Останусь

      За неделю они перемещались дважды. Один раз делали привал прямо в пещере на склоне холма, где многолетние скалы укрывали палатку от сильных ветров. Второй — у подножия гор Кэрнгорм, недалеко от маггловской деревушки Бремар. Радовало то, что запасов пока хватало, и дополнительных рискованных вылазок не требовалось. Лаванда и Гермиона иногда присоединялись к тренировкам парней, что сделало их гораздо разнообразнее. Теперь, помимо физических упражнений на выносливость, они отрабатывали ещё и приёмы боевой магии. Гарри даже словил некоторое дежавю с Отрядом Дамблдора. Поскольку в Защите от тёмных искусств и в технике магических дуэлей он явно превосходил остальных, то и руководил процессом именно он. Кормак недовольно пыхтел, но вынужден был подчиниться с условием, что позже научит всех приёмам рукопашного боя и остальным силовым штукам без использования палочки. В схватке всякое может пригодиться. Вырубил же он Волан-де-Морта, боднув его лбом при встрече.       Так как на сторону Того-Кого-Нельзя-Называть переметнулись дементоры, заклинание Патронуса тоже практиковали. МакЛагген долго не мог его освоить из-за рассеянности внимания. Как тут сосредоточиться на каком-то одном радостном воспоминании, если у тебя вся жизнь была сплошной вереницей счастливых беззаботных моментов? Из его палочки каждый раз вырывалось огромное серебристое облако, которое никак не приобретало конкретной формы. Или, наоборот, начинало принимать множество образов за секунду, напоминая сломанную голограмму. Лишь к концу недели Кормаку удалось напрячь мозг, и его Патронус наконец-то превратился в огромного африканского слона. Мало того, что сам зверь был огромных размеров, так ещё явно бросались в глаза его чётко выраженные гениталии, размером больше шести футов.       — Ишь ты! На меня похож, — с нескрываемой гордостью заявил гриффиндорец, пока его светящийся слон гонялся за карликовым пушистиком — Патронусом Лаванды.       Девушка хлопала длиннющими густо накрашенными ресницами и звонко хихикала. Гермиона и Гарри обменялись взглядами и решили никак не комментировать происходящее.       На следующей неделе доводили до совершенства довольно опасные: Секо, Бомбарду и даже, пересилив внутреннее неприятие и страх, начали тренировать Сектумсемпру. На самом деле, они вряд ли рискнули бы применить столь жуткое заклинание против живого человека, но, видя мощь Волан-де-Морта, хотелось иметь в арсенале что-то посерьёзнее Экспеллиармуса.       За счёт того, что дежурство несли теперь вчетвером, оставалось больше времени на отдых. Удручало лишь то, что они снова топтались на месте, не зная, что предпринять дальше. Идей насчёт местонахождения других крестражей и меча Гриффиндора так и не появилось. Постепенно Гарри впадал в уныние. Гермиона нервничала. Она в очередной раз перечитывала всё то, что захватила с собой, включая книгу, оставленную Дамблдором, но больше подсказок не находила.       И только у МакЛаггена всё было прекрасно. После того, как он сумел впервые вызвать телесного Патронуса, гордость и напыщенность возросла в нём до таких масштабов, что юноша начал мнить себя чуть ли ни потомком великого Мерлина. Он даже несколько раз просил Гарри и Гермиону пересказать ему текст пророчества, в надежде, что то было неверно истолковано, и истинный Избранный всё-таки он — Кормак Непобедимый, а не какой-то там очкарик Поттер.       Параллельно со всем этим МакЛагген продолжал издеваться над медальоном Слизерина всё новыми способами. Жёг огнем, помещал в кусок льда, снова купал в кипящих вонючих жидкостях и даже разок обкончал его во время любовных утех с Лавандой. Но ничего не действовало на эту проклятую штуковину. Да, этот змеемордый Лорд, похоже, действительно очень силён.       Когда в очередной раз Гарри и Кормак ушли на тренировку, Гермиона молча допивала свой чай, а Лаванда раскладывала карты таро и неожиданно предложила:       — Хочешь, я тебе погадаю?       — Прости, но я не верю во всю эту чушь, — отмахнулась Гермиона и с силой поставила чашку на стол. Ей не хотелось обижать Лаванду, но Прорицания она действительно считала полной ерундой.       