Останусь

      Молодые люди уже практически составили новый план, по которому намеревались переместиться прямо в Хогсмид и наведаться к Аберфорту по совету Дамбдлдора. Однако вернувшийся как нельзя кстати Тиберий спутал им все карты.       — Сами-Знаете-Кто рвёт и мечет. По слухам, он совсем тронулся головой, его уже и сами Пожиратели побаиваются. Вокруг школы усилена охрана. В Хогсмиде установлен комендантский час, и по вечерам волшебникам запрещено появляться на улице. Всюду шныряют наёмники, егеря и прочие слуги Тёмного Лорда. Так что, сунуться сейчас в «Кабанью голову» — всё равно, что явиться безоружным в лапы врага. Пожиратели как раз любят проводить сходки у Аберфорта. Сбывают там разные зелья и отравы.       — Эй, старый пердун! — заорал на Дамблдора разозлённый Кормак. Бывший директор снова пробрался на картину с трапезничающими магами и уснул прямо на столе, держа в руке кубок с вином. — Ты нас что, на погибель решил отправить?! Советов надавал, а ничего толком не разузнал! Ну, я тебе покажу…       Он в бешенстве наколдовал себе краски и кисть, и стремглав помчался в кухню. Остальные удивлённо переглянулись и направились следом. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не покрутить пальцем у виска.       Даже ошарашенный Дамблдор, который ещё не совсем проспался после очередной попойки, почуял неладное и поспешил вернуться на свой кухонный портрет.       — Что вы задумали, молодой человек? — с напрягом в голосе поинтересовался бывший директор.       Пытхя от злости, Кормак старательно выводил на холсте кистью изображение мужских половых органов. А потом нарисовал кривую бочку, на которой подписал «Сскодтч. Палёнка».       — Кормак, — укоризненно покачал головой Тиберий, — ну что за ребячество?       Альбус моментально припал к нарисованной бочке, смачно причмокивая.       — Какой вы великодушный юноша! — с трудом проговорил он, когда насытился. — Если вам не поможет Аберфорт, найдите Хагрида. Скажите ему, что это мой план, и он вам обязательно поможет… Ой… что-то… что-то я вас почти не вижу, и сердце давит, — Дамблдор тут же театрально схватился за грудь. — Позовите Поппи… Умираю!       — Так зачем ты на палёнку набросился, старый идиот? Портреты не умирают, Альбус, — констатировал Тиберий. — Даже если тебе сильно поплохеет, очухаешься на другой картине.       — Придётся, наверное, задуматься над вторым вариантом. Да и Хагриду я доверяю, — подумав, предложил Гарри.       — Но ты же слышал, что замок охраняется. Наверняка, и в Запретом лесу Пожиратели рыщут, — поучительным тоном вставила Гермиона.       — Всё же большая часть из них предпочтёт греть задницы в «Трёх Мётлах» или в «Кабаньей голове», нежели по лесу шастать. Там, максимум, парочка у ворот будут. В остальном же, думаю, надеются на Кэрроу, Снейпа и Амбридж, — предположил Тиберий.       Гарри поморщился при упоминании розовой жабы. Эта министерская подстилка была ему омерзительна в гораздо большей степени, нежели даже Снейп.       Кормак откинул краски и кисти и тут же потёр огромные ладони.       — Ну чё, выдвигаемся? Так хочется рожу кому-нибудь намылить, а то я уже заебался тут без дела сидеть!       — Нужен план, — качнула головой Гермиона.       — Ой, Грейнджер… ну и скучная же ты! Вы с Поттером и трахаетесь, поди, по плану?       — МакЛагген, тебе точно жить надоело, — начал было Гарри, но его тут же перебил Тиберий.       — Кормак! Ты ведь допрыгаешься, и я приведу в действие свою давнюю угрозу нанять для тебя репетитора по этикету! Приставлю к тебе гувернёра из Франции! Этот чопорный жук в два счёта научит тебя правильно выражаться в обществе.       — Пф-ф-ф, — закатил глаза гриффиндорец, — Оставь это пустое занятие для потомка белобрысых аскарид, что киснут в своём Уилтшире, дядя. Когда я заведу мопса, возьму Малфоевского дрища на подработку: будет пересказывать эти сраные правила этикета моей псине, пока та не захрапит на своей лежанке.       Он громко заржал. Гермиона закатила глаза и потянула Гарри за руку к выходу из комнаты. Если завтра им снова предстоит рисковать жизнью, то ей просто необходимо побыть с ним наедине. Провести рядом хотя бы ещё одну спокойную ночь.

