Cor meum in vinculis

Очередное заседание городского совета затянулось. Мысленно проклиная их, уже по темноте Тивир вернулся домой, зашел в свою комнату… И не увидел ни Рена, ни тарелки с фруктами. Вообще все здесь было как-то пусто. Тивир нахмурился, поймал у лестницы одну из служанок и спросил, где Рен. Оказалось, девушка не знает. Послали за старшим слугой, но и он вдруг спохватился, что давно не видел Рена. — Я думал, он в ваших покоях, как обычно, господин, — испуганно забормотал слуга. — Когда ты его в последний раз видел? — Днем, господин. Он ушел за фруктами на рынок и… — старший слуга осекся и побледнел. — О боги… Господин, молю, простите! Я не помню, возвращался ли он! Простите меня, неразумного осла! Выяснилось, что охрана видела, как Рен уходил с кошелем и корзиной, но не видела, чтобы он вернулся. Осыпав бранью всю эту свору кукушек и слепцов, Тивир приказал сообщить о случившемся городской страже, послать кого-нибудь к воротам — не выходил ли такой вот юноша из города — и обыскать улицы, начиная с рынка. В том, что Рен решил все-таки улизнуть, сомнений у него не было. Но чтобы от варлара кто-то сбежал?! Нет уж! — Когда найдете, сразу приведите его ко мне, — процедил Тивир, отдав все указания. — Не бить. Я сам с ним разберусь. Прошла примерно половина колокола. Тивир мерил шагами комнату. И тут к нему вбежал старший слуга. — Господин, его нашли! — Так почему не привели сюда?! — рявкнул Тивир, резко обернувшись. — Он… не мог сам идти, господин. Лежит внизу. У Тивира что-то сжалось внутри. Он быстро спустился следом за слугой и зашел в маленькое крыло дома, где жили рабы. Помещение разделяли занавески и дощатые перегородки, но один угол был отгорожен особенно тщательно — в нем помещались больные слуги. В этом-то углу, отодвинув заменяющее дверь полотно, Тивир и увидел Рена. Тот сидел на кровати, прикрытый только одеялом, опирался на подрагивающую руку и показывал Кресу — лекарю из рабов — синяки на бедре. Заметив Тивира, оба подняли головы, а Крес поспешно встал и поклонился. Но Тивир смотрел только на Рена и чувствовал, как сердце падает куда-то в живот. Юноша был весь в синяках и ссадинах, глаза покраснели, точно от слез, губы были искусаны, а кожа под ошейником побагровела. — Что произошло? — спросил Тивир, переведя наконец взгляд на Креса. — Говорит, на него напали около рынка, господин. Ограбили, избили и бросили на каких-то задворках. Там и пролежал, пока его стража не нашла. — Ты закончил осмотр? — Да, господин. Тивир кивком показал Кресу выйти и уже за плотной занавеской тихо спросил его: — И что с ним? — Ничего смертельного, господин. Избит сильно, но кости целы, серьезных ран нет. Нога только подвернута, но и это пройдет. — Что-нибудь нужно для лечения? — Несколько дней покоя, господин, чистая холодная вода, чтобы промыть ссадины, и ткань на бинты. Тивир смерил лекаря тяжелым взглядом. — И все? Ты уверен? — Настойка от боли, — поколебавшись, ответил лекарь. — Только на первые пару дней, господин. Еще заживляющая мазь для… И чистая одежда. Его старую совсем изорвали. Тивир зачем-то кивнул, глядя в сторону. — Передай это старшему слуге. Пусть достанет все нужное, а с расходами я разберусь сам. И не оставляй дело на самотек. — Будет сделано, господин. — Теперь можешь идти. Я хочу поговорить с ним. Крес ушел, а Тивир вернулся в закуток и задернул занавеску. Рен лежал на боку с закрытыми глазами, и его мелко трясло. Тивир присел на табурет, который до этого занимал Крес, и осторожно тронул Рена за плечо. Юноша вздрогнул от прикосновения, распахнул глаза. — Господин… — просипел он и, скривившись, прижал ладонь к горлу. — Что с твоим горлом? — Ошейник… передавил, — Рен на мгновение зажмурился и опустил руку. — Так что именно случилось? Ты рассказал Кресу все? Говори, не бойся. — Я был на рынке, — прошептал Рен, не глядя на Тивира. — На боковой улице подошли трое. Хотели забрать… ваши деньги. Я не отдал. Бежал — они догнали. Там глухое место, никого нет… Отняли деньги, ваш подарок… — голос Рена дрогнул. — Тише, успокойся. — Простите… Я не