Останусь

      Несмотря на весну, в шотландских горах снова зарядил настоящий снегопад. Окна небольшого домика были плотно занавешены, в камине гостеприимно потрескивали поленья.       Полумну, Дина и мистера Олливандера Тиберий отправил в своё поместье. Олливандер изъявил желание оборудовать там временную мастерскую, чтобы изготавливать палочки для магглорождённых волшебников, у которых новая власть их конфисковала. Полумна и Дин вызвались ему помогать.       Фангус и Кили гремели на кухне, убирая посуду после ужина. Утолив аппетит и залечив полученные царапины, недавние грабители наконец-то позволили себе немного расслабиться.       Тиберий с Кормаком распивали коллекционную бутылку текилы, подаренную мистеру МакЛаггену мексиканским послом, и закусывали лаймом. Даже Гарри не отказался от пары глотков, желая сбросить накопившееся напряжение.       Лаванда нервно подпиливала ногти — во время вылазки её маникюр сильно пострадал, а ходить с безобразными ногтями девушка допустимым не считала. Гермиона чувствовала себя на седьмом небе от счастья, когда приняла душ и влезла в свои привычные джинсы и свитер, избавившись от ужасной одежды модели.       Они ещё не до конца могли поверить в то, что им относительно успешно удалось провернуть. Ограбить Гринготтс! Такое даже в голове не укладывалось.       — Ну что, — подвёл итоги Гарри, рассматривая добытую чашу, — В плюсе у нас — крестраж. В минусе…       — Мы остались без меча, — грустно вздохнула Гермиона.       — Да уж, — опрокинул очередную стопку Кормак. — Поймаю этого пиздюка коротконогого, харю намылю! Лживый уродец! Кстати, а что там с тобой в сейфе у истерички произошло? — вдруг вспомнил он. — Чего ты там опять вырубился?       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Я просто пытался достать чашу, но она стояла на какой-то странной подставке. Там ещё надпись была…       — Надпись? — насторожилась Гермиона.       — Да… что-то на латыни. Не помню толком.       — Латынь часто встречается на очень древних артефактах, мистер Поттер. Это вам любой невыразимец скажет, — насторожился Тиберий. — Постарайтесь вспомнить, что это были за символы. Это может быть чрезвычайно важно.       Гарри напряг память. Он же не Гермиона, которая информацию целыми книгами запоминает. Растёр пальцами виски, зажмурился. И вдруг символы сами побежали у него перед глазами.       — Dabis animam… Да! Dabis animam tuam ad lucrum! — выдал он. — Правда, я не понимаю, что это значит… Хотя… иногда кажется, что знаю, но я никогда не изучал латынь.       Гарри не смотрел на Гермиону и не мог видеть, как её глаза в ужасе расширились.       — Dabis animam tuam ad lucrum, — хмурясь, повторил Тиберий. — Вы уверены, мистер Поттер?       — Ну… я уже ни в чём не уверен. Я коснулся чаши и почувствовал холод. И тело перестало меня слушаться. Будто меня парализовало. Знаете, чем-то напомнило состояние, когда рядом дементоры…       — Гарри! — воскликнула Гермиона и схватила его за руку. — Dabis animam tuam ad lucrum переводится как «За выгоду отдашь ты душу»…       Гарри в шоке взглянул на неё и вспомнил. Вспомнил, что он знал, как звучит эта фраза. Вспомнил, как брёл в тумане, как шагнул с обрыва. Как сделал тот самый, главный в своей жизни выбор.       — Всё верно, мисс Грейнджер, — почёсывая подбородок, задумчиво протянул Тиберий. — Вы удивительно эрудированы.       — Но что это значит? — она в ужасе сжала пальцы Гарри с такой силой, что он чуть не вскрикнул от боли.       — Итак, видения и сны про Сами-Знаете-Кого, головные боли при его приближении и умение говорить со змеями, я ничего не забыл?       — Дамблдор говорил, что это из-за того… — перебила Гермиона, даже не дав Гарри ответить.       — Альбус… Да, он любитель выражаться загадками. Напрямую он мог только попросить налить ему выпить, — усмехнулся мистер МакЛагген. — Думается мне, вы угодили в портативную версию Арки Смерти, мистер Поттер.       — Что?! — одновременно ужаснулись Гарри с Гермионой.       Даже пилочка в руках Лаванды замерла, а Кормак поперхнулся очередной порцией крепкого напитка, которую пытался опрокинуть в свой огромный рот.       — И лишились души, — продолжил свою мысль МакЛагген-старший.       — Да что вы такое говорите?! При всём уважении, мистер МакЛагген, я позволю себе не согласиться с вашим утверждением. Как Гарри мог лишиться души, если он сидит перед нами живой и здоровый?       — Ну, вы же сами перевели надпись, мисс Грейнджер, — подмигнул Тиберий и взмахом палочки приказал ножу нарезать тонкими ломтиками ещё один лайм. — Как вы объясните данный феномен?       — Может, это просто ничего не значащая фраза! Латынь давно считают мёртвым языком, — упорствовала Гермиона, пока Гарри сидел с открытым ртом, пытаясь склеить воедино обрывки своих видений и воспоминаний. В сейфе Беллатрисы с ним действительно приключилось нечто очень странное.       — Языком, которым разговаривает с нами прошлое. Языком, несущим в себе столько тайных знаний, что нам и века не хватит, чтобы всё доподлинно расшифровать. Мистер Поттер брал чашу не с целью обогащения и не ради собственной выгоды. Поэтому охранный артефакт — думаю, вы согласитесь, что Тёмный Лорд постарался бы защитить свой крестраж по высшему разряду — довольствовался не душой мистера Поттера, а осколком чужой души, сидящей в нём.       — Что? — отмер Гарри.       — Позвольте мне кое-что проверить, — качнул головой Тиберий. — Серпенсортия!       По узорчатому ковру, застилавшему дощатый пол гостиной, тут же заскользила крупная змея, обвиваясь вокруг ножек невысокого столика.       — Прикажите ей что-нибудь. Смелее, мистер Поттер.       Беспокойство всё сильнее овладевало сознанием Гарри. Он постарался собраться с мыслями, устремил взгляд на рептилию и произнёс:       — Уползай! Уходи отсюда!       — Гарри, — одними губами прошептала Гермиона, — думаю, ты должен попросить на парселтанге.       — Уползай! — повторил Гарри. Понимание, что он больше не знает, как произнести это по-другому, достигало его разума медленно.       Также медленно ползла и змея. Она не реагировала на его слова и продолжила путь к дивану, заставив испуганную Лаванду взвизгнуть и задрать ноги.       — Уберите её, пожалуйста! — жалобно пропищала она. — Мистер МакЛагген!       — Випера Эванеско, — тут же бросил Тиберий, и змея испарилась, будто её никогда и не было.       — Я… я не понимаю… — залепетал Гарри, — что происходит? Я забыл парселтанг?       — Как ваш шрам, мистер Поттер? Не болит? Не чувствуете ли вы в данный момент настроение Того-кого-Нельзя-Называть?       — Нет… — задумчиво произнёс Гарри. Удивительно, но после того самого непонятного обморока в хранилище Лестрейнджей, он действительно больше не помнил эпизодов ментальной связи с Тёмным Лордом.       — К чему вы клоните, мистер МакЛагген? Это же бред! У человека может быть только одна душа! Спросите у портрета профессора Дамблдора! — Гермиона всё больше хмурилась.       — Ваша проблема состоит в том, мисс Грейнджер, что вы, находясь лишь в одном Хогвартсе, видели только одного великого мага и около пяти-семи просто сильных, к тому же, ни одного настоящего специалиста по тёмным искусствам. Мой кругозор несколько шире вашего и позволяет не ограничиваться одними только суждениями Дамблдора, — снисходительно сказал Тиберий. — Хотя… Думаю, наш глубокоуважаемый Альбус подтвердит мои слова, если вы заставите его говорить. Хватит подслушивать, старый ханыга! Думаешь, я не замечаю, что ты снова рыскаешь по картинам в поисках выпивки?       — Тиберий, друг мой, — бывший директор Хогвартса понял, что его рассекретили, и высунулся из-за широкой спины одного из сидящих за столом джентльменов. — Это же текила из редчайших сортов магического кактуса, произрастающих только в одном регионе Мексики? Помню, Геллерту удалось раздобыть одну бутылочку, и мы распили её в июне далёкого тысяча восемьсот девяносто девятого…       — Профессор! Вы можете отвлечься от обсуждения алкоголя хоть ненадолго?! — не выдержал Гарри. — Объясните нам, что всё это значит?! Почему мистер МакЛагген утверждает, что во мне было две души?!       — Гарри-Гарри… — вздохнул Альбус, с горечью переворачивая пустой кубок, из которого уже давно всё выхлебал. — Я, признаться, немного забылся… По моему плану ты должен был узнать об этом несколько позже, но раз уж так вышло…       — Узнать что?!       — В ту ночь, когда Лили защитила тебя ценой собственной жизни, Убивающее проклятие отскочило в Тёмного Лорда, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании — в тебя, Гарри! Поэтому он и не может умереть, пока ты жив…       — Но теперь этот осколок погиб, — одними губами произнесла Гермиона. Она всё ещё не понимала, к чему приведёт их данное знание, но точно не была готова к такому повороту событий.       — Кто же знал… даже мои планы бывают несовершенны, — протянул Дамблдор. — Уж простите старика…       — Вы знали?! Знали, что во мне сидит кусок этого урода и молчали?! — заорал Гарри, вскакивая на ноги. — Да как вы могли?! Вы хотели, чтобы я выполнял ваш чёртов план, но никогда не были откровенны! Вы… Вы… Вы лгали мне!       — Не лгал, а всего лишь недоговаривал, — миролюбиво возразил Дамблдор, почёсывая седую бороду. — Да и вообще, Гарри, что ты так разволновался? Скажи-ка мне лучше, у этого божественного напитка всё тот же мягкий аромат магической агавы, лёгкая горчинка и небольшая тягучесть? И ведь даже спирт не чувствуется, если мне не изменяет память…       — И что значит: он не может умереть, пока я жив… Я должен умереть?! — до Гарри постепенно доходила логика суждений бывшего директора.       — Поттер, успокойся, сдохнуть ты всегда успеешь! И вообще — это жизнь, из неё никто не уходит живым! — вставил заметно заскучавший от нудных речей Кормак. — Давайте хоть в плюй-камни сыграем, что ли?       — Я не помню, Гарри… — развёл руками Дамблдор. — План много раз менялся, наверное, я что-то упустил… Без утреннего бокала хорошего виски моя голова отказывается нормально соображать.       — Нет, Гарри! Профессор Дамблдор, что вы несёте?! — Гермиона тоже вскочила на ноги и наставила на портрет палочку Беллатрисы. — Живо на своё место! Вы нас только путаете!       — Мисс Грейнджер, — отсалютовал ей старик, улыбнувшись на прощание, — вы очень смелая волшебница. Гарри, помни о том, что я говорил тебе о великой силе любви…       Гарри не слышал его. Туман поглотил сознание, а тело оцепенело. Выходит, его всё время готовили к смерти. Он должен был умереть и не имел ни единого шанса выжить! Вот, значит, в чём на самом деле заключался тайный план Дамблдора! Он боролся за светлое будущее, которым не сможет насладиться. В этом мире конкретно для него не было уготовано никакого будущего, тем более счастливого. Его конец был предопределён с самого начала.       Вот только если раньше смерть никогда не страшила Гарри, то сейчас, познав вкус любимых губ, горячность объятий, нежность, от которой щемит сердце, окутывающую теплом заботу, он не хотел умирать…       Он хотел жить. Дышать. Наслаждаться солнцем. Ловить кожей прохладный ветер. Целовать Гермиону каждое утро. Познать все нюансы и оттенки юношеской страсти. Он хотел подарить своим детям мир без войны и тревог. Хотел…       Да какая разница, чего хотел какой-то там мальчишка, выросший в чулане под лестницей?! У судьбы на него имелись свои планы.       Гарри, не желая ловить на себе сочувствующие взгляды и слушать дальнейшие разглагольствования поддатого Дамблдора, твёрдым шагом покинул гостиную, не реагируя даже на Гермиону, окликнувшую его.