***

      Трансгрессировать Гарри с Гермионой решили под мантией Джеймса, а Кормак и Лаванда облачились в другие, которые Тиберий раздобыл в Аврорате.       Едва ноги коснулись сырой земли, воздух разорвал вопль, походивший на чей-то предсмертный крик. Проклятье! Сработали сигнальные чары. Их определённо ждали и готовились к их появлению не только в Хогсмиде. Тут же из-за вековых дубов вышагнули два амбала, лениво вертя между пальцев-сосисок волшебные палочки.       — Неужто у нас гости? Поттер, ты ли это? Акцио, мантия!       Гарри крепко вцепился в складки переливчатой ткани, однако мантия и не пыталась ускользнуть: Манящие чары на неё не действовали. Зато Кормак и Лаванда мигом остались без защиты. Их мантии соскользнули с тел и влетели в руки к Пожирателям.       — Вот это сюрприз! — хохотнул мужчина, довольный уловом, но тут же кулак Кормака с силой обрушился на его челюсть. Раздался смачный хруст кости, истошный вопль, и приспешник Волан-де-Морта рухнул на размокшую прошлогоднюю листву, припорошённую слоем грязи.       Второй тут же среагировал и откинул МакЛаггена в сторону заклинанием. Кормак проехался на спине по мокрой земле и уже собирался выхватить палочку, но тут в него полетел второй луч заклинания, от которого пришлось резко уворачиваться.       Лаванда пришла в себя и взмахом палочки разрезала ремень на штанах нападающего. Те вмиг слетели, оставляя его в одних трусах.       Тут же из-под мантии выскочил Гарри и приложил Пожирателя оглушающим. Гермиона, тем временем, связала второго и наколдовала кляп ему в рот, после чего отняла палочку. Кормак поднялся на ноги и отряхнулся. Новая мантия была безнадёжно испорчена. Он принялся приводить себя в порядок очищающими чарами, пока Гарри связывал второго и левитировал тела в небольшую яму за толстым бревном.       — Ух! Кажется, пронесло, — пискнула Лаванда, вытирая пот со лба. — Кач-Кач, ты как?       — Пойдёт, — буркнул тот. — Что-то маловато их, могли бы и получше подготовиться, если уж нас ждали…       Но в ту же минуту Гарри почувствовал стелющийся по улице неестественный холод. Вдруг стало совсем темно, и даже звёзды на небе померкли. В сгустившемся мраке Гарри почувствовал, как Гермиона ухватилась за его руку. Вместе они обернулись.       Воздух вокруг исполинских деревьев словно загустел. Пути назад уже не было. Сработали сигнальные чары, и Пожиратели уже накинули на местность антитрансгрессионный купол. Холод всё сильнее пронизывал Гарри. Стараясь не издать ни звука, он покосился на Гермиону. В этот момент из глубины леса показались бесшумно скользящие дементоры, сразу не меньше дюжины; их непроницаемая чернота контрастировала даже с густыми сумерками. За их спинами развевались чёрные мантии, виднелись покрытые гнойными струпьями костлявые руки. Чуют ли они страх вблизи от себя? Гарри был уверен, что да: теперь они двигались быстрее, шумно втягивая под капюшоны воздух. Как он ненавидел эти звуки!       Он поднял волшебную палочку: поцелуй дементора его не коснётся. Гарри подумал о Гермионе. В подробностях вспомнил их последнюю, полную любви и нежности, ночь…       — Экспекто патронум!       Серебряный олень вырвался из его палочки и взмыл в воздух. Дементоры бросились врассыпную, а откуда-то из мрака раздался заливистый собачий лай.       