Останусь

      Гарри стрелой вылетел из класса и увидел, как подруга извивается на полу в попытке скинуть с себя огромного оборотня. С его острых клыков капала чья-то кровь вперемешку со слюной, палочка Гермионы валялась на полу, оброненная при падении. Ярость вспыхнула адским пламенем внутри, и смертельный зелёный луч пронзил переносицу лохматого чудовища. Обмякшее бездыханное тело окончательно придавило Гермиону. Гарри откинул волчью тушу заклинанием и подскочил к подруге. Хвала Мерлину, успел. Гермиона отделалась только испугом. Гарри помог ей подняться, подал палочку и прижал к груди, тяжело дыша. Сердце колотилось так неистово, что, казалось, пробьёт рёбра.       Эйфорию от уничтожения последнего крестража смыло без следа. Даже утратив возможность возродиться, Волан-де-Морт оставался силён и крайне опасен. На его стороне сражалось огромное войско, и теперь он не остановится ни перед чем.       Гарри всегда знал, что легко не будет. Но только сейчас явственно понял, что потерять в этой битве можно гораздо больше, чем собственную жизнь, с которой он уже давно приготовился расстаться.       Пожиратели наступали. Фред и Джордж молодецки вели бой прямо с мётел, которые притащили с собой. Они были вооружены не только палочками, но и какими-то усовершенствованными бладжерами, которые запускали в приспешников Тёмного Лорда, направляя магией.       Раздался взрыв, и в этот самый миг мир вдруг распался на куски. Гарри почувствовал, что летит по воздуху; всё, что он мог сделать, — это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, своё единственное оружие, и прикрыть голову руками. Он слышал крики и вопли своих товарищей, но не знал, что с ними случилось.       А потом тело пронзила острая боль, а сознание погрузилось в полумрак. Гарри лежал, засыпанный щебёнкой, в развалинах взорванного коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струйка крови, стекающая по щеке, свидетельствовала о том, что он ранен. Слух прорезал страшный крик, от которого внутри у него всё оборвалось, — крик боли, какую не способны были вызвать ни пламя, ни заклятие. Он с невероятным трудом выбрался из-под обломков, нечеловеческим усилием воли заставил себя подняться и шаткой походкой двинулся на звук. Гарри охватил такой ужас, какого он ещё не испытывал ни в этот день, ни когда-либо в жизни.       Гермиона… От сердца отлегло, когда она тоже поднялась на ноги среди развалин. В том самом месте, где стена обрушилась, ярким пятном пылала на фоне серого камня и пыли копна огненно-рыжих волос. Гарри взял Гермиону за руку, и вместе они, пошатываясь и спотыкаясь, стали карабкаться через завалы камня и дерева.       — Нет! Нет! Нет! — кричал далёкий знакомый голос. — Нет! Перси! Нет!       И тут Гарри встретился взглядом с Роном, который стоял на коленях позади них и тряс своего мёртвого брата за плечи. Перси уставился в потолок стеклянными глазами, не издавая ни звука.       Мир кончился — так почему же битва не прекратилась, замок не застыл в молчаливом ужасе, все бойцы разом не сложили оружие? Гарри утратил контроль над своими мыслями, не в силах понять невозможное — ведь Перси Уизли не мог быть мёртв! Он не был готов к этому абсолютно. Уизли, что бы ни случилось между ним и Роном, по-прежнему оставались его семьёй. Гарри просто-напросто не мог поверить, что кто-то из них действительно погиб.       И тут в дыру в стене, проделанную взрывом, глухо шлёпнулось чьё-то бездыханное тело. Из мрака в выживших устремились заклинания, врезаясь в стену за их головами.       — Ложись! — крикнул Гарри, падая на пол и закрывая собой Гермиону. Рон поднял на них пустой, полный отчаяния взгляд.       — Рон, пошли, надо уходить отсюда! — выкрикнул Гарри, отбивая непонятно откуда летящий луч.       