Fatum

Come feed the rain

'cause I'm thirsty for your love dancing underneath the skies of lust

Yeah, feed the rain

'cause without your love my life ain't nothing but this carnival of rust. (с) Poets of the

Fall – Carnival of rust

1.1 Вообще-то Мерлин ещё на прошлой неделе поклялся откусить себе язык, если ещё раз предположит что-нибудь в духе «ни один день в Камелоте не может обойтись без происшествий». Но что-то такое всё равно случалось, что ставило под сомнения его пророческие способности, а язык ему ещё пригодится. Хотя бы для того, чтобы вот прямо сейчас высказать всё, что он думает об Артуре и его охоте на магов. Ибо кем бы ни была ведьма, что творила бесчинства в дальних уделах, она была опасна. И, вероятно, достаточно безрассудна, чтобы бросить вызов закону. С магией нельзя бороться огнем и мечом. Не с такой магией. Нельзя было рисковать всем, что только предстояло создать. И тем, на ком держалось столь зыбкое будущее. Артур и сам еще недавно считал столь радикальные меры полнейшим вздором и порождением не вполне здорового рассудка своего отца. И погладите же, яблоко от яблони. Мерлин без стука ворвался в королевские покои. Артур мрачно расхаживал вдоль окна, а его взгляд из области я-уже-всё-решил не обещал Мерлину ничего хорошего. – Я стучал, милорд, – не моргнув глазом соврал маг. – Да что ты?! – Артур раздраженно дернул пояс рубахи, который никак не желал затягиваться как надо. – Пустой головой да в стену? Мерлин решил пропустить колкость мимо ушей. В конце концов, не привыкать. – А где Гвен? Нужно было попытаться остудить праведный королевский пыл. И завести разговор издалека казалось единственно верным решением. – Она со мной не разговаривает… снова, – в голос Артура прокрались нотки обиды. Мерлин только хмыкнул. Стоило ожидать, что королева не оценит убийственных в своей глупости затей супруга. – Тогда прекрати это, она же об этом просила? На несколько вдохов в комнате повисла тишина. Непонимание на лице Артура требовало объяснений. Маг вздохнул. – Леон рассказал мне, что случилось, – осторожно начал маг. – Гвен ведь просила тебя не лезть в эту историю с ведьмой? – Мерлин, тебе не кажется, что это не твое дело? – Не кажется. – А зря! Маг лишь вздохнул, уже подозревая, что пожалеет о своих словах: – Это говоришь ты или твой отец? Плохо, очень плохо и слишком дерзко. Артур резко остановился и вскинул голову, встретившись с ним взглядом. Мерлину мгновенно стало не по себе от холода в его глазах. – Ты забываешься! – Простите, милорд, но… – Никаких но, Мерлин, тебя это не касается, – король помолчал и добавил уже мягче. – Отца погубила магия, или ты забыл? Лучше бы было промолчать, конечно, сыграть роль покорного и не слишком далекого слуги, но… слова слетели с языка раньше, чем он подумал: – Зло кроется не в магии, а в сердцах людей… И про себя добавил, что если кто и виноват в смерти Утера, то его сумасшедшая дочь. Но обвинить Моргану сейчас… Артур лишь усмехнулся. – Мерлин, если однажды мне понадобится твой совет, то речь пойдёт о выборе сапог, а не о ведьмах. Так что будь добр, захлопнись и помоги одеться. Мерлин выдохнул. Он и сам не знал, радовало его, что Артур временами так слеп или раздражало. Но через несколько минут монотонной работы с королевским облачением всё же не удержался: – Твой слуга не так глуп, как ты думаешь. – Что я думаю, не твоего ума дело. Как и магия в Камелоте. – И почему это? – Потому что ты олух недалекий, вот почему. Подай мне меч… – Ценю твоё доверие и доброту, – усмехнулся маг, протягивая ему меч в ножнах. – Не переживай, наточен. Артур криво улыбнулся, забирая оружие: – Считаешь, к тебе недостаточно доверия? Тогда собирайся. – Куда? – Поедешь с нами, посмотришь на то добро, что творят ведьмы. За что боролся… – Как я вообще до этого докатился, – тихо пробормотал Мерлин, проверяя одежду короля. – Что ты сказал? – Ничего. – Вот и славно. 1.2 Шестью часами позже небольшой отряд во главе с королём был в той части леса, где ведьму видели в последний раз. Примерно в это же время Мерлин решил, что ненавидит верховую езду чуть больше характера Артура. Или нет. Ему казалось, что это всё – максимально глупая затея. Было в этой ситуации что-то неправильное. Как будто охотились не они, а на них. Магия в Камелоте не просто запрещена. Магия карается смертью. Ни один маг не рискнул бы открыто колдовать на этих землях. А эта неизвестная вела себя так, словно хотела о себе заявить. И уж точно ничего не боялась. Почти как Моргана. Так мог поступать лишь тот, кто был уверен в своей силе. Или тот, кому нечего было терять. Их будто намеренно заманивали