Лаванда не растерялась, тут же придвинула пустую чашку к себе и принялась рассматривать чаинки, сложившиеся на дне в какие-то узоры.       — Ну и зря не веришь, — заключила она, — вот смотри: здесь будто бы развилка дороги. Тебе предстоит сложный выбор. А вот тут — знак молнии. Интересно, что бы он мог означать? Сама не догадываешься?       — Понятия не имею! — фыркнула Гермиона и так резко поднялась на ноги, что чуть не уронила стул.       — Зря ты бежишь от себя, Гермиона, — Лаванда вернула чашку на стол и скрестила руки на груди. — Война войной, а любовь никто не отменял. И то, что ты сейчас здесь, а не с Бон-Бончиком, говорит о том, что выбор-то свой ты давным-давно сделала. А молния…       — Всё это не более, чем глупые фантазии! — вспылила Гермиона.       — Сама посмотри, — не уступала Лаванда. — Я же зла тебе не желаю. Ты вот, вроде бы, умная, но в некоторых вещах совсем не соображаешь! Только полная идиотка может между Роном и Гарри выбрать Рона. Говорю тебе так, потому что сама с ним встречалась и точно знаю.       — Много ты понимаешь! И вообще, Гарри любит Джинни, причём здесь я?       — Джинни? — Лаванда театрально повертела головой по сторонам. — Джинни, ты где? Выходи, хватит прятаться! Ой, наверное, ты занята Невиллом в Хогвартсе, негодница!       — Джинни не такая! Она любит Гарри с детства! — упорствовала Гермиона, хотя слова Лаванды задели её.       Действительно, Джинни с ними не было. На то, разумеется, были веские причины, но ведь она даже не выразила ни малейшего стремления отправиться странствовать вместе с ним. Вместо этого спокойно согласилась с его решением и отпустила… Может, так и поступают настоящие женщины. Однако Гермиона была уверена, что не позволила бы ему рисковать жизнью в одиночку. Она знала наверняка, что никакой надзор, семья и страх смерти не заставили бы её бросить Гарри одного в такой тяжёлый момент. Так поступить кто-нибудь другой, но точно не она.       — Если бы любила, то была бы здесь! — как назло подбрасывала дровишек в костёр разгорающегося негодования Лаванда. — И потом, они же с Гарри расстались. Джинни сама сказала мне в начале года. А Нев хороший парень, он всегда рядом… Какой смысл ей ждать Гарри, который тут с лучшей подружкой по лесам зажигает?       — Что?! — Гермиона чуть не захлебнулась от возмущения. — Да мы же с ним просто друзья!       — Угу-угу, — закатила глаза Лаванда и тряхнула идеальными кудряшками, на сотворение которых снова потратила полдня, — то есть, вы тут столько месяцев одни и только книжки читаете, что ли? Не смеши меня… Можете уже не стесняться нас с Кормаком, мы же взрослые люди, всё понимаем.       Гермиона открыла было рот, чтобы снова возмутиться, но тут полог палатки отодвинулся, и внутрь протиснулись парни. Они были все в снегу и изрядно вспотевшие после тренировки на морозе.       — Ох, Кач-Кач, ты такой сексуальный, когда измотанный, — тут же восхитилась Лаванда.       — Кто измотанный? Я измотанный? — скривился МакЛагген, направляясь в душевую. — Да это Поттер выдохся. А ты не хочешь мне спинку потереть, куколка?       — Уже бегу! — Лаванда подмигнула Гермионе, сунула карты Таро в сумочку и припустила вслед за Кормаком.       Как только дверь ванной щёлкнула за ними, Гермиона сразу же наложила заклинание тишины. Не трудно было догадаться, чем снова закончатся водные процедуры этих озабоченных. Слушать их стоны и пошлые восклицания совсем не хотелось. Она и так невольно краснела каждый раз, наблюдая за «брачными» играми МакЛаггена и Браун.       Гарри наполнил чистый стакан водой и залпом осушил. Потом опустился на стул во главе стола. Его дыхание было сбивчивым, грудь так и ходила ходуном, что прослеживалось даже через свитер. Чёлка, кое-где повисшая мокрыми прядями, покрылась инеем.       — Вижу, вы неплохо развлеклись, — отметила Гермиона, ставя перед ним тарелку с едой, которую подогрела заклинанием. — Восстанавливай силы.       — Спасибо, — Гарри улыбнулся ей особенно тепло и принялся уплетать жаркое с морковью. После физической нагрузки аппетит действительно был зверским.       