Рон покачал головой. На копоти, сплошь покрывавшей его веснушчатое лицо, Гарри увидел светлые дорожки слёз.       Гермиона вскрикнула. Гарри обернулся — и уже ни о чём не спрашивал. Сквозь дыру в стене лез огромный паук размером с небольшой автомобиль. Это вступило в битву потомство Арагога.       Гермиона и Гарри закричали в голос. Их чары сплелись в воздухе, чудовище отпрянуло, страшно дёргая омерзительными ногами, и сгинуло в мраке.       — Он привёл друзей! — крикнул Гарри остальным, выглядывая через дыру на стену замка: по ней карабкалось множество гигантских пауков, бежавших из Запретного леса, куда, по всей видимости, прорвались Пожиратели смерти. Гарри пальнул Оглушающим заклятием в ближайшее чудовище, и оно свалилось на своих товарищей; пауки скатились по стене вниз и исчезли из виду. Над самой головой Гарри просвистело ещё несколько заклятий, растрепав ему волосы. — Пошли, СКОРЕЕ!       — Тоже на шашлык захотели, восьмилапые?! — заорал непонятно откуда выскочивший МакЛагген и принялся метать в пауков взрывчатые и режущие заклятия.       Лаванда завизжала от страха и забилась в нишу, где раньше стояли доспехи.       Вокруг что-то взрывалось, грохотало, лязгало. Всё смешалось. Разноцветные лучи заклинаний мелькали, словно вышедшая из-под контроля светомузыка. Во всём этом хаосе уже было непонятно, где свои, а где чужие. Именно поэтому следующая картина, представшая перед глазами Гарри, показалась ему какой-то нереальной.       Трое высоких мужчин могучего телосложения неспешно спускались по главной лестнице, которая, к счастью, уцелела. Кормак сразу узнал в них дядю, отца и деда. За ними семенила группа волшебников в дорогих мантиях и колпаках: кого-то Гарри видел в Визенгамоте, кого-то — на вечеринке Слизнорта, чьи-то лица встречались ему в газетах. Среди гостей Гарри узнал даже Фаджа.       — Знакомьтесь, это мой племянник Кормак с невестой и его друг, Гарри Поттер, тоже с невестой, — степенно сообщил Тиберий своим сопровождающим. Он вёл себя так, будто находился не в эпицентре битвы, а на светской вечеринке. Не доставало лишь бокальчика расслабляющего пунша в руке.       — Как вы здесь оказались? — обалдевший Кормак даже забыл на время о пауках.       — Старые связи, — пожал плечами Тиберий. — Камин в кабинете директора не заблокирован, через него можно попасть из министерства. Мне помог бывший начальник департамента магического транспорта.       — При новой власти все мы бывшие, — с досадой сообщил Фадж.       — Не примазывайся, Корнелиус, — усмехнулся бывший член попечительского совета.       Один из шальных лучей попал в дорогущую мантию Тиберия, и та загорелась. Он закатил глаза и лениво потушил её палочкой.       — Ну, господа, пора и нам тряхнуть стариной. Негоже отсиживаться за спинами детей. Ваши внуки тоже здесь, мистер Причард? — обратился он к волшебнику в мантии Визенгамота.       — Да… — грустно ответил тот, доставая палочку, — собственно, поэтому мы и здесь. Ну что ж, удачи, джентльмены!       Странная делегация из другого мира рассредоточилась по залу, вступая в битву. Мистер МакЛагген от души пнул в живот одного из Пожирателей, а затем ударом кулака отправил его в нокаут. Понятно теперь, в кого Кормак такой мастак распускать руки.       — Рон! — отчаянно выкрикнула Гермиона, глядя, как бывший друг ломанулся вперёд и сбил с ног очередного нападавшего в чёрном плаще. Он повалил его на пол и с воем принялся молотить кулаками прямо по лицу.       Гермиона пришла на помощь: связала Пожирателя, чтобы позволить Рону выплеснуть своё отчаяние. Но тот уже кинулся дальше. Он рвался в самый эпицентр. Хотел отомстить за смерть брата. Хотел убедиться, что остальные члены его семьи не пострадали.       