виви. Вторая девушка тоже была хорошенькой на вид, как Перона и Виви, но в одежде явно отличалась от них, так как была одета в обычные джинсы на низкой посадке и свободную рубашку нежно-розового цвета. Длинным темным волосам чуть ниже плеч не было уделено особого внимания, но верхняя часть волос была собрана в аккуратную дульку, а нижняя осталась распущенной. Челка прикрывала лоб, а карие глаза смущенно оглядывали Санджи через очки прямоугольной формы. Быстро представившись, как Ташиги, она ускакала прочь, пытаясь больше не появляться на глаза парню. Очень застенчивая мадам. Санджи невольно думает, что была бы тут Нами, его близкая подруга из города, она бы смогла обсудить с девочками все свои проблемы и новости. Подружкой для Нами всегда был Санджи, он был бы рад, если бы у нее появилась подобная компания. Но голова забита другой мыслью. Гости были девушками. Исключительно женского пола. Он единственный гость мужского пола, не считая ее дебильного брата с травой вместо мозгов. При этом, учитывая, что Санджи абсолютно не близок с Пероной, она все равно позвала его на свои именины. Зачем? Ответа он не нашел, а спрашивать открыто было совсем невежливо. Пришлось забыть об этом вопросе и больше не задумываться. Когда все гости собрались, все наконец смогли сесть за праздничный стол и насладиться представленными угощениями, которые подготовили Михоук и Санджи. Зоро сидел рядом с ним, будто на зло, но потом понимает, что уж лучше пусть он послушно сидит с ним, чем будет мешать беседовать о женских делишках прекрасным леди и мусолить глаза своей зеленой макушкой. Сидеть послушно он будет по той причине, что Маримо ел уже третью тарелку крабового салата, который приготовил Санджи, так еще и абсолютно тихо и молча. Больше он ни к чему не притрагивался. Он любит крабовый салат или он полюбил его еду? Через пару минут Михоук с бокалом красного вина в руках решает озвучить недлинный тост, скромно поздравляя свою «любимую и прекрасную» дочь, которой он «всегда гордится и всегда будет любить». Перона от слов отца тепло улыбается и тоже поднимает бокал, а за ней и все остальные гости. Бокалы и стаканы громко стукались между собой, от чего блондин немного морщился, но после быстро залил в себя вино за один раз. Тепло приятно разлилось в груди и горле, губы растягиваются в скромную улыбку. Настроение начинает приподниматься, несмотря на сидящего Маримо рядом, который опустошил уже четвертый бокал за десять минут. Он не портит настроение своей довольной мордой и, что еще было важнее, он его не соблазнял одним своим видом. Прилично сидел в футболке, тихонечко ел и выпивал. Послушный мальчик, не иначе.

***

Санджи не заметил, как четыре часа дня перевалили за восемь часов вечера. Да и вообще он в принципе перестал что-либо замечать после пятого бокала уже не вина. Голова приятно кружилась, в груди чувствовалось облегчение и покой, движения стали легкими, спокойными. Раздражение перестало докучать, а нервное состояние словно успокоилось и оставило его в этот вечер. От этого становится еще легче, но минус был лишь в одном — Санджи абсолютно не умел адекватно выпивать. Он перестал контролировать то, сколько бокалов ему подливали и сколько он подливал себе сам. Появился еще минус, о котором он никогда не помнил после пьянки — только в том случае, если ему расскажут, какое дерьмо он вытворял, пока был пьян : он никогда ничего не помнил и никогда ничего не контролировал в себе, когда был не трезв. И, к сожалению или к счастью, самый ближайший собеседник был мирно сидящий рядом Зоро, который уже позабыл о еде, наевшись, но лениво потягивал алкоголь из бокала. Какой это бокал по счету? — Эй, Маримо, — Санджи пьяно качается на стуле и почти падает, если бы не Зоро, который успел удержать того за запястье и потянуть обратно. — Какой же ты алкаш! Ик! Какой по счету бокал ты пьешь? Зоро непонятливо оглядывает бокал с вином и выпивает остатки алкоголя на дне, переводя взгляд после на пьяную Завитушку. — Не имею привычки считать количество выпитых бокалов, а вот ты, — он легонько тычет пальцем точно в центр лба Санджи, хмыкая. — выпил дохуя и больше. Санджи дует губехи и осматривает комнату. Девушек уже не было в гостиной, наверное, ускакали в комнату прекрасной Пероны-сан сплетничать о всяких девичьих вещичках. На