Гермиона присела с левой стороны стола, подперев голову руками, и устремила взгляд на друга. Его дыхание немного восстановилось, но он по-прежнему выглядел немного возбуждённым. Она даже не заметила, что откровенно залюбовалась им. За последний год он вытянулся, а черты лица заметно возмужали, и это делало его на порядок привлекательнее в сравнение с прошлым. Гермиона ненароком вспомнила фотографию Джеймса Поттера в одной из многочисленных книг, прочитанных ею довольно давно. Гарри действительно с течением времени всё сильнее на него походил. И только глаза, которые он унаследовал от Лили, переливались десятком оттенков зелёного, что делало его внешность действительно колдовской.       Гермиона не раз слышала перешёптывания в женских спальнях, когда речь заходила о Гарри. Да и видела, как заинтересованно они поглядывают в его сторону. Конечно, самые недалёкие, вроде Ромильды, оказались падки лишь на его известность в волшебном мире, но Гермиона всегда знала, что большая часть из них засматриваются на её лучшего друга вовсе не по этой причине. В Гарри всегда было что-то… притягательное, особенное, манящее. К нему никто не относился равнодушно. Его либо боготворили, либо ненавидели, но он никогда не был серым незаметным пятном.       Сама Гермиона ранее не заостряла внимания на внешности Гарри. Она очень ценила его как друга и восхищалась им как человеком. Он стал её личным героем не потому что являлся Избранным, не потому что от него ждал великих свершений весь магический мир, а потому, что в нём был тот стержень, который она уважала. Была сила духа, доброта, способность к самопожертвованию, отвага и смелость. Был талант, в который он сам не верил, но она всегда знала, что стоит Гарри приложить чуточку больше усилий, и его результаты будут поистине впечатляющими. Такими, до которых многим просто не дотянуться…       Но в последнее время она всё чаще стала засматриваться на него немного по-другому. Взрослея, он становился всё более привлекательным — гены брали своё.       — Эм… Гермиона? — он игриво толкнул её своей ногой под столом, отчего она отмерла и чуть не подпрыгнула на месте. — Ты так смотришь на меня, будто у меня лицо перемазано… ну, или фингал под глазом…       — Я… э-э-э, — Гермиона почувствовала себя пойманной на месте преступления, щёки заалели, — нет, Гарри, всё отлично! — выпалила она скороговоркой, смущённо отвела глаза в сторону и спрятала руки на коленях. — У тебя волосы отросли. Надо бы подстричь, — она зацепилась за первый пришедший в голову предлог.       Он слегка наклонил голову на бок и внимательно смотрел на неё, пока она вновь не встретилась с ним взглядом. В животе поселилось странное щекочущее чувство, похожее на напряжение. Волнительное, непонятное, но вместе с тем очень приятное.       — Я… хочешь, чаю? — очнулась Гермиона, уже намереваясь встать, чтобы отойти от наваждения, но Гарри удержал её за локоть.       — Не суетись. Я сам, — но отчего-то он не двигался, а продолжал внимательно смотреть на неё, смущая этим всё сильнее. Ей уже начало казаться, что Гарри изучил невербальную легилименцию и сейчас прочтёт все её мысли до единой. А о чём, она, собственно, думала? О том, каким красивым парнем стал её лучший друг? О, Мерлин!       — Эй, трезвенники-девственники! Мы уж думали, вы тут стол доломали, а они всё за ручки держатся, — раздался за их спинами громовой МакЛаггеновский бас. Гермиона вздрогнула и отодвинулась от Гарри.       Кормак в одних штанах, щеголяя каменным прессом, протопал к плите и заглянул в сковороду, бормоча себе под нос что-то о том, как сильно он проголодался. За ним семенила довольная Лаванда, кутаясь в полотенце, что не слишком-то скрывало её пышных сексуальных форм.       — Ладно, я, пожалуй, приму душ, — очнулся Гарри и поднялся из-за стола.       — Ох, вы такие милые! — пропищала Браун, схватила яблоко с большого блюда и подмигнула Гарри.       Гермиона никак не отреагировала на очередную глупость. Ей показалось, что взгляд Гарри задержался на Лаванде чуть дольше обычного, и она мигом ощутила предательский укол ревности.

