Останусь

      Тиберий МакЛагген с комфортом расположился в бархатном кресле и поцеживал Огденское виски, закинув ногу на ногу. Он обвёл взглядом всю компанию школьников, которая волею судьбы или, скорее, беспечности Кормака оказалась в его тайном домишке.       Намётанным глазом отметил, что тот самый Поттер, которого разыскивает вся магическая Британия, напряжён, как струна. Он сидел рядом со своей спутницей — Гермионой, — готовый в любую секунду отразить неожиданную атаку. Смелый парень. Слишком рано повзрослел, в отличие от его безалаберного племянника.       Откровенно говоря, Тиберий не знал, как поступить. Пускай почти никто и не знал об этом тайном убежище, всё же подобные гости подвергали серьёзной опасности всю его семью. Однако творившееся в стране беззаконие МакЛагген тоже не одобрял и прогибаться под Волан-де-Морта не собирался. Даже Министерство покинул, в котором всю жизнь нарабатывал связи и трудился на благо общества.       Побег любимого племянника из школы и его ссора со Снейпом тоже не добавляли светлых пятен репутации, а уж от дальнейших приключений, о которых хвастливо поведал ему Кормак, Тиберий едва не поседел окончательно.       МакЛаггены всегда умели выдерживать нейтралитет и за счёт этого комфортно себя чувствовали при любой власти. Они были богатейшей древней чистокровной семьёй, с которой привыкли считаться в обществе. Однако сейчас всё висело буквально на волоске. Где были мозги Кормака, когда он связался с «Нежелательным лицом №1»?       Но было во всём этом нечто, оказавшееся способным тронуть суровое сердце мужчины. Смелость, верность идеалам, чистота помыслов вчерашних детей, которые не боялись умереть и способны были бросить вызов тому, кому не решились противостоять многие взрослые маги. Совесть противно покусывала нутро, заставляя испытывать чувство стыда. Пусть этот самый Поттер был практически смертником, но это, несмотря ни на что, была лучшая компания, с которой когда-либо связывался его обожаемый племянник.       Впервые в жизни Кормак МакЛагген занимался чем-то полезным. Не соблазнял пустоголовых ведьмочек, не прогуливал занятия, не гонял на метле, расшибая голову, и не тягал свои дурацкие штанги и гантели. Он стал частью сопротивления. Бросил вызов самому Тёмному Лорду и даже одержал победу в промежуточной схватке — от этих мыслей по спине Тиберия пробежал холодок. Он уничтожал крестражи! Проклятый Дамблдор! Удружил, старина, своими советами. Отправил мальчишку прямиком на передовую. Но, к удивлению Тиберия, Кормак сдюжил. Он не унывал и не требовал забрать его домой. Его племянник, может, и слыл беспечным повесой, но не просто так Распределяющая Шляпа в своё время отправила его учиться под гордые знамёна Гриффиндора — отваги и храбрости ему было не занимать. Гордость распирала нутро. Из его мальчика мог вырасти настоящий герой и, если ради этого придётся нарушить нейтралитет и встать на сторону Поттера, то он сделает это. В конце концов, терять уже было нечего. Волан-де-Морт и так разыскивает четверых подростков вместо двоих, и в случае их поимки вряд ли удастся убедить его, что Кормак не при делах.       — Расслабьтесь, мистер Поттер, — спокойно произнёс Тиберий, плеснув себе ещё огневиски, — мой дом — ваш дом. Я не собираюсь выдавать вас Министерству. Вы с Кормаком теперь в одной лодке, а я не могу навредить своей семье. Так что можете не сжимать так судорожно свою палочку. С этого дня вы мои почётные гости. Оставайтесь, сколько пожелаете.       Гарри с Гермионой молча переглянулись и одновременно кивнули.       — Благодарим вас за приём, мистер МакЛагген, — произнесла Гермиона, вцепившись в ладонь друга для поддержки.       — Но мне бы хотелось услышать, каков ваш план.       — План? — нахмурился Гарри.       — Да. Что вы собираетесь предпринимать дальше, мистер Поттер? План должен обладать надёжностью артефакта гоблинской работы… Вы же понимаете, кто сражается на противоположной стороне?       — Ой, дядь, хватит нас тут змеемордым зоофилом стращать! — встрял в разговор Кормак, отхлёбывая из своего бокала. — Видели мы этого лорда! Знаем! Броня у него, конечно, нехилая, но и мы не пальцем деланные.       — Да, Кач-Кач, здорово ты ему тогда врезал! — Лаванда чуть не подпрыгнула на месте и восхищённо уставилась на своего героя.       — Кормак! — чуть повысил голос Тиберий. — Думается мне, мистер Поттер лучше знаком с возможностями Тёмного Лорда. Я бы хотел услышать его мнение. А тебе пора бы научиться вести себя сдержаннее.       Кормак скорчил недовольную гримасу и потянулся за закусками, коими домовики щедро заставили небольшой столик в гостиной.       — По правде говоря, у нас нет никакого плана, мистер МакЛагген, — честно сказал Гарри. — Мы понятия не имеем, где искать оставшиеся крестражи.       — Неужто этот старый пройдоха Дамблдор вам не рассказал? — с удивлением поинтересовался Тиберий.       Ну и дела! Четверо подростков, среди которых его любимый и единственный племянник, противостоят самому могущественному тёмному волшебнику современности, ни имея при этом ни чёткого плана, ни тайного оружия, ни сверх-талантов. Похоже, Альбус на самом деле перед смертью допился до белой горячки. Недаром Снейп и МакГонагалл негодовали, когда Тиберий устанавливал в кабинете директора бар по его просьбе.       — Тиберий, друг мой, — раздался голос с картины над камином. На ней было изображено застолье, в котором принимали участие неизвестные волшебники, распивая вино из резных кубков. Дамблдор уже присоседился к ним, взял со стола графин и аккуратно спрятал его под свою длинную серебристую бороду. — Я не краснел так сильно с тех самых пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. Я вовсе не оставил этих смелых молодых людей без подсказок. Я передал мистеру Поттеру снитч, а мисс Грейнджер — книгу. А мистеру Уизли…       — И что нам делать с вашей книгой сказок и бестолковым снитчем?! — вспылил Гарри. У него не осталось сил и дальше выслушивать пьяные бредни ныне покойного профессора.       — Я полагал, ты собираешься защитить моего племянника, Альбус, — не остался в долгу Тиберий. — Вместо этого ты отправил его в самое пекло. И прекрати красть выпивку с соседних картин, ты же всё равно не чувствуешь вкуса! Во что ты вырядился, Мерлина ради? — мужчина в шоке уставился на майку-алкоголичку, которую почему-то больше не прикрывала парадная мантия. Должно быть, покойный выпивоха оставил приличное одеяние на одной из картин, где заимствовал очередной графин с вином.       — Вид вина, наполняющего бокал, сам по себе согревает мою душу. Даруй старику посмертного счастья, не лишай последней радости. А мантию я проиграл в карты этим милым джентльменам, но зато они любезно пригласили меня разделить с ними трапезу…       — Профессор Дамблдор, замолчите, ради бога! — вспылила Гермиона, видя, что состояние Гарри стремительно приближается к ярости потревоженной хвостороги. — Мистер МакЛагген, вы не станете возражать, если мы отложим дальнейшее обсуждение планов на утро? Мы очень устали.       По лицу мужчины скользнула еле заметная улыбка, и он благосклонно кивнул. Эта девушка приводила его в восхищение напополам с досадой. Эх, куда канули его молодые годы?       — Разумеется, мисс Грейнджер. Если вы просите, не смею вас более задерживать.       Кормак резко вскочил на ноги, намереваясь свалить под шумок. Гнева дяди он боялся куда больше, чем какого-то Волан-де-Морта вместе со всей его нечистой свитой. В конце концов, что может этот сраный Тёмный Лорд? Убить его? Ну, это ещё большой вопрос, кто кого завалит. А вот дядюшка может и отцу нажаловаться, и, чего доброго, наследства лишить, что казалось Кормаку намного страшнее любой смерти.       — А тебя, Кормак, я попрошу остаться, — моментально отрезал Тиберий.       — Ну дядь… — жалобно протянул гриффиндорец и попытался спрятаться за Лаванду, что при его габаритах выглядело просто смешно.       — Сядь! — властно громыхнул Тиберий, и Кормаку ничего не оставалось, кроме как молча повиноваться. Содержания их беседы Гарри и Гермиона уже не слышали. Они удалились в спальню и притворили за собой дверь.       — Думаешь, ему можно доверять? — тут же шёпотом поинтересовался Гарри. Взмахом палочки он наложил чары тишины на всякий случай.       — Сложно сказать, — протянула Гермиона, стягивая с себя свитер. — Мистер МакЛагген не стремится принимать чью-либо сторону и не привык рисковать собственной шкурой, — задумчиво произнесла она, а Гарри застыл на месте, так как, сняв кофту, она предстала перед ним в одной спортивной майке, которая потрясающе подчёркивала фигуру. — Но, в то же время, он очень любит своего племянника. Так что нам на руку, что Кормак так неудачно засветился перед Пожирателями и Тем-кого-Нельзя-Называть. Гарри? Что с тобой? — она щёлкнула пальцами перед носом друга, выводя его из оцепенения и заставляя подскочить на месте.       — Ой! Да, извини, я… я задумался, — промямлил Гарри и, мысленно кляня себя последними словами, направился в ванную.       Когда он вернулся, Гермиона уже переоделась в пижаму и, усевшись на кровати, разложила перед собой сразу две книги.       — Ты же собиралась спать, — заметил он, забираясь под одеяло со своей стороны.       — Я думала насчёт плана, ведь мистер МакЛагген прав… нам действительно нужен план, ну или хотя бы направление, куда двигаться дальше.       — Есть предложения? — Гарри склонил голову на бок, понимая, что в голове у подруги уже вертится не одна теория, раз она заговорила об этом.       — В общем-то… да. Тут, конечно, очень уютно, даже покидать это место не хочется. Но мы ведь не сможем прятаться всю жизнь, — тараторила она слегка сбивчиво.       — Не сможем, — вздохнул Гарри.       — Я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом.       — Что-что? — вытаращил глаза Гарри.       — Отец Полумны. Я хочу с ним поговорить! — деловито продолжила Гермиона.       — А… зачем?       Гермиона сделала глубокий вдох, как будто готовилась к прыжку, и выпалила:       — Да всё этот знак из «Сказок». Вот, смотри!       Она сунула Гарри под нос «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», раскрытую на странице с копией письма Грин-де-Вальду, написанного таким знакомым, летящим косым почерком почившего школьного директора. Гарри было тошно видеть перед собой окончательное доказательство, что письмо — не выдумка Риты Скитер, что Дамблдор в самом деле написал эти слова.       — Подпись, — подсказала Гермиона. — Взгляни на подпись!       Гарри перевёл взгляд на уголок страницы, куда указывала пальцем подруга. Сперва он ничего особенного не заметил, но потом пригляделся и увидел, что Дамблдор вместо буквы «А» в слове «Альбус» нарисовал крошечный треугольный значок, такой же, как в сборнике сказок.       — Всё время этот знак где-то всплывает, понимаешь? Виктор говорил, что это символ Грин-де-Вальда, но мы же его видели на той старой могиле в Годриковой Впадине, а даты на ней намного раньше Грин-де-Вальда! И теперь ещё это письмо. Ну, Дамблдора или Грин-де-Вальда мы не можем спросить, что это значит, — я даже не знаю, жив ли ещё Грин-де-Вальд или нет, — зато можно спросить мистера Лавгуда! Он тогда пришел на свадьбу с этим символом на шее. Я уверена, Гарри, что это очень важно!       Гарри ответил не сразу. Он посмотрел на исполненную азарта Гермиону, потом в темноту за окном.       — Не надо нам ещё одной Годриковой Впадины, — мрачно сказал он, наконец. — Мы тогда убедили друг друга, будто нам туда очень нужно, и что из этого вышло? Нет никаких тайных знаков от Дамблдора, можно не стараться верить в это дальше. Ты же слышала, что он сам сознался, что он алкоголик?       — Слышала, — кивнула Гермиона. — Но, несмотря ни на что, он был гением, Гарри. Портрет не отражает всей многогранности личности. Это лишь общие черты. Мы должны попробовать.       Новая порция возражений застряла комом в горле. Гарри просто смотрел на подругу и не мог найти слов. Он никогда не был трусом, да и за свою жизнь не слишком-то боялся, чего не скажешь о её жизни. От осознания всей серьёзности риска, которому Гермиона в очередной раз собирается себя подвергнуть, заставило его сердце заныть. Он не хотел лишний раз рисковать ею. Тем более, ради призрачных надежд.       — Давай обсудим это завтра, я действительно устал, — буркнул он, отворачиваясь.       — Хорошо. Спокойной ночи, Гарри, — отозвалась Гермиона.       Гарри услышал шелест страниц, а потом она погасила волшебные огоньки, и комната погрузилась в темноту.