в ловушку. Но скажи он об этом Артуру – тот непременно проигнорирует. Мерлин, ты же просто слуга. На душе стало совсем паршиво. И, похоже, не ему одному. Мордред (ну конечно, Артур не мог не взять его с собой) тоже откровенно нервничал. Ему ли не знать, как хорошо умеют скрываться маги, если того хотят. И что может означать столь явная провокация… Рыцарь по-прежнему не вызывал у Мерлина доверия. Только смесь страха и чего-то ещё, что он даже мысленно называть отказывался. Но сейчас они определенно думали одинаково. Иного объяснения, почему внимательный взгляд преследовал его всю дорогу, у мага не было. Вокруг было тихо. Слишком тихо для леса, где всегда текла незримая жизнь. И стоило подумать, что быть может все-таки следовало предупредить Артура, как лошадь словно споткнулась, а затем попыталась выбросить его из седла. Неловко соскочив на землю, Мерлин подвернул ногу и чертыхнулся, но тут же взял себя в руки, заметив, что ситуация вокруг стремительно меняется и не в лучшую сторону. Все лошади заволновались, заставив седоков спешиться с разной степенью ловкости, некоторым из коней удалось выдернуть поводья и скрыться в лесу. – Проклятье, – послышался голос Гвейна. Ругательство сопроводили ещё несколько непечатных выражений. Лица Леона и Элиана тоже радости не выражали. Персиваль молча выхватил меч. – Что слу… – Тихо, – шикнул Артур, заставив мага замолчать на полуслове. Мерлин резко обернулся, проследив за его взглядом, и мысленно обругал короля всеми теми словами, которые характеризовали его в лучшем случае как парнокопытное. Ведьма, едва ли кто-то иной мог заставить рыцарских лошадей обратиться в бегство, стояла прямо перед ними. И улыбалась. С той особенной холодной и расчетливой жестокостью, какую ему доводилось видеть лишь на лице Морганы. Определенно, без её участия не обошлось. Отвратительный плод ненависти, безумия и властолюбия. Колдунья шагнула им навстречу так естественно, словно перед ней был не боевой отряд, а маленькие дети, потерявшиеся в лесу. Она точно знала, что они придут. И в этот момент Мерлин понял сразу две вещи: очевидную – ловушка всё-таки оказалась ловушкой; и ещё одну – рыцари абсолютно бессильны. Все тренировки и боевые навыки потеряли вес по щелчку пальцев этой девицы. Что физическая сила перед древней магией? Заклятие без пут связало их движения и речь, заставив беспомощно застыть в нелепых позах. Проклятье, ты же знал, что так оно и будет. – Ну что, Артур, приятно познакомиться, – протянула ведьма на распев. – Ты ведь меня не помнишь? Конечно, нет… Девушка обошла короля по кругу и почти ласково улыбнулась: – Не помнишь, как по твоему приказу казнили мою мать! А ты смотрел… Теперь мой черёд смотреть. Смотреть и наслаждаться. Губы колдуньи зашевелились, хотя слов было не различить. Мерлин ощущал уже наложенные чары: вязкие, как свечной воск. Но новое заклятие было другим… липким и омерзительным. Маг узнал его почти сразу – колдовство, способное отравить человека его собственной тьмой. Зачем черпать силу извне, когда у каждого хватает внутренних демонов? Настолько простой и безупречный план. Как же глупо получилось. Нет, Мерлин не забыл о своей силе. Как не забыл и о Мордреде, прирожденном друиде, который застыл по левую руку от него. Но использовать магию на глазах всего отряда… Додумать эту самоубийственную мысль он не успел. «Я… все еще могу двигаться», – Мордред очень вовремя вспомнил о своем телепатическом даре. Маг едва заметно кивнул. Связующие чары тоже на него не действовали. Но как это использовать… Знать бы еще как работает эта проклятая телепатия. «Действуй, я ее отвлеку», – и рыцарь просто сделал рывок вперед, закрывая Артура собой. Чёрт. Поздно. Мерлин непроизвольно повторил его жест, мысленно призывая все силы, до каких смог дотянуться. Со стороны это должно быть выглядело ужасно глупо… Он попытался изменить суть заклинания, обращая его в свет, и буквально силой втолкнул это намерение в друида. Топорно и наверняка болезненно, но на церемонии не было времени. Ну почему нельзя было просто дать ему умереть? В этот же момент последние слова сорвались с губ ведьмы, и Мерлину стало не до сожалений. Магия обрушилась на него и швырнула о землю, выбивая дыхание из лёгких. Вот это действительно чертовски больно. Мерлин закашлялся, но край сознания царапнуло понимание – сработало. Они приняли удар на себя, и барьер пал. Время вновь потекло своим чередом. Он слабо улыбнулся: у них получилось, дальше рыцари разберутся. Оставалось надеяться, что последствия того, что впитала их с Мордредом суть, будут не слишком ужасными. И тяжёлая тьма накрыла