***

      Вечернюю вахту несла Лаванда. Гарри после душа расположился рядом с Гермионой на небольшом диванчике и пытался выведать у портрета Финеаса Блэка хоть какую-то информацию о Снейпе. Однако хитрец быстро смекнул, что его снова хотят использовать в качестве шпиона и, оскорблённый этим, спешно покинул раму.       — Толку от него ноль! Может, сжечь к чертям эту картину? — психанул Гарри, засовывая портрет обратно в сумочку Гермионы.       — Не стоит, вдруг ещё пригодится, — она придвинулась к нему вплотную и переплела их пальцы в знак поддержки.       На самом деле, она прекрасно понимала друга. Они топтались на месте уже очень длительное время, абсолютно не зная, куда двигаться, но вряд ли сожжённый портрет улучшил бы ситуацию.       Гарри вздохнул, а потом сделал то, отчего у Гермионы ёкнуло сердце — поднял её руку и прижал к своим губам, а потом снова вернул их сцепленные ладони на колено, будто бы ничего не произошло. Второй раз! Второй раз он целует её руку. Мерлин, что происходит?! Несомненно, они и раньше с Гарри были близки. Дружеские объятия были для них нормой, а с тех пор, как ушёл Рон, это стало своеобразной ежедневной поддержкой друг друга.       Сейчас же Гермионе отчётливо засела в голову мысль, что и количество мимолётных прикосновений заметно увеличилось. Она не могла не замечать, что они с Гарри постоянно сидят рядом во время приёмов пищи, а их ноги тесно соприкасаются или даже перекрещиваются под столом. Что она постоянно треплет его волосы или кладёт голову ему на плечо, когда они, вот как сейчас, размышляют над дальнейшими планами. Переплетение рук уже превратилось в какой-то особый ритуал, и она боялась дышать, когда Гарри выводил большим пальцем узоры на тыльной стороне её ладони. Он часто не будил её ночью, давая выспаться, и нёс дежурство до утра. Она поступала так же.       Гермиона всегда заботилась о Гарри. Несмотря на все сложности, она была очень рада, что он есть в её жизни. Сам же Гарри, поглощённый своими заботами, не отличался особой чуткостью по отношению к ней. Гермиона не обижалась, она просто принимала его таким, какой он есть. Понимала и не требовала большего. Однако именно сейчас она стала замечать те проявления заботы, которых ранее не чувствовала с его стороны. Гарри действительно стал более внимательным к её потребностям. Гермиона не знала, с чем это связано. Возможно, он просто был благодарен за то, что она не ушла вместе с Роном и не оставила его одного. Это было первым, что приходило ей на ум, когда она думала обо всём происходящем между ними. А что-то точно происходило: непонятное, незримое, едва заметное, от чего неизменно учащался пульс, трепыхалось сердце, а по телу разливалось странное покалывающее тепло.       Кормак, тем временем, занимался важными делами. В одной руке покручивал цепочку с медальоном, отчего крестраж выписывал в воздухе круги, а другой — рылся в своём рюкзаке, где хранились остатки алкогольных запасов и другие нужные вещи, которые он упёр из маггловского магазина. В отсутствие Лаванды ему было скучно, и он не оставлял надежды придумать, что бы ещё сотворить с душонкой Волан-де-Морта. Пока Поттер с Грейнджер милуются на диване, у него есть шанс разгадать загадку и уничтожить, наконец, этот сраный выкидыш тёмной магии.       Время от времени верзила поглядывал на держащихся за руки Поттера и Грейнджер и ухмылялся. Ну и тормоза! Поттер абсолютно безнадёжен, раз попёрся умирать и даже не трахнул с горя такую милашку напоследок. Да вертихвостка Джинни, с которой этот пришибленный Избранный, вроде как, в прошлом году пытался встречаться, со скуки с таким окочурится!       Брезентовые стены палатки трепыхались от ветра, который с каждой минутой завывал всё сильнее. Вдобавок, к вечеру начался настоящий снегопад. Погода портилась, и видимость была минимальной. Стоило МакЛаггену подумать об этом, как полог отодвинулся, и вовнутрь вошла Лаванда.       — Гермиона, а твои заклинания точно работают? — с тревогой поинтересовалась она, стряхивая снег с шапки и мехового воротника мантии. — Мне кажется, там за деревьями кто-то ходит, но ничего не видно. Да и чары не вопят. Но мне стало так страшно!       — Разумеется, работают, — уверенно заявила Гермиона, но слова Лаванды всё же заставили её напряжённо хмуриться. — Ты не пробовала использовать заклинание обнаружения?       Гарри напрягся и тут же вскочил на ноги, лишая Гермиону тепла своего тела. Она непроизвольно поёжилась, ощутив холод и пустоту.       — Давай лучше я подежурю, — непонятное волнение овладело им, и Гарри уже кинулся было к выходу, но его остановил Кормак.       — Да подожди ты, Поттер! — посланник Дамблдора уже натянул свою дорогущую мантию прямо на голое тело и приобнял свою девушку. — Мы сами справимся. Да, кисуля? — на этом он подмигнул Лаванде и потянул её к выходу из палатки. — И это… вы тут не тупите… поебитесь уже, пока мы делом заняты!       — Иди ты к чёрту… — Гарри не закончил свою мысль, а Кормак с хихикающей Лавандой уже скрылись на улице.       — Не обращай на него внимания, — Гермиона всё ещё ощущала нехватку тепла и обхватила себя руками, пытаясь согреться и успокоиться одновременно. — У МакЛаггена компостная куча вместо мозгов.       — Господи! Порой мне хочется его убить, — простонал Гарри, присаживаясь обратно на диван. Однако на этот раз он предпочёл устроиться подальше от Гермионы, что заставило её испытать разочарование.