Миссис Уизли спелась с домовиками и быстренько организовала свою маленькую армию. Они распыляли сычуанский перец на приближающихся к замку великанов, от чего те начали чихать, спотыкаться и наступать друг другу на ноги. Вооружённые кухонной утварью эльфы запрыгивали на спины Пожирателей и лупили их по голове со всех силёнок.       Один из мужчин в маске тащил за шиворот какую-то слизеринку, которая плакала и отчаянно вырывалась. Разделавшись с очередным врагом, Рон бросился им наперерез. «Круцио» заставило приспешника Тёмного Лорда отпустить девчонку, в которой Рон признал Дафну Гринграсс. Та, растирая слёзы по лицу, прошептала беззвучное «спасибо». Вместо ответа Рон резко оттолкнул её в сторону, защищая от смертоносного луча, выпущенного другим Пожирателем. Дафна распласталась на полу, прижатая его крепким телом. Мерлин! Как всё перемешалось… Ненавистный гриффиндорец второй раз за минуту спас ей жизнь.       Вне себя от адреналиновой радости Дафна обвила шею Рона руками и прильнула к нему в страстном благодарном отчаянном поцелуе.       Бурливший внутри Рона котёл эмоций окончательно взорвался. К боли, страху, отчаянию, жажде мести и неконтролируемой агрессии вдруг примешалось нахлынувшее возбуждение… Всюду слышались взрывы, крики, последние вздохи. Рон и сам не понял, как ответил на предложенный поцелуй, как отчаянно впился в бледные губы надменной красавицы, как будто лишь они одни могли спасти его от окончательного сумасшествия, от превращения в чудовище, от самоубийства…       Повсюду на лестницах и в вестибюле шли поединки. Пожиратели прорвали оборону и уже заполонили всё здание. Гарри с Гермионой сбежали вниз. У входной двери Гойл-старший сражался с Флитвиком, а прямо за ними неизвестный Пожиратель в маске дрался с Кингсли. Школьники разбегались кто куда, многие несли или волокли за собой раненых друзей. Гарри послал Оглушающее заклятие в Пожирателя с закрытым маской лицом, но промахнулся и едва не попал в Невилла, который внезапно возник словно из ниоткуда, разбрасывая пригоршнями ядовитую тентакулу; растение тут же зацепилось за ближайшего Пожирателя и принялось душить его своими усиками.       Слева раздался звон бьющегося стекла, и часы Слизерина, отмечавшие очки факультета, изумрудами рассыпались по полу. На них тут же стали поскальзываться и падать пробегающие мимо волшебники. Гарри выволок Гермиону в вестибюль, с верхней галереи на первый этаж сверзились два тела. Неясная серая тень, которую Гарри сначала принял за животное, пронеслась по залу на четырёх ногах, готовясь вонзить зубы в одного из упавших.       — НЕТ! — взвизгнула Гермиона, и оглушительный хлопок её волшебной палочки отбросил очередного оборотня от тела Чжоу Чанг, сотрясаемого предсмертной судорогой. Оборотень ударился о мраморные перила и попытался подняться на ноги, но сделать этого не позволил увесистый хрустальный шар, который со всего размаху обрушила на тварь профессор Трелони. Оборотень грохнулся на пол и больше не шевелился.       — У меня ещё есть! — кричала прорицательница с вершины мраморной лестницы. — Сколько хотите! Вот…       Гарри заметил рядом с ней Лаванду. Он пропустил момент, когда она успела объединиться со своей любимой преподавательницей. Теперь они вдвоём швырялись огромными хрустальными шарами для прорицаний в наступавших врагов, которые продолжали прибывать. В ту же минуту тяжёлые деревянные двери распахнулись, и в вестибюль россыпью хлынули гигантские пауки.       Со всех сторон раздавались вопли ужаса. Пауки заставляли бросаться врассыпную всех без разбора — и Пожирателей, и защитников Хогвартса. В чудищ градом летели красные и зелёные вспышки заклинаний, пауки дёргались и вставали на дыбы.       