Останусь

      — И куда мы идём? — поинтересовался Гарри, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, чтобы поспевать за Кормаком.       — В ванную старост, — буркнул тот.       — Ты издеваешься? — возмутилась Гермиона. — Тот-Кого-Нельзя-Называть скоро сюда нагрянет, а ты ищешь очередное место для своих озабоченных делишек?       Она бросила уничтожающий взгляд на Лаванду, которая бежала в хвосте, на ходу поправляя одежду и застёгивая длинный ряд мелких пуговиц на кофточке.       — Расслабиться, Грейнджер, тебе бы не помешало. У нас-то всё заебись было, пока вы не вломились.       Они миновали статую Бориса Бестолкового и, отсчитав четвёртую от неё дверь, затормозили.       — И что теперь? — ехидничала Гермиона. — Нужен пароль.       Не обращая на неё никакого внимания, Кормак принялся колотить огромными кулаками в дверь и заорал на весь этаж:       — Крошка, открывай, папочка пожаловал!       Гарри решил было, что МакЛагген окончательно лишился рассудка, но к его удивлению массивная дверь послушно отворилась.       Внутри всё осталось по-прежнему, так, как помнил Гарри с четвёртого курса. В люстре под потолком парили зачарованные свечи, освещая просторную комнату, отделанную белым мрамором. Вода в бассейне переливалась всеми цветами радуги, а в воздухе витали нежные цветочные ароматы.       — Что ещё за крошка? — нарушила тишину сердитая Лаванда.       — Да не ревнуй ты, — отмахнулся Кормак, присаживаясь у края бассейна, и принялся пригоршнями черпать мыльную пену. — Эй, я ведь знаю, что ты здесь, шалунья. Давай, детка, вылезай. Поговорить надо.       Тут же из воды высунулась голова Плаксы Миртл.       — Привет, зай. А где твоя подружка? — как можно очаровательнее улыбнулся МакЛагген.       Миртл всхлипнула и обиженно отвернулась. Ошарашенная Лаванда уже готова была закатить тут сцену ревности, чтобы показать этой наглой очкастой плаксе, кому на самом деле принадлежит её Кач-Кач, но тут прямо сквозь стену в ванную просочилось другое приведение и замерло у кромки воды, что выплёскивалась из широкого бассейна через край. Гарри подумал, что при жизни она, вероятно, была настоящей красавицей: тёмные волосы тянулись до самой её тонкой талии, мягко струились по хрупким плечам, укутанным шёлковой мантией. Вид у неё был высокомерный и неприступный.       — Вы — Серая Дама? — начал Гарри. Он намеревался перейти сразу к делу.       Она молча кивнула.       — Привидение башни Когтеврана?       — Верно.       Тон у неё был не слишком ободряющий.       — Прошу вас… мне нужна помощь. Расскажите мне всё, что знаете об исчезнувшей диадеме.       Её губы скривились в холодной ухмылке.       — Боюсь, — сказала она, поворачиваясь, чтобы снова уплыть в стену, — что ничем не могу вам помочь.       — Смею напомнить, миледи, что за вами должок! — Кормак поднялся и скрестил руки на груди.       К удивлению Гарри, призрак замер, так и не достигнув стены.       — Не понимаю, о чём вы говорите, молодой человек.       — Ага, не понимает она. А кто на пару с Миртл подсматривал за мной и здесь, и в гриффиндорской душевой?       Гермиона схватилась за голову. Подобное казалось ей немыслимым бредом. Она всерьёз начала сомневаться, не снится ли ей всё это.       — Что ж… Вы весьма симпатичный молодой человек. Статный. Как будто из моих времён. Вот только выражаетесь совершенно иначе, грубо, топорно. Чего не скажешь о том мальчишке… Он был весьма любезен. Казалось, понимал меня… сочувствовал…       — Вы же что-то знаете, да? — догадался Гарри. — И рассказывали о диадеме одному школьнику — Тому Реддлу. Я прав?       — Да… — прошелестела Серая Дама…       — Нам важно знать всё, что вы сказали ему. Это поможет одолеть Волан-де-Морта! — напирал Гарри, понимая, что медлить и отступать нельзя.       Серая Дама подняла на него грустные глаза и заговорила. Она рассказала, что была дочерью Кандиды Когтевран. Поведала, как выкрала диадему и спрятала её в Албанских лесах, как её саму лишил жизни Кровавый Барон, и как эту самую историю вытянул из неё молодой обаятельный студент Слизерина — Том Реддл.       — Тьфу, поганый у змей факультет, даже призрак их при жизни некрофилом оказался. Живую соблазнить кишка тонка, сразу Авадами швыряться, — проворчал МакЛагген.       Сомнений не оставалось. Диадема являлась последним крестражем Волан-де-Морта. Реддл отыскал диадему, заточил в неё кусок своей души, и спрятал здесь, в замке. Многие поколения школьников тщетно пытались найти артефакт, принадлежавший великой основательнице. Это наводило на мысль, что вряд ли она находится в башне Когтеврана. Но где же тогда? Какой тайник мог найти Том Реддл в Хогвартсе, чтобы надеяться на вечную сохранность частички своей души?       — Спасибо вам, — произнёс Гарри и направился прочь из Ванной Старост.       Остальные поспешили следом. На всякий случай, Лаванда поплотнее прижалась к Кормаку, обернулась через плечо и показала Миртл язык. Будет знать, как приставать к чужим парням, противная плакса!       — Ни живым ни мёртвым от тебя покоя нет, МакЛагген, — пробурчал Гарри на выходе, имея в виду историю с подглядыванием призраков.

***

      Оказавшись в коридоре, Гарри добрёл до ближайшего подоконника, где разложил карту Мародёров и принялся внимательно всматриваться в каждый уголок замка. Внизу было настоящее столпотворение. Должно быть, профессора вызвали подмогу. Сердце Гарри ёкнуло, когда перед глазами замелькали знакомые лица: Оливер Вуд, Кэти Белл, Анджелина Джонсон, Кингсли Бруствер, Римус Люпин, Тонкс, мистер и миссис Уизли, Билл, Флёр и даже… Рон.       Мерлин! Гарри на мгновение прикрыл глаза. Сколько месяцев они не виделись с того злополучного дня? Как пройдёт их новая встреча, когда Рон узнает, что его опасения насчёт их с Гермионой отношений подтвердились? Чего вообще стоит от него ждать? Нового приступа ревности с закономерно следующей за этим вспышкой ярости?       Гарри слышал движение во всех коридорах: топот бегущих ног, крики, в потемневших окнах отражались всё новые вспышки заклинаний на территории замка. Битва начиналась. Голова трещала, отказываясь думать. Где? Где может быть спрятан проклятый крестраж? Он не может бродить тут вечно, пока остальные рискуют жизнями, кровью отвоёвывая ему каждую минуту драгоценного времени.       Неожиданно стёкла в окнах задрожали, и все остальные звуки потонули в раскатах зловещего голоса, разнёсшегося по всему замку. Голос был высокий, холодный и ясный. Невозможно было определить, откуда именно он исходит: казалось, говорят сами стены. Как чудовище, которым он некогда повелевал, этот голос, возможно, дремал в стенах веками:       — Я знаю, что вы готовитесь к битве.       Гермиона в панике вцепилась в руку Гарри, Лаванда взвизгнула, а Кормак принялся удивлённо вертеть башкой по сторонам.       — Но ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Кроме того, каждая пролитая капля волшебной крови — ужасная утрата… Отдайте мне Гарри Поттера, — прошипели стены голосом Волан-де-Морта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. Даю вам на раздумья время до полуночи.       — Ёбушки-воробушки, вот мы и приплыли, — протянул МакЛагген.       — Даже не думай! — Гермиона неожиданно стиснула Гарри в объятиях, прежде, чем он смог что-либо произнести. — Мы все будем сражаться. Я не отпущу тебя к нему! Понял?       — Но… он… он будет убивать, Герми…       Неожиданно Кормак отворил окно, высунул голову и заорал, усилив свой голос заклинанием «Сонорус»:       — А мы сожрали твою змею, проклятый зоофил!!! Запекли на углях!!! Нагайна была очень вкусной!!! Правда, срал я потом от неё дальше, чем видел, но оно того стоило!!!       Раздался грохот, и ночное небо озарили десятки вспышек. Они разбились о выставленный профессорами защитный купол. Видимо, слова Кормака достигли цели и задели Волан-де-Морта за живое.       Гарри с трудом высвободился из объятий Гермионы и потёр виски, заставляя себя думать о крестраже. Статуя в башне Когтеврана с каменной диадемой на кудрях, высеченных из белого мрамора… Реддл, исследовавший каждый уголок Хогвартса во время учёбы.       Внезапно Гарри вспомнил ещё одно каменное изваяние: уродливого колдуна, которому как-то он сам нахлобучил на голову парик и старую помятую корону. У Гарри вдруг зашумело в ушах, как от огненного виски.       Теперь он знал, где дожидается его последний крестраж…       Том Реддл, не доверявший никому и действовавший всегда в одиночку, имел наглость думать, что он и только он один проник в глубочайшие тайны Хогвартского замка. Конечно, такие примерные ученики, как Дамблдор и Флитвик, никогда не заходили в это место, но он-то, Гарри, не всегда держался проторенных путей во время своей учёбы в школе. Наконец-то нашёлся секрет, известный ему и Волан-де-Морту, но о котором не подозревал даже Дамблдор!       — Все за мной! — скомандовал Гарри, пряча карту на место. — Я знаю, как выглядит диадема, и я знаю, где она, — быстро протараторил он. — Он спрятал её там же, где я когда-то спрятал свой старый учебник по зельеварению! Там, где все школьники веками прятали всякий хлам. Он думал, что, кроме него, её никто там не найдёт. Пошли.       Стены вновь содрогнулись. Они вернулись в Выручай-комнату. Теперь здесь никого не было, кроме трёх женщин: Джинни, Тонкс и пожилой волшебницы в изъеденной молью шляпе. Гарри сразу признал в ней Августу Долгопупс, бабушку Невилла.       — А, это вы, Поттер, — решительно произнесла она, как будто только и дожидалась его появления. — Расскажите нам, что происходит.       — Леди Долгопупс, я вас сердечно поздравляю, — влез Кормак. Его совершенно не смутило, что женщина обратилась с вопросом вовсе не к нему. — Ваш дендрофил наконец-то нашел нормальную, живую девушку. Такими темпами вы не помрёте, не понянчив правнуков напоследок…       — Я тебя сейчас Летучемышиным Сглазом угощу! — покраснела Джинни.       — Не обращай внимания на это троллье отродье, — успокоила её пожилая леди, бросив на Кормака взгляд, полный пренебрежения. — МакЛаггены в молодости все умом не блистали. Ох, помню я вашего отца и дядю…       Кормак вылупился на неё во все глаза. Вот же старая перечница! Небось, сохла по его блистательной родне, а те и не посмотрели на такую страхолюдину. Вот и бесится до сих пор.       — Все целы? — хором спросили Джинни и Тонкс.       — Вроде, да, — ответил Гарри. — Остались ещё люди в туннеле, ведущем в «Кабанью голову»?       Он знал, что комната не может изменяться, пока в ней кто-то есть.       — Я прошла по нему последняя, — сказала миссис Долгопупс, — и запечатала вход, потому что, мне кажется, сейчас небезопасно оставлять его открытым. Аберфорт покинул свой трактир. Он здесь. Ты видел моего внука?       — Он сражается, — ответил Гарри.       — Они с профессором Стебль собирались орущими горшками заняться, — недовольно пробурчал Кормак. Не нравилась ему эта противная бабка. — Он так сказал, перед тем, как мы с Лав-Лав отсюда слиняли.       — Чем? — удивилась пожилая женщина.       — Мандрагоры! — пояснила Лаванда. — Они собирались бросать их через стены в приспешников Волан-де-Морта.       — Разумеется, — гордо сказала старая леди. — Простите, я должна идти к нему на помощь… — И она с поразительной для своего почтенного возраста быстротой зашагала к лестнице.       Гарри взглянул на Тонкс:       — Я думал, ты останешься дома, с малышом.       — Я не могла вынести неизвестность… — У Тонкс был подавленный вид. — Ты не видел Римуса?       — Они внизу… Все, кто смог прибыть.       Тонкс без лишних слов бросилась к мужу.       — Джинни, — сказал Гарри. — Прости, но нам придётся попросить и тебя выйти. Совсем ненадолго. Потом сможешь вернуться обратно.       Джинни, которую родственники заставили сидеть в укрытии, только обрадовалась и побежала за Тонкс.       Когда они снова вышли в коридор, стало ясно, что за несколько минут, проведённых в Выручай-комнате, положение значительно ухудшилось: стены и потолок ходили ходуном, воздух был наполнен пылью, а в окнах мелькали красные и зелёные вспышки, долетавшие до подножия замка. Он понял, что Пожиратели смерти вот-вот будут здесь. Внизу Гарри увидел великана Грохха. Сводный брат Хагрида петлял по территории, громко крича и размахивая чем-то вроде каменной горгульи, сорванной с крыши.       — Будем надеяться, что он раздавил какого-нибудь Пожирателя! — понадеялся Кормак, заслышав неподалёку чей-то истошный вопль.       — Если только это не кто-нибудь из наших, — раздался голос позади.       Гарри обернулся и увидел, как Джинни и Тонкс направили палочки на соседнее окно, стёкла которого были выбиты. Джинни метко пустила заклятие в толпившихся внизу Пожирателей.       — Молодец! — крикнул кто-то, пробираясь к ним сквозь клубы поднятой пыли. Гарри узнал Аберфорта. Его седые волосы разметались по плечам и встопорщились. Он вёл по коридору группу школьников. — Похоже, северная стена скоро падёт — они привели с собой великанов!       — Вы не видели Римуса? — с тревогой спросила Тонкс.       — Он сражался с Ноттом, — ответил Аберфорт. — С тех пор я его не видел.       — Тонкс, — сказала Джинни, — с ним всё в порядке, вот увидишь.       Но Тонкс уже бежала сквозь пыльную мглу вслед за Аберфортом.       Джинни продолжила выпускать заклинания из окна.       — Пошли, — обратился Гарри к Гермионе. И они побежали обратно к той стене, за которой Выручай-комната дожидалась новых визитёров. Кормак с Лавандой припустили следом.       «Мне нужно место, где всё спрятано», — взмолился Гарри про себя и, когда они пронеслись мимо заветного места в третий раз, в стене, наконец, появилась дверь.       Едва они переступили порог, шум битвы сразу же смолк: их обступила звенящая тишина. Они оказались в помещении размером с большой собор и похожим на город. Его башни состояли из высоченных гор всевозможных предметов, спрятанных здесь тысячами давно покинувших Хогвартс студентов.       — Неужели он не понял, что сюда может попасть любой дурак? — спросил МакЛагген и покрутил в ручищах первую попавшуюся на глаза безделицу, к которой моментально потерял интерес и зашвырнул куда подальше. Его голос гулко разнёсся под сводами потолка.       — Как самокритично, — тихонько съязвила Гермиона.       — Он думал, что он один такой, — ответил Гарри. — Ему просто не повезло, что и мне в своё время понадобилось кое-что спрятать… Сюда, — добавил он. — Я думаю, он там…       Он прошёл мимо чучела тролля и Исчезательного шкафа, который Драко Малфой починил в прошлом году с такими печальными последствиями, и заколебался, обводя блуждающим взглядом проходы меж грудами хлама. Он не мог вспомнить, куда теперь идти…       — Акцио, диадема! — в отчаянии воскликнула Гермиона, но ничего не произошло.       