***

      Снег валил с неба так, будто кто-то могучий выжимал на землю огромное облако, словно тряпку. Кормак с трудом различал силуэты исполинских деревьев, которые сложно было не заметить в нормальную погоду. Королевский лес Дин, в котором компания устроила стоянку, поистине впечатлял своей красотой, но в данную минуту до этого обстоятельства никому не было решительно никакого дела. Сквозь шум ветра, трепавшего одиноко стоящую палатку, слух и впрямь различал чьи-то шаги вперемешку с неясным бормотанием.       Кормак навострил уши и вынул из кармана палочку.       — Оставайся здесь, — шепнул он Лаванде. — Я мигом…       — Кач-Кач, ты куда? — в панике спросила девушка, но не успела и глазом моргнуть, как мощная спина МакЛаггена уже скрылась в гуще деревьев.       Тяжёлые ботинки утопали в снегу, но Кормак пробирался вперёд с завидным упорством. Вначале он подумал, что Лаванда всего лишь зайца испугалась и нафантазировала себе не бог весть что, но всё оказалось куда серьёзнее… Он тоже слышал странные звуки, и страх тут был ни при чём.       Он спрятался за широким деревом, с силой раздвинул заснеженные ветки, застилавшие видимость. Осадки в этом месте выпали не так обильно, как на поляне. Совсем рядом сияло ледяной коркой небольшое озеро, на берегу которого стояла одинокая фигура. То был худощавый мужчина в тёмной мантии. В одной руке он сжимал нечто длинное, блестящее, похожее на металл, а в другой — волшебную палочку. Кормак прибалдел, когда понял, кем был этот человек напротив.       — Ёбушки-воробушки, да это же вонючка собственной персоной! — еле слышко пробормотал гриффиндорец, во все глаза уставившись на директора.       Снейп, который всё ещё думал, что он один, времени зря не терял. Заклинанием он убрал часть льда с озера, после чего беззвучно вызвал Патронуса. Из его палочки вырвалась изящная серебристая лань и умчалась вглубь леса. МакЛагген не удержался и присвистнул. Ну, ничего себе! Эта пожирательская падла, оказывается, могёт в светлую магию против дементоров, это что-то новенькое! Интересно, какие приятные воспоминания притаились в вонючей душонке этого урода? Наверняка, простая дрочка на засаленные котлы и мутные пробирки.       МакЛагген почувствовал острую необходимость положить конец всей этой свистопляске, пока крючконосый хер не вызвал сюда подкрепление. Памятуя строгое напутствие Грейнджер, Кормак использовал заклятие обнаружения, чтобы убедиться, что кроме Снейпа у озера больше никого нет, после чего решительно покинул своё укрытие.       Северус как раз повернулся к озеру — нужно было быстренько поместить меч на дно и спрятаться, пока не сюда не пожаловал Поттер. Но неожиданно чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо, а прямо над ухом раздался басовитый голос:       — Профессор, вы хуёво вели себя в этом году и не заслужили рождественский подарок.       От неожиданности Снейп выронил меч, но тут же резко развернулся, намереваясь оглушить противника заклинанием. Однако Кормак, не будь дураком, ожидал подобного манёвра. Умелым приёмом он выкрутил руку профессора так, что тот заскулил от боли и выронил палочку. Последовавший за этим удар коленом в пах заставил Снейпа согнуться пополам.       — Ах, ты, недоумок! — прохрипел он, хватаясь за яйца. От нахлынувшей боли его глаза едва не вылезли из орбит, но Северус попытался собрать всё своё мужество, чтобы выпрямиться. У него не было времени на разборки с этим юнцом. Оставался последний способ — невербальная беспалочковая Легилименция или, на крайний случай, Империо.       Однако Снейп явно недооценил противника. Эти заклинания действовали на мозг, а Кормак пользовался данным органом крайне редко. Большую часть жизни он вообще не думал, так что все потуги профессора оказались напрасны.       