его. 1.3 Небытие отступало медленно, словно бы нехотя. Первой вернулась способность чувствовать, и вместе с ней резкая боль в наверняка сильно ушибленных затылке и спине. А кроме… осторожные прикосновения: сначала к шее. Затем прохладная ладонь легла на лоб, чуть задержавшись, прежде чем исчезнуть. Ничего особенного, кроме того, что касание было… заботливым? Последнее, чего Мерлин ожидал, так это заботы от добродушно-хамоватых рыцарей или, упаси боже, Артура. Тот скорее привёл бы его в чувство парой пощёчин – даже не в силу привычки, а потому что иначе он не умел. Слух уловил негромкий разговор: один голос был слышен отчётливо, другой – отдалённо, но вполне различимо. Говорили о нём. – Как он? Артур? – Жив. Просто без сознания. Скоро придёт в себя, – ответил тот, кто ближе. Мордред… Но с ним точно что-то было не так. Ты с ним был не так… Мерлин решил, что подумает об этом позже. В конце концов, друид сам знал на что шёл. Маг нехотя открыл глаза и тут же закрыл их вновь, спасаясь от яркого света. И резко усилившейся головной боли. – Ведьма? – язык не слушался, и вышло как-то сдавленно. – Исчезла, – Артур явно пребывал не в восторге. – Сомневаюсь, что вернётся. – А остальные? – тембр голоса начал приходить в норму. – Тебе больше всех досталось, – насмешливо бросил Артур и, помолчав, добавил. – Знал бы, что ты так жаждешь умереть, оставил бы тебя в замке. Как это в его духе, поддеть даже в такой ситуации. А мог бы, вообще-то, и поблагодарить. – Хватит отдыхать, поднимайся, – обронил король как бы между прочим, и направился к отряду. – Мы возвращаемся. Что ж, всегда пожалуйста. Отчасти Мерлин понимал, что Артур не особенно эмпатичен, но иногда его хотелось ударить. Сейчас, например. Жаль не было сил даже огрызнуться. Голова нещадно закружилась, стоило попробовать встать. – Помочь? Маг поморщившись поднял голову и столкнулся с обеспокоенным взглядом. На краю сознания зашевелилось не привычное глухое раздражение, а то неправильное, что прежде заталкивал подальше. То, что вообще не имело права на существование, не к этому человеку. Нет, Мерлин, забудь. Да и какого, собственно, дьявола?! Он же убийца твоего короля. Нашёл, о чём думать… Он схватил Мордреда за руку – подняться с его помощью оказалось действительно проще. Но теперь, когда они стояли совсем рядом, то странное ощущение притяжения стало почти осязаемым. Что, чёрт возьми, происходит? Нельзя же настолько сильно приложиться головой. Или можно? Мерлин не заметил, что тянется к Мордреду до тех пор, пока ладонь друида не легла ему на грудь, поддерживая дистанцию. – Это чары… та ведьма что-то сделала с нами, не знаю, – друид отвёл взгляд. От прикосновения, даже сквозь одежду, дыхание сбилось. Вновь вернулся страх, и вовсе не тот, когда «ну что ты так смотришь, ты-же-живое-воплощение пророчества», но тот, когда «ты-же-живое-воплощение пророчества, и я только что собирался тебя… поцеловать?». Маг вспомнил момент, когда пытался изменить заклятие. Вновь поймал взгляд Мордреда. С губ сорвались очевидные слова, просто для того, чтобы что-то сказать: – Это не она, это… наша магия, – голос сам собой опустился до шёпота. Не так он себе представлял результат, совсем не так. Проклятые чары. Мордред убрал руку и сделал шаг назад. – У неё плохое чувство юмора, – его губы дернулись в едва заметной грустной улыбке. В воцарившуюся тишину упало одно, затем второе мгновение. Он отвернулся и пошёл прочь. Господи боже, Мордред, только не говори, что и ты… Мерлин догнал ушедшего вперёд друида, ещё не зная, что ему скажет. – Надеюсь, Гаюс сможет нам помочь, – он и сам понимает, что это плохая, очень плохая попытка исправить то, что исправить нельзя. – Ты всерьёз хочешь посвятить в это Гаюса?! – Или, возможно, его книги, – звучит невыносимо жалко. – А если нет? – горько усмехается Мордред. И непонятно, чего в его голосе больше – сожаления или смирения. Поравнявшись с отрядом, они отходят подальше друг от друга. И дождь, собиравшийся с самого утра и наконец пролившийся на землю, создаёт между ними некую иллюзию стены. Вместе с невысказанным. Сейчас ещё можно не видеть. Не слышать. Не ощущать. Мерлин не знает, что будет делать, если придворный лекарь не сможет помочь. Или если окажутся бессильны его бесчисленные фолианты. Или знает? Но не готов признаться не то что Мордреду, но даже себе?

It's all a game, avoiding failure

When true colors will bleed

All in the name of misbehavior

And the things we don't need

I lust for after, no disaster can touch

Touch us anymore

And more than ever, I hope to never fall

Where enough is not the same it was before