смог… — Забудь о деньгах и подарке, — Тивир снова коснулся плеча Рена. — Говори, что эти выродки сделали? — Колотили сильно. Придушили, а потом… потом… — Что? Ну? — Взяли… взяли силой… — Рен всхлипнул и задрожал, закрыв лицо ладонями. — Простите!.. Они все… забрали… А Тивир ощутил, как руки сами собой сжимаются в кулаки. Внутри кипели гнев и… нежданное, жгучее чувство вины. И он действительно подумал, что Рен мог сбежать? Этот бедняга продолжает извиняться за то, что кто-то отнял у него хозяйские деньги, хотя сам едва жив! Нет, Тивир никогда больше в нем не усомнится. А тех, кто сделал это… Тивир склонился к юноше, бережно убрал волосы с его лица, заметив, как Рен попытался отшатнуться от прикосновения. — Рен, мне нужно, чтобы ты вспомнил, как они выглядели. Вспомнил и сказал мне. Это важно, слышишь? Рен довольно быстро справился с собой и описал Тивиру нападавших. Портреты получились яркие и точные. Теперь-то кара точно их настигнет… Уходя, Тивир еще раз погладил юношу по плечу. — Они ответят за все, Рен. А ты поправляйся и не торопись вернуться к работе. И не кори себя из-за денег. Главное, что ты жив. — Спасибо, господин, — прошептал Рен, закрыв глаза. Вскоре городской страже уже был отдан новый приказ. А вечером следующего дня, когда пробил очередной колокол, в дом Тивира притащили трех испуганных людей. Они так и остались сидеть на коленях, глядя снизу вверх на варлара, что возвышался над ними. — Господин, когда они узнали, кто их ищет, пытались отдать нам это и улизнуть, — сказал один из стражников и положил на стол кошель, но Тивир даже не взглянул в его сторону. — А золотой браслет с рубинами? — спросил он, сверля тяжелым взглядом преступников. — Мы… мы его продали, господин варлар, — решился подать голос один из них. — Продали, значит, — в голосе Тивира зазвенела сталь. — Всеми богами клянемся, господин варлар, мы не знали, на чье имущество покушаемся! — взвыл грабитель, падая ниц. — Милостью богов заклинаем, господин, сжальтесь! — Сжалиться? — процедил Тивир. — А вы сжалились над мальчишкой, которого били и насиловали в темном углу? Слышали, как он просил о пощаде, пока чуть не задушили его? — Господин варлар, умоляем, мы все что угодно сделаем! — запричитал другой преступник. — Мы вернем вам все, до последней монеты, мы за раба заплатим, мы под суд пойдем! Только не карайте, господин варлар! — Что ты заладил о деньгах?! — рявкнул Тивир, сделав шаг вперед и сжимая кулаки. — Вы не покусились на имущество, вы тронули человека! Он понизил голос и проговорил сквозь зубы: — Моего человека. Потом Тивир махнул рукой страже. — Никакого суда не будет. Я, пользуясь властью варлара этого города и прилежащих областей, сам осуждаю этих людей за преступление из числа тяжких. Подобные сорняки нужно вырывать с корнем как можно скорее. Вывести их за городские стены и высечь. — Сколько, господин варлар? — спросил стражник. Тивир недобро сощурился, глядя на преступников. — Пока не перестанут дышать, — резко бросил он и, не слушая мольбы негодяев, вышел из комнаты. Тивир уже давно понял, что привязался к Рену, но только теперь осознал, как сильно. По вечерам комната встречала его молчанием, и Тивир мрачнел, садился в кресло и думал. Конечно, хватало и других поводов для тревог. Донесения разведки, проблемы на востоке, очередные споры в Собрании… Но почти каждый вечер Тивир находил время, чтобы ненадолго зайти к Рену. Остальные рабы поглядывали на это с удивлением, но молчали. Рен пытался избегать прикосновений, почти не разговаривал и только односложно отвечал на вопросы Тивира. Он поблагодарил за новую одежду, но ни тени улыбки на его лице не было. Физически юноша восстанавливался быстрее, чем душевно. Довольно скоро он уже сам вставал с кровати, а потом и вовсе вернулся к работе. Тивир внимательно наблюдал за ним, пытаясь разглядеть какие-то улучшения, потому что ему отчаянно не хватало улыбки Рена, его спокойствия и мягкости рук. Особенно этого… Не сговариваясь, они будто оба забыли о том, как прохладные прикосновения вечерами прогоняли усталость и напряжение