Похоже, Выручай-комната, как и подвалы «Гринготтса», не выдавала вверенные ей предметы так легко.       — О, моя прелесть, — заулыбался МакЛагген и схватил со старой парты пачку порно-журналов. — Точно! Я ж тут тоже бывал как-то, когда прятал это от нашей МакГрымзы. Она как-то засекла, что я читаю их на её скучной транфигурации и чёт взбеленилась… Не помню, на каком курсе это было…       — Нужно разделиться, — предложил Гарри, игнорируя «ценное» воспоминание Кормака. — Ищите каменный бюст старика в парике и короне! Он стоял на буфете, это должно быть где-то поблизости…       Гермиона пошла с ним. Они двинулись по бесчисленным коридорам. Гарри слышал, как раздаются шаги Кормака и Лаванды за грудами бутылок, шляп, коробок, стульев, книг, оружия, мётел и бит для квиддича…       — Где-то здесь, — бормотал Гарри себе под нос. — Где-то… где-то…       За углом его поджидал весьма неприятный сюрприз. Гарри замер как вкопанный при виде Драко Малфоя. Он расселся на старом облезлом стуле, по-барски закинув ногу на ногу, а по сторонам неуклюже переминались Крэбб и Гойл. Вершиной всего этого абсурда, пожалуй, стала диадема Кандиды Когтевран, венчающая белобрысую слизеринскую голову.       — Ну вот ты и попался, Поттер. И твоя грязнокровка здесь… как удачно! — Малфой с видом победителя вертел в руках новую волшебную палочку.       Гарри разразился приступом нервного хохота, несмотря на то, что ситуация складывалась не из весёлых. Кормак с Лавандой куда-то испарились. Вероятно, в поисках диадемы они ушли за пределы слышимости.       — А что это вы трое не с Волан-де-Мортом? — спросил Гарри.       — Хотим получить награду, — ответил Крэбб. У него был удивительно тонкий голос для такого огромного тела. По спине Гермионы пробежали мурашки омерзения от подобного сочетания. Ни она, ни Гарри не могли припомнить, чтобы прежде слизеринский верзила хоть раз открывал рот. Крэбб улыбался, как маленький ребёнок, которому пообещали мешок конфет. — Мы остались тут, Поттер. Решили не эвакуироваться. Решили доставить тебя к нему лично.       — Превосходный план, — выдал Гарри с насмешливым восхищением.       Он не мог поверить, что Малфой, Крэбб и Гойл задержат его в каких-то двух шагах от цели. Они с Гермионой крепче сжали палочки, не решаясь атаковать. Главное — не упустить Малфоя, который взгромоздил диадему себе на голову. Вероятно, он нашёл это забавным.       Сзади из-за сваленной в кучу сломанной мебели чертовски вовремя показался Кормак. Его физиономия вытянулась от удивления при виде этого вонючего хорька с царскими замашками. Лёгким кивком головы Гарри указал МакЛаггену на диадему, а сам попытался отвлечь малфоевскую свиту.       — Как вы сюда попали? — поинтересовался он.       — Я познал тайну Комнаты Спрятанных Вещей ещё в прошлом году, — откликнулся Малфой. Уровень высокомерия в его голосе побил все мыслимые рекорды. Серая Дама по сравнению с ним казалась «своей в доску» сельской девкой. — Думаешь, ты один догадался, как сюда попасть, Поттер?       — Мы прятались в коридоре снаружи, — хрюкнул Гойл. — Чары Маскировки нам под силу. А тут ты выскочил из-за угла прямо перед нами, — его лицо расплылось в тупой ухмылке, — и бормочешь, что тебе нужна диадема.       — Я нашёл её первым! — гордость и мнимое величие распирали Малфоя изнутри. Им словно завладела какая-то сущность, внушившая ему, что он умнее остальных. И Драко с готовностью в это поверил, упиваясь чувством собственного превосходства. Но тут на его плечо легла тяжёлая ладонь МакЛаггена, и сказка закончилась. Второй рукой гриффиндорец сдёрнул украшение с белобрысой головы и произнёс:       — Принцесса, ты, кажись, взяла чужое!       