Гриффиндорец наклонился, поднял меч, несколько секунд полюбовался переливающимися в лунном свете рубинами и снова перевёл взгляд на Снейпа.       — Хороший меч… А теперь прыгай в озеро, — вкрадчиво приказал МакЛагген.       — Эй, ты совсем спя…       — Я сказал: в озеро, — повторил Кормак, кивнув как раз в то место, где сам же Снейп убрал недавно лёд. — Помыться тебе точно не помешает, а то за версту несёт. Живо!       Снейпу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Этот гриффиндорский амбал был в полтора раза крупнее, к тому же, вооружён. Сам же Снейп, лишившись палочки, чувствовал себя невероятно жалким. Он медленно опустил ногу в ледяную воду и болезненно поморщился. Кормаку надоело ждать, и он мощным пинком под зад отправил профессора в воду.       Настроение у МакЛаггена заметно улучшилось. Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки! Он нашёл меч Годрика! Пора совершать подвиги, спасать этот несовершенный мир от всякой нечисти. Немытый ублюдок Снейп стал всего лишь первым шагом на пути к великим свершениям. Ведь, положа руку на сердце, однообразие кочевой жизни вымотало Кормаку все нервы.       Снейп продолжал барахтаться в озере, а Кормак довольно присвистнул и решил вернуться к месту стоянки. Наконец-то они прикончат душонку змеемордого! Да и времени прошло прилично: наверняка, даже эти два тормоза, что остались в палатке, за час нашли друг у друга письки и потрахались. Зря он, что ли, оставлял их наедине? Эти бесконечные переглядывания и поглаживания ручонок выглядели жалко. Очкарик и Грейнджер вели себя, как первокурсники, ей Богу! Если их не направить, они так до пенсии девственниками просидят. И помрут нераспечатанными. Недотёпы. За чё сражаются, спрашивается, если настоящей радости жизни даже ни разу не пробовали?       Звук треснувшей ветки заставил МакЛаггена резко повернуть голову. Вот это поворот! Ночка явно оказалась богата на сюрпризы. Из кустов выкарабкался конопатый Вислюк. Вот только этого рыжего чучела не хватало для полного счастья!       — Хули надо? — прогремел Кормак, направив на нежданного гостя палочку.       — Я могу спросить тебя о том же, — набычился Рон, явно не понимая, как он тут оказался, и почему перед ним стоит МакЛагген. Он же трансгрессировал в надежде, что делюминатор приведёт его к друзьям! А здесь был только этот…       — Ладно, нет времени объяснять. Там в озере Снейп бултыхается, прыгай туда!       — Зачем? — Рон окончательно ошалел от такого «заманчивого» предложения.       — Тебе обсыпной лишай мозги, что ли, повредил? Это план Дамблдора! Делай и не спрашивай! — попытался отделаться от рыжего МакЛагген. — Раз старый алкаш приказал — значит, так надо! Лезь давай! Что стоишь, яйца мнёшь?! Войну просерем из-за тебя!       Вначале Рон, конечно, не собирался следовать идиотскому приказу этого верзилы, которого, мягко говоря, не переваривал ещё со школы, но упоминание профессора Дамблдора заставило призадуматься и усомниться. В конце концов, старик всегда был странным и очень многого не договаривал. Не просто так ведь его делюминатор привёл именно сюда! А вдруг и впрямь необходимо нырнуть за Снейпом, чтоб его водяные черти съели?..       Уизли уже сделал было неуверенный шаг к воде, как вдруг раздался голос Гарри и заставил его остановиться.       — Рон?! — из-за дерева показалась серебряная лань, а за ней и сам Гарри, потрясённый такой неожиданной встречей. Мало того, что вернулся бывший лучший друг, которого назад уже никто не ждал, так ещё и МакЛагген мечом Гриффиндора размахивает, как зубочисткой! От волнения сердце отбивало бешеный ритм чечётки.       «Блядские химеры! Неужто он действительно такой тормоз? Мать природа, как можно быть настолько глухим к твоему зову? Хоть самому яйца к Грейнджер подкатывай, чтобы этот олень хоть как-то активизировался!», — мрачно подумал Кормак.