удивление, его это не особо заинтересовало, а вот Маримо, сидящий рядом — очень даже. Пьяная голова совсем не думает, а если и думает, то точно не о том, о чем бы подумал трезвый Санджи. — Чего ты пялишься на меня, как на статую какую-то? — спрашивает тихонько Зоро, чувствуя небольшое напряжение от чужого взгляда. — Завитушка? Санджи щурится, разглядывая лицо Маримо, кажется, в миллионный раз. За несколько прогулок и разговоров он успел достаточно насмотреться на того, даже слишком — очень уж много его лица было в его двухнедельной жизни в деревне. Но сейчас пьяный паренек воспользовался возможностью снова рассмотреть лицо мохоголового с загадочным прищуром и какой-то странной улыбкой на губах. Зоро, конечно, отрицать не будет, он не против разглядеть Завитушку в ответ снова. Он вновь чувствует странное чувство в груди, но оно не разливается теплым и чувственным желанием, а наоборот, странно покалывает что внутри, что снаружи по смуглой коже, словно маленькими иголочками, но неприязни он не чувствует. Даже наоборот, внутри от этого просыпается азарт, но чувство страха все же присутствует. На него ведь буквально парень пялится, вот-вот готовый его сожрать и ничего не оставить! И вообще, почему он на него так смотрит до сих пор? О чем думает его белобрысая пьяная голова? — Знаешь, Маримо, — начинает Санджи, отведя немного взгляд вниз и делая короткую паузу, но за это время он успевает худощавым пальцем найти чужую ладонь, что покоилась на колене, и начать вырисовывать на ней незамысловатые узоры. Зоро невольно думает, что то, как движется чужой палец, очень уж похожи на вырисовывание бровей-завитушек блондина. — Что ты чувствуешь, когда вот так смотришь на меня? Екарный бабай. Зоро не забывает о том, что Санджи не ответил на его вопрос, но вопрос блондина заставил его озадаченно уставиться на него. Действительно, что он чувствует? Как описать это чувство ему и стоит ли вообще? — К чему вопрос, Завитушка? — ситуация начинает заходить дальше, ибо палец, который сначала безобидно двигался в своем темпе, перебрался плавными движениями выше, минуя локоть и оставаясь на чужом крепком плече, вырисовывая что-то уже там. Он чувствует мурашки по коже от еле касающегося ноготка Санджи, но не выдает этого так открыто. Старается держаться и найти ответ на вопрос, чего же все-таки пытается добиться Завитушка сейчас. — Я хочу кое-кто проверить, — шепчет тот, словно он боялся, что их кто-то услышит, но страха в голосе не чувствовалось. Ни капельки. — Вернее, ты, дебилоид, заставляешь меня проверить это самостоятельно. — Проверить что? Санджи не отвечает. Палец с плеча исчезает — вместо него оказывается ладонь, влажная от пота (или же от волнения, он пока не понял), и невыносимо горячая. Та самая ладонь, о которой Зоро так часто думал после их совместного ужина. Та самая ладонь, такая изящная и недостижимая, с длинными и худощавыми пальцами, с аккуратными ногтями. Та самая ладонь, которая исчезла с плеча, плавно передвигаясь от него к чужой широкой шее. Как только кончики пальцев коснулись кожи смуглой шеи Зоро, то он почувствовал то самое ощущение — иголочки, которые кратко покалывали его в районе груди ранее, но теперь это чувство перешло на шею. Где покоились пальцы Санджи. Получается, вина тому, что он чувствует подобные ощущения — Санджи. Который так опасно близко находился к нему. Но он уже не успеет как-либо защититься от чужого оскала и желания, потому сидит смирно, ожидая, словно послушный пес. Покрепче обхватив чужую шею, Зоро чувствует, как его тянут вниз и он не смеет сопротивляться. Не потому что не может отказаться и отстраниться от Завитушки, а потому, что чужой азарт захватил его в свои оковы. Такие крепкие и железные, что никаким мечом или топором не разрубить. На оковах покоились цепи, за которые тянул Санджи с довольной миной, имея весь контроль над ситуацией. А Маримо послушно подчинялся, хотя обычно он это не любит. Но Санджи… что-то останавливало его в том, чтобы прекратить все это прямо сейчас. Лицо Завитушки было все ближе, а Зоро боялся неправильно дыхнуть в его сторону. Поэтому не дышал вообще. Пока что-то горячее не коснулось его губ, а лицо блондина не оказалось настолько близко, что он мог пересчитать реснички на его глазах, если бы до них ему было дело. Вот же, блять, дерьмо.