Массивный удар обрушился на голову Драко, и тот без сознания повалился на пол.       — Экспеллиармус! — бросил Гарри в сторону Гойла, но тот, заваливаясь на бок, успел выкрикнуть:       — Круцио!       Низко летящий луч проклятья едва не подсёк Гарри. Он перепрыгнул через него и приложил Гойла Оглушающим.       Одновременно с ним Гермиона швырнула «Депульсо» в Крэбба. Тот протаранил спиной «стену» из старой мебели, помятых чемоданов, книг, одежды и прочей рухляди.       МакЛагген переломил пополам поднятую с пола палочку Малфоя.       — Ты только посмотри на него, — брезгливо обратился он к Лаванде. — Родители явно хотели девочку. Не зря же он корону на черепушку нацепил. Может, наколдуешь ему розовые бантики?       Лаванда хихикнула и взмахнула палочкой. Для полного эффекта вторым взмахом нанесла на лицо Драко макияж, подкрасив губы, ресницы и бледные щёки. МакЛагген загоготал.       — Спящая красавица, блядь! Лежит, ждёт поцелуя принца.       Гарри, тем временем, окончательно разобрался с Гойлом, а Гермиона — с Крэббом. Телохранители Малфоя валялись на полу у его ног, обездвиженные и связанные.       — Тебе Лаванды мало? — не упустил момент Гарри, глядя на хохочущего Кормака. — Уже на белобрысого переключился! Слизеринцы плохо на тебя влияют, МакЛагген.       — Эй! — возмутился верзила и вмиг прекратил ржать. — Чё за тупые шуточки, Поттер?!       — А что? Шутка как раз в твоём стиле, — парировал Гарри.       — Да хватит вам. Надо уничтожить диадему, — тяжело отдуваясь, произнесла Гермиона.       — Да пожалуйста, — Кормак протянул ей крестраж и Бузинную палочку. — Валяй, Грейнджер. Справишься?       Она поймала взгляд Гарри, и тот согласно кивнул. Гермиона поместила реликвию основательницы на небольшую тумбочку со сломанными дверцами, отошла на приличное расстояние и нерешительно подняла палочку.       Рука непривычно задрожала, а голову пронзила неприятная боль. Перед глазами закружился калейдоскоп сменяющих друг друга картинок, а фоном зазвучал зловещий замогильный голос, заставляя кожу покрыться мурашками.       Гермиона как в замедленном кино видела, как стирает память родителям, как уходит Рон, как Джинни бросается на шею Гарри на виду у гриффиндорцев и целует его. Как Гарри обнимает её в ответ, клянётся ей в любви и надевает на палец кольцо и встаёт на одно колено. Счастливые лица Молли и Артура. Видела, как Рон брезгливо тычет в неё пальцем, а его губы складываются в слово «предательница». А потом все Уизли счастливой семьёй уходят прочь, оставляя её одну посреди выжженной пустыни, в которую внезапно превратилось окружающее пространство.       «Ты нужна ему только для того, чтобы победить», — шипел коварный змей-искуситель, пытаясь спасти свою шкуру. «Когда цель будет достигнута, он бросит тебя, вернётся к той, которую всегда любил…»       Гермиона всегда считала, что ей чужда ревность и собственнические замашки. Но где-то в глубине души таился весьма ощутимый страх потери, который и нащупал проклятый крестраж. Гарри — последнее, что у неё осталось на этом свете. Даже умные порой ошибаются. Даже смелые — боятся.       — Гермиона, бей! — она услышала голос Гарри, который звучал уже наяву, а не внутри её головы, и подняла на него глаза, в которых застыли слёзы.       Крестраж безжалостно давил на болевые точки любого, кто посмеет попытаться причинить ему вред, и Гермиона не стала исключением. Но, глядя на Гарри, она чувствовала, как тьма отступает. Отступает, будто гонимая восходом. Так солнечные лучи прогоняют уродливые тени и безнадёжность. Она не станет слушать эту никчёмную безделушку, порождённую смертью. Она любит Гарри. Верит ему. Всегда верила. И, собрав в кулак всю свою решимость, Гермиона нацелилась на крестраж и твёрдым голосом произнесла:       — Авада Кедавра!       Зелёный луч вылетел из Старшей палочки, врезаясь в диадему. Драгоценные камни утратили былое сияние, а драгоценный металл почернел и обуглился, как после пожара.       В голове прояснилось. Гермиона издала облегчённый всхлип и почувствовала чьи-то руки на своей талии — это Гарри обнял её. И тьма отступила…