Дементоры отступили. В небе снова загорелись звёзды, но звук приближающихся шагов становился всё громче. Должно быть, Пожиратели вычислили его Патронус. Вот засада! Гарри в панике не знал, на что решиться, как вдруг позади хрустнула ветка, и низкий знакомый голос прогудел:       — Чёй-то тут происходит? Кто тишину нарушает, зверушек пугает? Ох, черти окаянные! Я вам сейчас… Гарри?! Гарри, ты ли это? Тише, Клык! Это же Гарри! Не признаёшь, что ль?       Лесник раскинул свои широченные объятия и почти бегом кинулся обнимать своих учеников.       — И Гермиона тут! Да неужели? Услыхал, видно, Мерлин наши молитвы! Тут говаривають, мол, сгинул ты… пропал… Но я-то знал, верил, что ты вернёшься. Дамблдор в тебя верил, а он никогда не ошибался…       Гарри и охнуть не успел, как оказался зажат в огромных ручищах. Хагрид продолжал что-то причитать, по лицу его катились громадные слёзы радости. Лесничий выпустил Гарри, чтобы обнять следом Гермиону.       — Но как вы тута оказались, ребятки? Ведь всюду кругом эти шныряют… прихлебаи Сами-Знаете-Кого… Да и нечисть свою в капюшонах нагнали, окаянные… В лесу моём хозяйничать вздумали. Всё зверьё распугали. Ироды!       — Хагрид, — очнулся Гарри, — Мы прогнали дементоров. Всё хорошо будет с твоими зверушками. Ты сможешь провести нас в замок?       — Дык, чего ж не отвести… С радостью! Никак, восстание намечается? Покажем этим мерзавцам!       — А как же! — радостно воскликнул Кормак, которому надоело со стороны наблюдать за всеми этими сантиментами.       — А ентот переросток чего с вами забыл? — спросил Хагрид у Гарри и Гермионы, недружелюбно косясь на МакЛаггена.       — Эй, да кто бы говорил! — возмутился было Кормак, но Гарри перебил его.       — Долго рассказывать, но он с нами — это план Дамблдора.       — А… ну ежели так… Дамблдор… Великий человек, Дамблдор, великий был человек! — лесник смахнул последнюю слезу и потопал вперёд. — Ну, идём же! Радость-то какая! Гарри Поттер вернулся!       Восстание. Хагрид ощутил небывалый душевный подъем от этой новости.       — Клык! Ступай-ка ты к хижине и жди меня там! — приказал Хагрид своему псу. — Давай-давай! Место!       Волкодав обиженно заскулил и неспешно поплёлся в противоположную сторону. А школьный лесничий, смахивая всё ещё бегущие по щекам слёзы радости, тряхнул нечёсаной гривой и размашистыми шагами потопал прямиком к замку.       Стоило компании преодолеть линию Запретного леса, как в поле зрения показался Филч. Шаркающей походкой завхоз обходил свои владения, попутно бормоча под нос какие-то ругательства. За ним неслышно переступала миссис Норрис. Её огромные жёлтые глазищи посверкивали в темноте.       — Кто здесь? — прохрипел завхоз, тыча фонарём прямо в лицо леснику, за спиной которого прятались в мантии вчерашние школьники.       — Восстание! — припечатал Хагрид и, прежде чем Филч успел издать хоть звук, вырубил его молодецким щелбаном и зашагал дальше.       Хагрид принялся весело насвистывать себе под нос, браво шагая вперёд. Его так и распирало от радости. Наконец-то они намылят задницы прихвостням Того-Кого-Нельзя-Называть!       — Тс-с-с, — вдруг приложил он палец к губам, заслышав чьи-то голоса неподалёку от теплиц. — Не высовывайтесь пока.       Они повернули за угол и тут же наткнулись на МакГонагалл и Корбана Яксли, которые весьма громко спорили.       — Пока я жива, я не позволю применять к ученикам подобные методы наказания! — строго заявила Минерва. Её голос слегка подрагивал от гнева, перед которым сдавала даже самая железная выдержка.       — Пока жива… — злобно прошипел мужчина. — Лучше не зли меня, дрянь! Не просто так Повелитель прислал меня сюда и наделил полномочиями…       — Да чой-то ты себе позволяешь, погребин сутулый? — гаркнул Хагрид и со всего маху заехал по шее Пожирателю своим розовым зонтом.       — Ты труп! — заорал Яксли, выхватывая палочку, но тут же в него со всех сторон полетели лучи заклинаний. Один из них выбил палочку из его рук, другой — заставил повалиться на землю без сознания, а третий обмотал бесчувственное тело паутиной, словно пойманную Арагогом добычу.       — Рубеус? — Миневра в изумлении застыла, глядя на лесничего и сбросивших мантии учеников. — Это… это…       — У нас восстание! — просиял Хагрид. — Гарри вернулся!       — Мерлин, вы живы! — лицо преподавательницы на миг утратило привычную строгость и озарилось радостью. — Добро пожаловать домой, дети! За мной! Но мантии лучше накиньте.       С гордо поднятой головой МакГонагалл на всех парах устремилась к замку. Даже Хагрид своими семимильными шагами с трудом поспевал за ней. В холле около лестницы они наткнулись на Амбридж, которая отчитывала Пивза. Полтергейст вылил на эту грымзу ушат ледяной воды и теперь наслаждался её негодованием, наворачивая круги вокруг потолочной люстры и оглушительно гогоча. Противная Амбридж еле успевала отмахиваться от яблочных огрызков, что градом летели в неё с потолка. Такое количество импровизированных снарядов Пивзу могли предоставить лишь школьные эльфы-домовики.       Гарри с силой сжал кулаки, борясь с отчаянным желанием выхватить палочку и запустить в эту министерскую сволочь чем-нибудь болезненным, но Гермиона предусмотрительно вцепилась в его ладонь с зажатой в ней волшебной палочкой. Выдать своё присутствие в замке, напичканном Пожирателями, им было никак нельзя. По крайней мере, сейчас.       — А он что тут делает? — завизжала Амбридж, с которой струями стекала вонючая вода, а уложенные кудри превратились в сопливые сосульки. — У нас есть правило: никаких перемещений после отбоя!       — Вы, кажется, спутали нас с учениками, Долорес, — высокомерно отметила МакГонагалл. — К тому же, наше хрупкое перемирие с кентаврами висит буквально на волоске, и я собираюсь отправить Хагрида на переговоры с ними. Это мы и намерены обсудить. Или вы предлагаете взять это на себя и сами отправитесь в Запретный лес?       Гарри не без злорадства отметил, как побелело лицо этой ненавистной розовой жабы. После таких «волшебных» слов Амбридж сразу же пустилась наутёк вверх по лестнице, так и не удостоив МакГонагалл ответом.       Минерва еле заметным кивком головы приказала всем следовать дальше.       Вскоре они уже были на восьмом этаже и стояли напротив гобелена, где Варнава Вздрюченный тщетно пытался научить троллей балету и постоянно получал от своих учеников тумаки и удары дубинами.       К удивлению Гарри, МакГонагалл достала тот самый зачарованный галлеон, изобретённый Гермионой на пятом курсе, коснулась его палочкой, что-то прошептала одними губами и протянула его Гарри.       — Возьмите его, мистер Поттер. Мы с Хагридом и другими преподавателями пока выпьем чаю и кое-что обсудим. Попрошу соблюдать осторожность, в замке сейчас крайне небезопасно. Если я вам понадоблюсь, немедленно пришлите сообщение, у меня есть ещё одна такая монета.       — Спасибо, профессор, — произнёс Гарри и тут же в каменной стене материализовалась дверь. Она бесшумно отворилась, и в проёме показалась голова Невилла.       МакГонагалл поспешила удалиться, утянув Хагрида с собой за рукав.       — Невилл? — ужаснулась Гермиона при виде бывшего сокурсника.       Он весь был покрыт шрамами. Под глазом темнел внушительный синяк, лицо исполосовали глубокие тонкие царапины от ударов плетью или розгами. Буквально каждая деталь его внешности свидетельствовала о лишениях и невзгодах, с которыми приходилось ежедневно бороться.       Издав радостный вопль, Невилл кинулся их обнимать.       — Я знал, что ты придешь! — взахлёб говорил он. — Всё время твердил Симусу: надо только подождать!       — Невилл, что у тебя с лицом? — обеспокоенно уточнил Гарри.       — Да это ерунда! — небрежно отмахнулся гриффиндорец. — Симус выглядит гораздо хуже. Вы увидите. Так, что это я… Заходите, здесь оставаться опасно.       От отступил в сторону, пропуская гостей в дверь Выручай-комнаты и с недоверием воззрился на МакЛаггена и Лаванду.       — Эти что, тоже с вами?       — Ну нет, мы просто решили рядом постоять, полюбоваться на то, как вы тут лобзаетесь, — скривился Кормак.       — Да, Невилл, — поспешил ответить Гарри, дабы избежать очередной ссоры. Сейчас для этого было категорически не время. — Они с нами. Всё по плану Дамблдора, не волнуйся.       Когда Гарри протиснулся внутрь, комната вначале показалась ему совсем незнакомой. Она выросла до огромных размеров и напоминала какой-то необычайно роскошный шалаш или некое причудливое подобие пароходной каюты. Под потолком вдоль навесной галереи раскачивались разноцветные гамаки, а стены без окон сплошь покрывали многочисленные гобелены. Гарри увидел золотистого льва на алом фоне — герб Гриффиндора, чёрного пуффендуйского барсука, вышитого на жёлтой канве, и бронзового орла Когтеврана на лазоревой ткани. Не видно было лишь серебра и зелени Слизерина. Книжные полки набиты битком, в углах свалены мётлы, а на столике пристроился большой радиоприёмник в деревянном корпусе.       Со всех сторон Гарри облепили знакомые лица. Среди них были и близняшки Патил, и Симус Финниган, и Терри Бут, и Эрни Макмиллан, и Энтони Голдстейн, и Майкл Корнер в обнимку с Чжоу Чанг.       Ребята не верили собственным глазам. Расспрашивали Гарри и Гермиону об ограблении Гринготтса, по очереди обнимали, делились новостями. Гнев внутри Гарри закипал и поднимался со страшной силой после каждой истории друзей о творящемся в стенах школы беззаконии. Вот, до чего проклятый Снейп довёл Хогвартс! Что бы там ни думал и ни говорил про него Дамблдор, Гарри был уверен, что Снейп — настоящий предатель.       Взгляд Кормака прилип к гамакам. Они явно заинтересовали верзилу больше всего остального.       — А трахаетесь вы где? — почёсывая златокудрый затылок, спросил он с крайне озадаченным видом. — Всей толпой, что ли?       Большинство покосилось на него, как на идиота, и никто не вызвался ему ответить. Всех интересовал Гарри и новости с полей.       Его буквально передавали из рук в руки, словно живую икону. Каждый хотел прикоснуться к нему, убедиться, что он настоящий. Когда вереница желающих, наконец, закончилась, взгляд Гарри ненароком скользнул по сидящей в углу Джинни. Она с тоской смотрела на него.       — Привет, — первым поздоровался Гарри и сделал шаг вперёд. Джинни по-прежнему была очаровательной, и вместе с тем, он теперь не узнавал её.       — Привет, — бесцветным голосом прошелестела она. — Рада, что ты жив, Гарри. Я знала, что ты справишься, — она поднялась и тут же Гарри заметил, как рядом с ней, как бы невзначай, оказался Невилл.       — Вы теперь вместе? — уточнил Гарри, хотя и так понял ответ по их многозначительным переглядываниям. Он сжал руку Гермионы для поддержки.       Джинни кивнула, а потом проницательно сощурилась и добавила:       — Вы ведь тоже?       — Эй, дружище, открой секрет — там она тоже рыжая? — обратился к Невиллу подоспевший МакЛагген, которому везде требовалось вставить свои пять озабоченных копеек. — Я чисто из научного интереса! Поттеру ведь надо знать, что он потерял. И, кстати, неужели ты решился изменить своему Тревору, а, Долгопупс?       Невилл наградил его презрительным взглядом и брезгливо стряхнул огромную МакЛаггеновскую ручищу со своего плеча, словно паука.       — Да, — Гарри не думал юлить или оправдываться. Никаких сожалений, сомнений и попыток отмотать всё назад. Какой бы красивой, волнующей и прекрасной ни была Джинни, его единственным правильным выбором была и оставалась Гермиона.       — Ладно, — пробасил Кормак, которому порядком надоел весь этот нескончаемый ропот, — раз разобрались, кто кого ебёт, то можно и к делам приступать! Ой! — он схватился за задницу, куда угодило жалящее, выпущенное Гермионой, и злобно уставился на неё.       