В широкие витражные окна, зияющие под потолком, совали головы великаны, силясь пробить каменные стены сокрушительными ударами огромных кулачищ. На головы волшебников летели булыжники.       Гарри заметил, как по лестнице со всех ног несётся Амбридж, оглушительным визгом оповещая о своём появлении всех в радиусе мили. Вслед за ней, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, бежал Хагрид. Он погонял её своим розовым зонтом.       — Ох ты, жаба окаянная! — орал лесник. — Да я тебя сейчас в свинью превращу!       Из кончика его зонтика вылетали разноцветные лучи. Ошалелая Амбридж в панике ломанулась прямо в гущу пауков в надежде проскочить к выходу из замка. Но хелицеры одного из многочисленных детей Арагога вонзились в мягкую плоть, заставляя Гарри на мгновение зажмуриться.       Почти моментально к бесчувственному телу Амбридж подоспели ещё пауки и потащили её прочь, не оставляя ни единого шанса на спасение.       Гарри подавил подступающую тошноту и бросился к выходу. Именно там бились оставшиеся члены Ордена. Именно там должен был быть Волан-де-Морт, если он вообще соизволил явиться лично на устроенное побоище.       Гермиона бежала следом, прикрывая спину, выставляя щиты и отбивая вспышки заклинаний.       МакЛагген где-то раздобыл метлу и теперь рассекал под сводами полуразрушенного замка, бросая в недругов навозные бомбы и какую-то взрывчатку — вероятно, близнецы Уизли поделились с ним запасами. Его отец метелил сразу двух Пожирателей ногами. Тиберий сражался в паре с МакГонагалл. Августа Долгопупс с Фаджем и дедом Кормака бились с одним из великанов.       Из-за угла выскочил Грохх и сцепился ещё с одним прямо на поляне. Темнота полнилась чудовищными звуками великаньей борьбы — криками и ударами. Хагрид уже спешил на помощь брату, размахивая зонтиком.       Однако к замку прибывали всё новые полчища нечисти.       Гарри бросил Аваду в очередного паука, откинул одного из Пожирателей от мистера Уизли, который оказался вынужден сражаться сразу с двумя. Было видно, что силы его на исходе.       На поляне распластались маленькие тельца нескольких домовиков, павших в результате борьбы. Гермиона всхлипнула. У них даже не было возможности перенести их в более спокойное место, приходилось то и дело махать палочкой, чтобы отбивать нескончаемые атаки.       Гремучая Ива хлестала длинными ветвями Пожирателей, душила великанов, которые наваливались на массивный ствол в попытке выдрать своевольное дерево из земли вместе с корнями.       Гарри шарил глазами, пытаясь разыскать знакомые лица. Люпина и Тонкс нигде не было видно. Взрывное заклятие заставило их с Гермионой отскочить друг от друга. На него надвигался Люциус Малфой вместе с Крэббом-старшим. Гарри кинул «Сектумсемпру» и быстро увернулся от «Круциатуса». «Бомбарду» Гермионы Пожиратели отбили играючи и волной неизвестной магии отшвырнули девушку прочь.       — Герми! — в ужасе закричал Гарри, когда увидел, что со спины к ней приближаются несколько пауков. В одного он пульнул режущее, но тут же вынужден был переключиться на Люциуса, который принялся атаковать с небывалым напором.       — Сдавайся, Поттер! — выкрикнул он. — В твоих силах остановить это кровопролитие. Или ты хочешь, чтобы они все погибли, защищая твою трусливую задницу?! Все, включая твою любимую грязнокровку!       Они с Крэббом активно теснили Гарри к стене замка. Справляться с напором двоих Пожирателей было трудно, да и мысли были заняты Гермионой, которая пропала из зоны его видимости.       — Эй, лысый череп! — раздался сверху голос Кормака, который навис над ними на метле. — Мы твоего отпрыска в девочку превратили!       