***

      Когда Гермиона вернулась в спальню, Гарри уже спал. Ну, или делал вид, что спал. Она понимала его состояние, ведь сама испытала настоящий шок от внезапно обрушившейся на них догадки. Вначале ей хотелось просто рвать на себе волосы от безысходности, но немного разложив мысли по полочкам, Гермиона поняла, что ничего не предрешено. Даже Дамблдор не мог предположить, что Гарри сумеет избавиться от частички души Волан-де-Морта. Это вышло по чистой случайности. Старинный артефакт, защищая один из крестражей, ненароком уничтожил второй. О таком не прочтёшь, пожалуй, ни в одной книге.       Она бы и при другом раскладе ни за что не позволила Гарри умереть. Не для этого она рискнула всем, лишила себя семьи, отправилась на войну, по сути, нарисовав себе мишень на сердце. Сейчас её решимость бороться до последнего стала лишь твёрже. Гермиона ни за что не позволит Гарри уйти в себя, закрыться или пожертвовать собой. Не отпустит.       В данный момент она не стала его будить — вдруг и правда заснул. Всё-таки они порядком устали, а Гарри пережил ещё и дополнительный шок. Но вот завтра… Завтра она заставит его её выслушать. Обязательно. Пусть даже не думает, что сможет теперь отдалиться от неё. Только не после всего произошедшего между ними.

***

      Проснувшись около восьми часов утра, Гермиона обнаружила, что лежит на кровати одна. Гарри встал ещё раньше и куда-то ушёл. Нетрудно было догадаться, что он наделал своих искажённых выводов и теперь избегает её. Гермиона шумно выдохнула и постаралась успокоиться. Нашёл время!       Ладно. Если он думает, что она так легко сдастся, то не на ту напал. Гермиона быстро посетила ванную, привела себя в порядок и прошла в кухню, где застала только Лаванду и Тиберия. Как оказалось, Гарри с Кормаком вышли во двор поупражняться в дуэльных навыках.       Аппетита не было. Гермиона с трудом впихнула в себя пару ложек овсянки, яблоко и один бутерброд, после чего направилась в гостиную. Там, забравшись с ногами на уютный диванчик у камина, она решила почитать первую попавшуюся книгу, найденную в шкафу у мистера МакЛаггена. Лаванда с интересом раскладывала карты Таро, делая какие-то записи в своём блокноте.       Через какое-то время хлопнула входная дверь, и раздались мужские голоса. Отлично. Однако парни не торопились присоединяться к ним. Сначала направились в кухню перекусить после физических нагрузок, а после — разбрелись по спальням. Лишь спустя час Гарри появился в проёме, кивнул ей и Лаванде в знак приветствия и бухнулся в кресло, теребя в руках золотой снитч.       Гермиона насупилась и уставилась в книгу. Упрямству Гарри мог позавидовать осёл. Вбил себе в голову непонятно что и намеренно избегает оставаться с ней наедине. Оставалось лишь догадываться, каких ужасов он там себе напридумывал.       Погрузившись в собственные мысли, Гермиона не сразу заметила, как в гостиной появился МакЛагген.       Шлёпая мокрыми босыми ножищами, Кормак подошёл согреться и обсохнуть у пламени камина. От души потёр лицо огромными ладонями. Гермиона проворчала:       — Осторожнее. Ты мне так всю книгу зальёшь.       — Ну ёпт, — Кормак выхватил у неё из рук книгу и осмотрел, как диковинного кальмара с ушами: — Ты её читаешь, что ль?       Гермиона закрыла глаза и с огромным усилием подавила в себе язвительный комментарий, содержащий бранное слово. Вместо этого она как можно спокойнее попросила:       — Отдай, пожалуйста.       Кормак как не слышал. Он внимательно разглядывал перевёрнутую вверх ногами обложку, на которой слилась в страстном поцелуе парочка магглов.       — Ой… а чё они это… на потолке, что ли, висят? — он сдвинул брови, всё ещё силясь понять, что творится на необычно-статичной обложке.       Гермиона закатила глаза и отобрала у него книгу.       — Целуются, Кормак! Понимаю, ты книг в руках до этого не держал, но её следовало просто перевернуть. Всё, не отвлекай меня…       — Дык про что книжка-то? — не унимался МакЛагген, которого, кажись, всерьёз заинтересовала данная диковинка.       — «Поцелованные ветром» — драматическое произведение о любви, — нехотя ответила Гермиона.       — Драматическое… — снова не понял Кормак. — Оно ж о любви! Нахера там драма-то усралась?       Гермиона закатила глаза ещё пуще.       — А как, по-твоему, любовь и драма — взаимоисключающие вещи?       — Какие-какие? Грейнджер, я на взаминость от тебя уже давно не рассчитываю… — он опасливо скосил глаза в сторону Лаванды, которая сильно посуровела, продолжая раскладывать карты уже, скорее, для видимости. — И всё ещё не понимаю, нахера в твоей книжке драма, если там все ебутся.       — Как грубо, — прокомментировала Гермиона, из которой стремительно утекали остатки желания продолжать этот бессмысленный разговор.       — Не, ну вот смотри, на пальцах объясню, раз не понимаешь, — упрямствовал Кормак. — Мы когда с Лав-Лав трахаемся, мне не до пиздостраданий всяких, как некоторым, — он выразительно глянул на Гарри, который всё это время усиленно делал вид, что разглядывает оставленный Дамблдором снитч в поисках каких-нибудь подсказок.       — Поэтому, если в этой книжке, как у вас с Поттером в койке, то я бы лучше её в камине спалил, — подытожил Кормак, не улавливая повисшего в воздухе всеобщего напряжения. — А чё? Больше толку было бы… И вообще, я когда-нибудь сам по этой теме стоящую книгу напишу! Не чета будет всяким бездарям…       — Точно! Ты же у меня такой талантливый, Кач-Кач! — тут же подала голос Лаванда. Гермиона в очередной раз закатила глаза.       Гарри же просто схватился за голову. Хотя Кормак неимоверно раздражал, но ни сил, ни желания спорить с ним просто не было. Мысли Гарри были заняты абсолютно другим.       Мало того, что он толком не жилец, так ещё и раздобытый крестраж уничтожить теперь нечем. Дальнейшие шаги были покрыты пеленой неизвестности. Куда идти? Что делать? Гарри теперь не имел связи с Волан-де-Мортом, но был уверен, что последний крестраж спрятан в Хогвартсе.       Как бы ни было печально это признавать, но в чём-то с Реддлом они всё-таки были похожи. Оба сироты, выросшие в ужасных условиях. Для обоих Хогвартс стал ожившей сказкой и настоящим домом.       Волан-де-Морт был абсолютно равнодушен к людям, даже к собственным последователям, но питал слабость к местам и предметам. Вот только замок был огромен, и все его тайны не знал даже Дамблдор. Сейчас в школе, ко всему прочему, заправляли Пожиратели во главе со Снейпом. Даже если вообразить, что ему каким-то чудом удастся туда проникнуть, точное местонахождение крестража оставалось неизвестным. Гарри ведь даже понятия не имел, что это может быть. Реликвия, принадлежащая Кандиде Когтевран, о которой никто никогда не слышал.

***

      К вечеру Гермиона встревожилась не на шутку. Гарри всерьёз вознамерился сторониться её. Он даже предпочёл до позднего вечера играть с Кормаком в карты, чтобы избежать разговора.       Доведённая почти до отчаяния, Гермиона решила пойти на хитрость. Она действительно рано ушла к себе, приняла душ и облачилась в тонкую сорочку, которую одолжила у Лаванды. Легла на кровать и притворилась спящей. Не будет же Гарри до утра торчать с МакЛаггеном, в конце-то концов?!       Ждать, однако, пришлось долго. Друг явился далеко за полночь, заскочил ненадолго в ванную и почти не слышно забрался под одеяло. На душе скребли кошки. Так погано Гарри себя ещё не чувствовал. Он боялся смотреть Гермионе в глаза, боялся говорить с ней. Боялся, что просто-напросто сломается, расплачется, как мальчишка, что не сможет продолжать борьбу.       Но он должен бороться до конца. Если уж ему и суждено умереть, согласно проклятому Пророчеству, то пусть хотя бы у Гермионы будет шанс остаться в живых. Она достойна жизни в новом мире — мире, где никто не будет делить волшебников по чистоте крови, где её не будут преследовать, где никто и никогда не посмеет назвать её грязнокровкой.       Гермиона придвинулась совсем близко и обняла его. Гарри замер и мысленно чертыхнулся: неужели, разбудил?       — И долго ты собираешься меня избегать?       Он сжал челюсти и прикрыл глаза, глотая боль, не давая слезам брызнуть из глаз.       — Прости меня… если бы я только знал… — слова давались ему с трудом.       — Знал что? Никто и сейчас не знает, что ждёт нас впереди! Гарри, ничего не предрешено! Даже профессор Дамблдор сознался, что уже запутался в своих рассуждениях. В конце концов, всё получилось как нельзя лучше.       — Я опасен для тебя…       — Перестань, Гарри! — она немного отстранилась и приподнялась на локте, заглядывая ему прямо в глаза, которые уже предательски блестели от слёз. — Ты даже с куском Реддла внутри был не опасен, как ты можешь быть опасен для меня сейчас? Я никогда никому не доверяла так, как тебе! И даже если бы крестраж до сих пор был в твоей голове, для меня бы ничего не поменялось. Ты — это ты! Не он!       — Герми…       — Но что меня действительно обижает, так это твои нелепые попытки отдалиться от меня и отказ это обсуждать! Я люблю тебя и жду в ответ полного доверия. У нас сильный общий враг, Гарри. И я не хочу тратить время на бессмысленное сражение с тобой. Что бы ты там ни думал, я всё равно буду рядом. Просто не усложняй мне задачу, хорошо? И не делай больно подобным способом. Перестань игнорировать.       Броня ослабла, он втянул носом воздух, прижал её к себе, утыкаясь во вкусно пахнущие волосы.       — Прости… я не заслуживаю тебя…       Порой слова легко заменялись поцелуями, что Гермиона и сделала. Поцелуи с Гарри — это новая, безумно интересная книга, таящая в себе столько всего неизвестного. Она целовала его по-разному. Сначала успокаивающе-нежно, теребя пальчиками отросшие волосы. Потом снова, уже с нарастающей требовательностью, чуть покусывая за губу, стаскивая мешающую футболку.       Застонала, когда его руки, наконец, ожили и скользнули по изгибам её тела. Она ощутила их жар сквозь тонкую ткань сорочки. Прогнулась, прижалась животом к моментально ожившему органу. Почувствовала лёгкое головокружение и разливающееся между ног тепло.       Поцелуи вытеснили из головы гнетущие мысли быстрее вспышки заклинания. Контроль висел на волоске, готовый вот-вот сорваться в пропасть сильнейшим камнепадом эмоций и ощущений.       Гарри затормозил буквально в одном шаге от того самого момента, после которого вряд ли найдётся сила, способная его остановить, и со смешком уткнулся ей в шею.       — Что смешного? — прошептала Гермиона, не давая ему отстраниться. Только не сейчас.       — Неужели ты решила воспользоваться советом МакЛаггена? — Гарри и сам не знал, почему столь дурацкая мысль пришла ему в голову. Что там нёс этот дубина про любовь и страдания? Наверное, Гарри всё ещё боялся поверить в прекрасное, боялся напугать её своим напором или сделать что-то не так.       — Очень смешно! — фыркнула Гермиона. — Просто я не вижу смысла это откладывать… Но если ты не хочешь… — она попыталась вылезти из-под него, чувствуя себя настоящей идиоткой. Вот это да! Хотела как лучше, а получилась какая-то сумятица. Может, и не любит он её вовсе, раз не уверен по-настоящему? Может, до сих пор о Джинни мечтает?       — Эй, ты куда? — Гарри всем весом навалился сверху, прижимая её к матрасу. — С чего ты взяла, что я не хочу? Хочу… безумно, — он коснулся губами её виска. — Просто не уверен, что имею на это право.       — Дурак! — фыркнула Гермиона. — Кто же, если не ты, Гарри? Я давно тебя выбрала. Всегда выбирала, помнишь?       — Ты… ты уверена? — Гарри судорожно сглотнул, заглядывая в глаза, обрамлённые тёмными пушистыми ресницами.       Лежащая под ним Гермиона выглядела так беззащитно, нежно и красиво, что невозможно было передать словами захлестнувшие его чувства. Как можно было раньше всего этого не замечать? Дружить с ней столько лет, общаться, знать, какой она замечательный человек и ни разу не задуматься о большем? О том, как органично и прекрасно она будет смотреться в его совсем не дружеских объятиях. Слепой осёл, вот он кто на самом деле!       — Я приняла зелье… — озвучила она свой последний аргумент.       Гермиона действительно не хотела больше откладывать что-то на потом. Завтрашний день может попросту не наступить, ведь они частенько ходили по лезвию. Уверена ли она? Как никогда! Сейчас всё казалось ей таким правильным и закономерным, что на этом месте действительно невозможно было представить никого помимо Гарри.