из плеч варлара, тяжелые мысли из головы. Тивир знал, что может приказать, и Рен выполнит его волю, но не хотел принуждать его. Не теперь. Не к этому. От одного только вида подрагивающих худых ладоней Тивиру становилось не по себе. Однажды во время завтрака из-за этой дрожи Рен выронил кубок. Вино плеснуло на мраморный пол, забрызгало юноше ноги. — Простите, господин, я все исправлю, — сдавленно сказал он и, не поднимая глаз, бросился убирать. Когда он закончил и хотел налить новый кубок, Тивир остановил его, взяв за локоть, и не отпустил, когда юноша дернулся. — Рен, посмотри на меня. Встретившись взглядом с Реном, варлар покачал головой. — Так дело не пойдет. Ты все еще боишься? — Простите, господин, — тихо сказал Рен. — Я задал вопрос. — Да. Наверное… Я не знаю, господин. — И что тебе нужно, чтобы перестать бояться? — Знаете, что говорят остальные, господин? — вдруг спросил Рен вместо ответа. — Они… удивляются. Спрашивают, что я такого сделал, чтобы заслужить подобную благосклонность. Говорят, у вас появился любимчик. Забавная игрушка, о которой вы заботитесь. Я буду в порядке, господин. Вы слишком много делаете для такого, как я. — Я делаю это, потому что хочу, — помрачнев, сказал Тивир. — Кто-то желает возразить? — Нет, господин. Они не осмелятся на подобную дерзость, потому что и ее вы позволяете только мне, — Рен помедлил. — За убийство или порчу раба обычно лишь платят выкуп. А те люди… Что с ними, господин? Они живы? — Тебя это не должно волновать, — отрезал варлар. — Занимайся своим делом. И Рен занимался. Хлопоты все же помогали ему войти в прежнее русло. Убраться в комнате, подмести пол, накрыть и убрать со стола, удобрить и полить цветы, проверить, что одежда постирана, постель застелена, а фонтанчик чист… Дрожь ушла. Казалось, все стало, как прежде. Но потом Тивир понял, когда это произошло по-настоящему. Был пасмурный, сырой день. Тивир возвращался с очередного заседания городского совета в задумчивости. Когда он был на полпути к дому, в небе сверкнуло, грохнуло, и стеной упал ливень. С причитаниями разбегались молоденькие девушки, прятались под навесами торговцы, визжали дети, выставляя ладони под дождь. Тивир шагал по опустевшей улице, изредка смахивая с лица воду. Крупные капли били по плечам, сандалии хлюпали, одежда липла к телу. Вот показались впереди открытые ворота, а за ними — крыльцо его дома. На крыльце с большим мягким покрывалом в руках стоял Рен. Тивир остановился напротив ворот, глядя на юношу. Тот встрепенулся, потом недоуменно нахмурился, отложил покрывало и быстро вышел под дождь, мгновенно промокнув. Он подошел к Тивиру, слегка поклонился и встревоженно заглянул в глаза. — Господин, все в порядке? Пойдемте в дом. Вы совсем промокли. — Ты тоже, — негромко ответил Тивир. — Это неважно, господин. Идемте. Дождь, кажется, еще усиливается. — А хорошая это вещь — дождь, да? Уравнивает всех. Рен растерянно моргал, глядя на Тивира. А тот с серьезным лицом сказал: — Уравнивает, точно. Всех превращает в мокрых крыс, — и, показав зубы и сложив «лапки» у груди, на пару мгновений изобразил грызуна. Рен от неожиданности приоткрыл рот, глядя на могущественного варлара, выкинувшего такое. Потом плотно сжал губы, сдавленно фыркнул, зажал рот ладонью, но его все равно начало потряхивать. — Ох, простите, — сдавленно пробормотал он, безуспешно пытаясь подавить приступ смеха. — Я… Я не… Тивир улыбнулся и тоже рассмеялся. Рен помедлил и отнял ладонь ото рта, позволив смеху раствориться в шуме дождя. Так они и стояли, вымокшие насквозь, и хохотали до слез уже невесть над чем. И смеющийся юноша, в глазах которого наконец-то снова плескалась жизнь, был еще красивее. А дождь все шел и шел. Отсмеявшись, Тивир смахнул воду с лица и кивнул в сторону дома. — Ну, идем. И выжми одежду — весь пол зальешь. — Конечно, господин, — кивнул Рен, следуя за варларом. На его губах виднелась слабая улыбка. Может быть, смех и правда исцеляет. И пусть по вечерам Рен все еще не касался плеч господина, так или иначе, именно с этого дня все действительно стало хорошо.