Внимание всех присутствующих отвлёк скрип двери. В Выручай-комнату вошли Дин и Полумна. Как оказалось, сюда можно было попасть через трактир Аберфорта, с которым Невилл как раз и договорился.       — Всем привет, ребята! — весело сказала Полумна. — Как же здорово вернуться домой!       Следом появились близнецы Уизли, которые тут же подлетели к Гарри и Гермионе и принялись обнимать их по очереди.       — Так в чём ваш план, Гарри? — поинтересовался Джордж.       — Да нет никакого плана, — стушевался Гарри, совершенно сбитый с толку внезапным появлением всех этих людей и неспособный ясно соображать из-за навалившегося сумбура.       — То есть, мы будем составлять его по ходу дела? Это я люблю! — вклинился в разговор Фред.       — Но как вы здесь… Откуда?       — Я послал за ними. — Невилл высоко поднял свой фальшивый галеон. — Я обещал оставшимся, что извещу их, если вы появитесь. Мы все думали, что ваше возвращение будет означать революцию. Что тогда мы сбросим Снейпа и Кэрроу.       — Мы ведь на войне, правда? — Дин достал свой фальшивый галеон. — Пришло известие, что Гарри вернулся, и мы готовимся к бою! Тем более, мистер Олливандер изготовил мне новую волшебную палочку.       — А затычку для жопы он тебе выстругал? — не унимался Кормак, явно недовольный тем, что ему перепадает мало внимания. Дин лишь злобно покосился на него, но ничего не ответил.       — Послушайте… — В Гарри нарастала паника. — Мне очень жаль, но мы вернулись не за этим. Нам нужно сделать одно дело, а потом…       — Вы собираетесь бросить нас в этом дерьме? — напрямик спросил Майкл Корнер.       — Нет! — встряла Гермиона. — То, что мы хотим сделать, пойдёт, в конце концов, на пользу всем, ведь это затем, чтобы избавиться от Сами-Знаете-Кого…       Кормак, тем временем, с неослабевающим интересом продолжал разглядывать гамаки и мысленно прикидывал, сколько интересных сексуальных поз можно провернуть на подобной конструкции. Вот бы все эти молокососы убрались подальше и оставили бы их с Лав-Лав хоть на полчасика наедине…       — Тогда возьмите нас в помощь! — сердито крикнул Невилл. — Мы тоже хотим в этом участвовать!       — Конечно, дружище! — Фред хлопнул его по плечу. — Даже не надейся, что мы пропустим подобное веселье. Так ведь, братец?       Джордж присвистнул и скинул с плеч рюкзак, набитый всевозможными волшебными приспособлениями.       — Здесь наши последние разработки, многое даже не поступало в продажу. Мы готовились к этой вечеринке, Гарри.       — Я думаю, они правы, — прошептала Гермиона на ухо Гарри. — Мы ведь даже не знаем, что мы ищем, нам нужна помощь. — И, видя, что он всё ещё колеблется, добавила: — Ты не должен всё делать в одиночку.       — Ладно, — сдался Гарри, ибо спорить ещё и с Гермионой сил у него не было. — Хорошо, — обратился он к собравшимся в комнате, и тут же наступила полная тишина. — Нам нужно найти одну вещь, которая поможет одержать победу над Сами-Знаете-Кем. Она находится здесь, в Хогвартсе, но мы не знаем, где. Возможно, она принадлежала Кандиде Когтевран. Слышал кто-нибудь о подобном предмете? Например, о вещи, отмеченной её орлом?       Он с надеждой посмотрел на маленькую группу когтевранцев: Падму, Майкла, Терри и Чжоу, однако ответила ему Полумна, присевшая к Джинни на подлокотник кресла.       — Может быть, диадема Кандиды Когтевран? Она была утеряна много веков назад… А мой отец даже пытался создать её копию.       — Да, Полумна, но исчезнувшая диадема плоха тем, что она исчезла, — закатил глаза Майкл Корнер. — Вот, в чём загвоздка.       — Когда она исчезла? — уцепился за слова Полумны Гарри.       — Много веков назад, согласно легенде, — откликнулась Чжоу, и сердце у Гарри упало. — Профессор Флитвик рассказывал, что она исчезла вместе с самой Кандидой. Диадему искали, но, — она обратилась к остальным когтевранцам, — никаких следов обнаружить не удалось. Или я ошибаюсь?       — И никто из вас никогда не видел ничего, что было бы на неё похоже?       Все снова отрицательно покачали головами. Гарри взглянул на Гермиону, Лаванду и Кормака и увидел в их глазах отражение собственной растерянности. Вещь, исчезнувшая так давно и, судя по всему, бесследно, вряд ли могла являться крестражем, спрятанным в замке…       — Гарри, если хочешь посмотреть, как эта штука должна была выглядеть, я могу отвести тебя в нашу общую гостиную и показать. Там у нас статуя Кандиды с этой диадемой на голове, — снова подала голос Чжоу, которая уже поднялась на ноги, готовая идти.       — Как староста, я в курсе, где находится башня Когтеврана, — проворчала Гермиона. Разделяться с Гарри в замке, полном Пожирателей, казалось ей очень плохой идеей. — Мы с Гарри сами справимся. Лаванда, Кормак, вы пока побудьте здесь.       — Без проблем, — промурлыкала Браун, прижимаясь к Кормаку, на которого с интересом поглядывали некоторые девушки. Особенно «костлявая китаянка», как мысленно окрестила Лаванда Чжоу. Та пускала слюни сначала на Поттера, а теперь и на её Кач-Кача нацелилась… Лаванда поджала губы и бросила на девушку гневный взгляд. В случае чего, она быстро ей патлы повыдирает, мало не покажется!       — Как нам выйти из комнаты? — спросил Гарри Невилла, сжимая ладонь Гермионы в своей руке. Ему на мгновение показалось, что подруга чересчур грубо обошлась с Чжоу. Неужели, ревнует?       — Сюда. — Тот подвёл друзей к углу, где из небольшого чулана открывался выход на винтовую лестницу. — Выход оказывается каждый раз в другом месте, поэтому они и не могут его найти, — пояснил Невилл. — Плохо только, что мы никогда не знаем, где выйдем. Осторожнее, Гарри, по ночам коридоры патрулируют.       — Ничего, — кивнул Гарри. — До скорого, Невилл. Они быстро зашагали по лестнице — длинной и извилистой — и вскоре упёрлись в сплошную стену.       — Залезай сюда, — сказал Гарри Гермионе. Он достал мантию-невидимку и набросил её на них обоих. Потом легонько толкнул стену.       Она поддалась и пропустила ребят наружу. Гарри оглянулся по сторонам и увидел, как проём моментально затянулся, словно шрам под действием бадьяна, и вновь стал глухой стеной. Они стояли в тёмном коридоре. Гарри порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и вытащил Карту Мародёров. Поднеся её к самому носу, он смог определить, где именно они находятся.       — Мы на пятом этаже, — прошептал он, глядя на удаляющуюся фигуру Филча в следующем отсеке коридора. — Идём, нам сюда.       Они двинулись вперёд, тесно прижавшись друг к другу. Пусть сейчас было не время и не место, но в головах периодически проскакивали непрошенные мимолётные фантазии. Сколько же времени они упустили! Ничто не мешало и раньше гулять с Гермионой по ночному замку, прятаться от Филча под мантией отца и целоваться хоть до самого утра.       Опьянённый столь яркими образами, всплывающими в голове, Гарри всего на секунду потерял контроль и, повинуясь вспыхнувшему желанию, вжал Гермиону в ближайшую стену. Он смял её губы в требовательном поцелуе. Опасность и хождение по лезвию заводили, адреналин, бегущий по венам вместе с током крови, будил в нём нечто первобытное.       Гермиона чуть не вскрикнула от неожиданности. Поцелуй Гарри заставил её утратить бдительность. Его губы целовали её так жадно и исступлённо, будто это происходило в самый последний раз. Казалось, Гарри вложил в этот поцелуй всё своё отчаяние. Он всегда обладал некой необъяснимой колдовской силой, которой Гермиона так и не научилась сопротивляться. Он слишком много для неё значил.       Они остановились лишь когда лёгким стало не хватать воздуха, а шлемы рыцарских доспехов неподалёку начали зловеще греметь от чьих-то шагов, движущихся в их сторону.       