***

      Гарри проснулся позже обычного. Гермионы не было, она всегда вставала как по будильнику и умела собираться очень тихо, чтобы не потревожить его сон. За окном светало, в морозном воздухе за окном танцевали редкие снежинки, а окружающие охотничий домик деревья облачились в снежные полушубки. Зимний пейзаж завораживал. Когда не дрожишь от холода, а нежишься в мягкой постели и не вздрагиваешь от каждого звука, можно наслаждаться даже морозной погодой.       После утренних процедур Гарри направился прямиком в гостиную, откуда доносились чьи-то голоса. Там он и обнаружил Гермиону, которая присела на край кресла, протянув книгу своему собеседнику. В кресле же с важным видом восседал Тиберий МакЛагген. Сквозь линзу стильного монокля он разглядывал её экземпляр сказок Барда Бидля.       — Об этом символе можно рассказывать бесконечно… — протянул мужчина, краем глаза косясь на свою прелестную гостью. — Треугольник остриём вверх — мужское начало, а круг внутри — женское. Круг и черта — это котёл и палка-мешалка или ступка и пестик, что также можно свести к женскому и мужскому символам, — Тиберий невзначай коснулся её запястья. — Понимаете ли, мисс Грейнджер, работа пестиком в ступке отчасти символизирует процесс слияния…       — Дядя, перестань соблазнять Гермиону разговорами о мужском и женском началах, — неожиданно вмешался ввалившийся в комнату Кормак. На застывшего Поттера он не обратил никакого внимания.       Щёки Гермионы вмиг покрылись румянцем, она с трудом удержалась на месте, подавив желание вскочить на ноги. Тиберий недовольно поморщился и отдёрнул руку.       — Кормак, не выдумывай! Где твои манеры, в конце концов?! Я уже жалею, что не уделял этой части твоего воспитания должного внимания. Доброе утро, мистер Поттер, — кивнул он, переводя взгляд на Гарри.       — Давай ближе к делу, — надкусывая сочную грушу, продолжил Кормак, — Гермиона у нас самая умная в школе, это тебе не мисс Июль лапшу на уши вешать! И вообще, имей совесть, дядя. Она слишком молода для тебя!       Тиберий фыркнул.       — Я всего лишь хотел объяснить девушке истинно-глубинный смысл данного символа. Но если кратко, то это очень напоминает изображение Даров Смерти: треугольник — мантия, круг — камень, и черта — палочка. Три брата Певерелла. Если Сами-Знаете-Кто — потомок Слизеринов по линии Гонтов, то он — потомок среднего брата, Кадма, того, кому от Смерти в подарок, согласно легенде, достался Воскрешающий камень. А Гарри Поттер должен быть потомком Игнотуса — младшего, того, что с мантией-невидимкой. Грин-де-Вальд искал Дары Смерти. Многие в Европе и в остальном мире ошибочно считают этот символ знаком Грин-де-Вальда. Дамблдор победил Грин-де-Вальда и заточил его в тюрьму Нурменгард. Много лет назад ходили слухи, что та самая непобедимая Бузинная палочка находится у мастера Грегоровича. Вот и всё… — закончил Тиберий.       — Что? — отмер Гарри. — Дары существуют на самом деле?       — Выходит, да, — пожал плечами Тиберий. — И вы, как обладатель мантии, о которой мне поведал мой обожаемый племянник, должны были об этом первым догадаться.       — Но… — Гарри всё ещё не верил своим ушам. Он перевёл взгляд на Гермиону, — значит, нам не надо посещать мистера Лавгуда? Раз уж мы теперь выяснили, что это за знак…       — Лавгуда? — нахмурился МакЛагген-старший. — Да он же совсем тронулся умом, когда Пожиратели забрали его дочь. Он и до этого-то был странный…       — Как?! — одновременно ужаснулись друзья. — Полумну забрали Пожиратели?       — Да, — вздохнул Тиберий и взмахом палочки пошевелил поленья в камине, чтобы они сильнее разгорелись. — Ходят слухи, что они держат её в поместье Малфоев вместе с другими пленниками.       — Мы должны вытащить её! — Гермиона моментально потеряла интерес и к книгам, и к тайному знаку. Услышанная новость просто выбила у неё почву из-под ног. Полумна была слишком хорошей, наивной, доброй…       — Это всё из-за меня, — севшим голосом прошелестел Гарри. — Она же была с нами в Министерстве. Они похитили её из-за меня!       — Отлично! — Кормак в предвкушении потёр ручищи. — Новое дельце зреет. Спасём Полоумную, да этих белобрысых, залитых «Простоблеском», шуганём заодно, как следует!       — Кормак, это не шутки! — Тиберий встал с кресла, нависнув над племянником. — Ты хоть понимаешь, что там логово Того-кого-Нельзя-Называть?! Да и Люциус — сильный волшебник!       — Дядь, да чего ты? — развёл руками гриффиндорец. — Из всех Малфоев опасна, пожалуй, одна только Нарцисса, да и то, если будет в неглиже.       — Ты неисправим! — прогремел Тиберий, пока Кормак ржал, довольный своей тупой шуткой.       — Мистер МакЛагген, — деловито перебила перепалку дяди с племянником Гермиона, — Боюсь, Кормак прав. Мы правда не можем оставить Луну в беде. Она наш друг, понимаете?       — Вы спрашивали, что мы собираемся делать дальше, — тут же вставил Гарри, — так вот, следующий пункт нашего плана — вытащить Полумну из лап Пожирателей. Это не обсуждается. Мы не бросаем друзей в беде, мистер МакЛагген.       Гермиона тут же нащупала его руку и переплела их пальцы — простой и уже привычный жест придал Гарри дополнительных сил.       Тиберия разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, его восхищали эти молодые люди, которые даже из его оболтуса-племянника сумели сделать человека, готового в любой момент совершить подвиг. С другой — он не мог так рисковать членом своей семьи, ведь к Кормаку мужчина был привязан особенно. Своих детей у Тиберия не было, так что единственный сын брата с детства ходил у него в любимчиках.       — Ладно, — неходя проворчал он. — Но никаких поспешных шагов! Для начала я постараюсь раздобыть план поместья Малфоев и напишу кое-кому, чтобы разузнать последние новости. Нужно действовать вдумчиво.       На этой ноте Тиберий твёрдым шагом направился в кабинет. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь ввяжется в подобную авантюру? Опасную, непредсказуемую, где придётся ходить буквально по лезвию, боясь оступиться, ибо цена ошибки слишком высока. Нужно всё хорошенько обдумать. Если уж обычные подростки не боятся действовать, то негоже ему, — взрослому сильному волшебнику, — трусливо отсиживаться в стороне. В конце концов, МакЛаггены никогда не слыли трусами.       Едва Тиберий скрылся за дверью, Кормак нахально толкнул Поттера плечом:       — Видишь, не только рыжий упырь на Гермиону засматривается, но даже мой дядя, а он-то вниманием избалован и к моделям привык. Один ты чë-то тормозишь.       Гермиона зарделась, да и сам Гарри готов был провалиться сквозь землю. Он и так уже боялся лишний раз взглянуть на Гермиону, особенно после того пьяного поцелуя, а тут ещё этот олух его постоянно достаёт. К счастью, ситуацию спасла Лаванда, впорхнувшая в комнату.       — Ой, похоже, я пропустила что-то интересное, — захлопала она ресницами, поправляя глубокое декольте, из которого буквально вываливалась пышная грудь. — Вы так мило смущаетесь, зайчики.       — Если ты про этих, — махнул рукой Кормак, — не дождёшься. Их только Хагриду на разведение отдать, может, хоть он их спариваться заставит.       — Очень смешно, МакЛагген, — прервал его гогот Гарри. — Тебя бы магглам отдать, чтобы мозг тебе в черепушку вставили, вдруг поможет.       — Ох, — Лаванда опустилась на диван, расправляя пышную юбку вечернего платья, которое ей вчера подогнал Кормак. У дядюшки в шкафу и не такое водилось. Наверняка, одна из моделей оставила тут часть своего гардероба. — Ну, и чем мы сегодня займёмся? Гермиона, ты опять соорудила на голове эту несуразную шишку, давай я тебя причешу и накрашу…       — На это нет времени, — отмахнулась Гермиона. — Ты в курсе, что Луну похитили? Нам придётся наведаться в поместье Малфоев.       — Святая Моргана! — Лаванда прикрыла рукой ротик. — Но там же… там же… ходили слухи, что там прячется Тот-кого-Нельзя-Называть. Вы в своём уме?       — Ну, и что? Предлагаете бросить Полумну в лапах Пожирателей?! Вы можете оставаться здесь, если хотите, а нам…       — Эй, Поттер, ты чё заморосил? Я же в деле! — перебил Кормак. — Я понимаю, что ты геройствовать в одиночку собрался, но, знаешь ли, бородатый алкаш сказал, героем быть мне!       — Да как пожелаешь, — закатил глаза Гарри и потянул Гермиону за собой. МакЛагген и Браун ему порядком надоели.       — Слушай, я задолбался быть этим… ну, Купидоном. Проще химеру с флоббер-червём спарить, чем заставить этих тормозов признать очевидные вещи, — выдал Кормак, когда друзья скрылись за дверью.       Девушка закусила губу и задумчиво посмотрела наверх, словно впала в некий транс. Затем тряхнула идеально уложенной причёской, на которую потратила всё утро и хитро прошептала:       — Остаётся самый непристойный вариант. Думаю, пора прибегнуть к нему.       — Предлагаешь раздеть их, засунуть под одеяло и не выпускать пока не поебутся? — выпучил глаза МакЛагген.       — Ха! Не так топорно, но ты весьма близок к истине, — рассмеялась Лаванда, жестом приглашая его присесть рядом. — В общем, делаем вот что…

***

      Друзья целый день провели вместе, пытаясь придумать хотя бы подобие плана. Нельзя было вот так взять и просто вломиться в логово Волан-де-Морта. Оставалось надеяться на помощь Тиберия. За обедом тот сообщил, что отправил сов по нужным адресам и ждёт ответа и посоветовал ребятам пользоваться моментом, чтобы отдохнуть и набраться сил. Бездействие давило на плечи каменной глыбой. Таков уж был Гарри. Если у него появлялся вектор движения, то он готов был мчаться в указанном направлении немедленно, не взирая ни на какие преграды. Наверное, будь он один и отвечай только за себя, так бы и поступил. Но с ним была Гермиона — последний человек в этом мире, благодаря которому он всё ещё не свихнулся. Она — его постоянная поддержка, оплот, источник неиссякаемой веры и знаний.       Вечером, не находя себе места, он вышел поупражняться в дуэльных навыках с Кормаком, а Лаванда утащила Гермиону к себе и принялась показывать свои новые раздобытые платья. Потом мучила девушку очередным сеансом гаданий на кофейной гуще и заодно подбирала духи, подходящие её типажу.       У Гермионы разболелась голова, а нос перестал различать запахи, когда в спальню вломился Кормак и заорал на весь дом:       — Грейнджер, бегом за мной! Твоему Поттеру стало плохо в ванной, он орал как проклятый, а теперь не отвечает! Походу, Сама-Знаешь-Кто всё-таки проник в его башку!       Гермиона подскочила как ужаленная и понеслась к себе. Кормак, в свою очередь, незаметно подмигнул Лаванде, отчего та расплылась в довольной улыбке и потянулась за поцелуем.       В считанные секунды оказавшись в спальне, Гермиона бросилась к двери в ванную.       — Гарри?! Гарри, ты слышишь меня?! С тобой всё в порядке?! — паника не давала нормально соображать. Как такое могло случиться? Они же тренировали защиту и, вроде бы, Волан-де-Морт сам заблокировал их с Гарри связь. — Гарри!!!       Ответом была лишь мёртвая тишина, от которой по позвоночнику пробежал непередаваемый ужас. Гарри ведь мог упасть, удариться головой. Или, что ещё хуже, Тёмный Лорд мог найти способ навредить ему гораздо серьёзнее, чем делал это в предыдущих видениях.       Гермиона резко дёрнула на себя ручку двери, но та оказалась заперта. Тогда, недолго думая, она применила «Алахомору» и буквально ввалилась в ванную. Тут же оторопела и замерла, широко раскрыв глаза.       Перед ней, живой и невредимый, стоял лучший друг, который просто-напросто принимал душ. Струи воды вместе с мыльной пеной стекали по его поджарому телу, открывая взору то, что Гермиона в такой близости и с такой ясностью никогда не лицезрела. До неё не сразу дошло, что звуки вернулись, и теперь она отчётливо слышала и шум воды, и бормотание Гарри.       — Гермиона? — растирая глаза, прищурился тот и тут же, смутившись, сцапал с крючка полотенце, чтобы прикрыть наготу. — В чём дело?       — Гарри, я… я… прости… — она покраснела, как варёный рак, и кинулась к двери с воплем: — МакЛагген, твою мать! Я тебя убью!