***

      Компания вывалилась из Выручай-комнаты и устремилась вниз, туда, где в самом разгаре шла битва. Кругом грохотало, небо то и дело покрывалось всполохами разноцветных лучей, которыми Пожиратели изо всех сил старались пробить защитные чары, выставленные по периметру замка. Гибель последнего крестража заставила Волан-де-Морта озвереть окончательно. Враги врывались в замок небольшими группами. Взрывы, визги, крики и звериное рычание смешивались в воздухе с выкрикиваемыми отовсюду заклинаниями.       Гарри удивился, когда увидел, как Перси в одиночку сражается против нынешнего Министра Магии — Пия Толстоватого. Джинни, Чжоу и Дин общими усилиями обезоружили Долохова.       — Осторожнее! — крикнула Гермиона, и все четверо быстро вжались в стену. Мимо них по коридору промчалась толпа оживших парт, подгоняемых бегущей МакГонагалл. Она, похоже, не заметила ребят. Волосы у неё растрепались, щёку рассекал свежий порез. Из-за угла донёсся её голос:       — ПЛИ!       Приходилось ориентироваться прямо на ходу. Подстраховывать друг друга и помогать остальным. Пару раз друзья высовывались в разбитые окна, выкрикивая заклинания. Гарри удалось отбросить кого-то в чёрном плаще от Кингсли, а Кормак мастерски запулил пару булыжников в великанов, которые вздумали нападать на Грохха.       Короткими перебежками они добрались до класса, где должен был находиться Снейп. Гарри решил убедиться, что тот точно никуда не улизнул, и заскочил внутрь. Северус сидел на полу, опершись спиной на стену, и упорно пытался освободиться от магических пут.       При виде Гарри он принялся усиленно что-то мычать, требуя убрать кляп изо рта.       — Даже не думай, Поттер, а то этот потный скелет снова тебе в башку залезет. Увидит там, как вы с Грейнджер кувыркаетесь, да помрёт от разрыва сердца. Он вон от сисек Лаванды съебался, как от огня, — выдал вошедший следом МакЛагген.       Снейп бросил на несносного гриффиндорца убийственный взгляд и снова замычал. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Гарри не сразу понял, что это такое, и не знал, что делать…       — Фу, мерзость! Поттер, не трогай! Это же этот… как его… спермотоксикоз! Вот, что бывает, если долго не трахаться… А в его случае, не трахаться вообще, — поучительно сказал Кормак. — Если бы не моя помощь с подкатами к Грейнджер, то тебя ждало то же самое.       Гарри узнал в субстанции жидкие воспоминания и собрался было возразить, но Кормак уже достал палочку:       — Смотреть противно, сейчас тебя почистим. Экскуро! — МакЛагген уничтожил воспоминания и наслал вместо них на лицо Снейпа благоухающую розовую мыльную пену. Поражённый Снейп испуганно глазел на Кормака и что-то протестующе мычал в кляп.       — Да не благодари, — отмахнулся МакЛагген.       — Ой, как мило! — раздалось со стороны двери. Это Лаванда захлопала ресницами, увидев недовольную физиономию Снейпа в розоватых лопающихся пузырьках. — А вам идёт такой цвет, профессор! Даже больше, чем мне идёт оттенок древесной розы… Хм…       Гарри пребывал в шоке, не зная, что дальше делать. Из оцепенения его выдернул оглушительный крик Гермионы.