Гарри уже не раз доводилось красться по замку среди ночи, но никогда ещё у него так бешено не колотилось при этом сердце, никогда прежде не было так важно достигнуть цели незамеченным.       Замерев у стены, они старались задержать дыхание, чтобы ничем себя не выдать. И увлеклись настолько, что чуть не пропустили момент. Прямо навстречу, торопливо перебирая толстенькими ножками, двигалась Долорес Амбридж. Она прошмыгнула мимо них, постоянно оглядываясь, словно чего-то боялась. Как только ненавистная фигура в розовом поравнялась с рыцарскими доспехами в другом конце коридора, Гермиона ювелирно взмахнула палочкой прямо под мантией. Фигура воина внезапно зашевелилась и преградила путь испуганной женщине. А затем стала прямо на глазах видоизменяться, с лязгом превращаясь в огромного златогривого кентавра, который зафыркал и встал на дыбы, грозясь двинуть ей копытами по голове.       Амбридж замерла, как вкопанная. От нахлынувшего ужаса на её лице не осталось ни кровинки. Спустя мгновение она резко развернулась и с визгом помчалась прочь. Студентов, скрытых под мантией-невидимкой, чуть не унесло вихрем от той скорости, на которой она мимо них пролетела.       — Мне бы ты сказала, что это неблагоразумно, — прошептал Гарри, не скрывая невероятного удовлетворения.       — Прости, не удержалась, — по хитрому взгляду подруги было видно, что она ни капли не сожалеет о содеянном.       Когда визг Амбридж затерялся в далёких коридорах Хогвартса, они ещё раз обменялись поцелуями и продолжили путь.       — Сюда, Гарри, — чуть слышно выдохнула Гермиона, беря его за рукав и подталкивая к винтовой лестнице.       Они стали подниматься по головокружительной спирали. Гарри никогда раньше не приходилось здесь бывать. Наконец, они добрались до двери. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла.       Гермиона протянула руку и единожды стукнула по двери. Этот тихий стук прозвучал в ушах Гарри пушечным выстрелом. Клюв орла открылся, но вместо ожидаемого птичьего клёкота оттуда донёсся нежный мелодичный голос:       — Что было раньше: феникс или огонь?       Пока Гарри удивлённо почёсывал затылок, не понимая, почему вместо пароля им загадывают какие-то загадки, Гермиона быстро сориентировалась и ответила:       — Огонь — всё начинается со стихий, всё организуется от простого к сложному.       — Целеустремлённый ответ, — сказал голос, и дверь распахнулась.       Общая гостиная Когтеврана оказалась большой круглой комнатой, полной воздуха. Гарри ещё не видел в Хогвартсе такого просторного помещения. Стены прорезывали изящные арочные окна с шёлковыми занавесями, переливающимися синевой и бронзой. Днём когтевранцам, должно быть, открывается отсюда чудесный вид на окружающие горы. Своды потолка были расписаны звёздами, точно такими же, какие сияли на ультрамариновом полу. Здесь, как и в гриффиндорской гостиной, имелись столы и кресла, а ещё книжные шкафы. Чжоу не соврала: в нише напротив входа действительно высилась статуя из белого мрамора.       Каменная Кандида Когтевран застыла у двери, которая вела, вероятно, к спальням этажом выше. Гарри зашагал прямо к мраморной женщине, глядевшей на него с загадочной полуулыбкой; в её неоспоримой красоте присутствовало нечто слегка пугающее. Голову статуи венчало воспроизведённое в мраморе изящное украшение, напомнившее ему диадему, которая была на Флёр в день её свадьбы. На диадеме было что-то выгравировано мелкими буквами. Гарри сбросил мантию-невидимку и взобрался на постамент, чтобы прочесть надпись.       — Ума палата дороже злата, — насмешливо прокаркал чей-то хрипловатый голос. — Так что ты, похоже, беднее последнего нищего, безмозглый идиот.       Гарри резко развернулся, сорвался с постамента и шмякнулся на пол. Над ним выросла сутулая фигура Алекто Кэрроу и, прежде, чем Гарри успел направить на неё волшебную палочку, Пожирательница прижала мясистый палец к Тёмной Метке, выжженной на её запястье.