Люциус в панике задрал голову, и на него обрушился обильный поток дерьма, как будто опустошили целую выгребную яму био-туалета. Гарри мигом откинул от себя Крэбба, и тот бросился наутёк, так как в него полетел зачарованный бладжер близнецов Уизли.       Гарри принялся лихорадочно вертеть головой по сторонам, пытаясь среди огня, взрывов и ярких вспышек заклятий найти Гермиону. Страх медленно поднимался из самых глубин.       — Герми! Герми, где ты?! — кричал он, наугад продираясь сквозь толпу сражающихся.       — Нет! Римус, нет! Пожалуйста! — донёсся до него отчаянный крик Тонкс.       Гарри повернулся на источник звука и увидел истекающего кровью Люпина, лежащего на сырой земле. Тонкс упала перед ним на колени, уронив голову на грудь, и даже не защищалась. Гарри набросил на неё щит, который в последний момент успел уберечь её от шального проклятья.       — Тонкс, вставай! Защищайся! — орал он, на бегу отбиваясь от очередных нелюдей в масках.       Он напрочь забыл об осторожности, о том, что у него в кармане припрятана мантия отца, о том, что он — главная мишень в этой войне. Перед глазами хлынули картины несчастного сиротского детства. Он не хотел подобного ни для одного ребёнка. Не мог допустить, чтобы малыш Тедди остался без родителей по его вине. Это его война. Никто! Никто не должен в ней погибать. В Пророчестве говорилось только о нём и Волан-де-Морте. Остальных оно не касалось.       — Поттер! Там Поттер! Ловите его! — орали Пожиратели, но Гарри это уже не волновало. Он видел, как Эйвери-старший кидает в Нимфадору фиолетовую вспышку, на лету превратившуюся в острый клинок. Гарри в прыжке повалил её прямо на Люпина, закрывая собой. Лезвие просвистело в дюйме от его виска и, вонзившись в землю, исчезло.       — Авада Кедавра! — взревел кто-то за его спиной. Гарри резко обернулся и увидел, как в него летит зелёный луч. Видно, кто-то из приспешников Тёмного Лорда посмел ослушаться Повелителя и решил лично прикончить его. Или же просто не признал в бою.       «Это конец!» — мелькнуло в голове, но тут прямо наперерез смертельному лучу метнулось чьё-то тело, выступая живым щитом. Крик. Плач. Бегущий мистер Уизли. Гарри не сразу узнал Кингсли Бруствера, чьи глаза закрылись навсегда.       Это зрелище отрезвило Тонкс. Она будто очнулась, схватила палочку и обрушила на Пожирателя весь арсенал боевых заклинаний. Пожиратель вынужден был спасаться бегством. Римус протяжно застонал. Гарри наколдовал ему повязку на голову и бросился к Кингсли. В отчаянии упал на колени, пытаясь нащупать пульс, хотя уже знал, что это бесполезно.       Всё бесполезно. Он окинул взглядом поле битвы, усыпанное телами школьников, домовиков. Видел полуразрушенный Хогвартс, который продолжали безжалостно крушить великаны и пауки. Они не выстоят. Они были в явном меньшинстве и просто погибнут здесь, пока Волан-де-Морт отсиживается в безопасном месте, даже не стремясь вступать в бой лично.       Гарри медленно поднялся. Из-под очков лились слёзы, сердце разрывалось от боли и безысходности. Крестражи уничтожены, но враг и не думал сдаваться.       Воздух вокруг внезапно смёрзся. У Гарри перехватило дыхание, силы утекали сквозь пальцы. Из темноты появились тени, движущиеся фигуры темнее самого мрака, с капюшонами на головах. Издавая шумный омерзительный хрип, они огромной стаей надвигались на замок…       — Давай, Гарри! — донёсся словно издалека голос Гермионы. — Патронусы! Гарри, ну же!       Он поднял палочку, но в тот же миг его охватила абсолютная безысходность: миссис Уизли не переживёт гибель Перси, Люпин умирает, Кингсли больше нет, Хагрида, наверняка, тоже затоптали великаны, а о скольких погибших он ещё не знает. Ему казалось, будто душа уже покинула его тело…       Дементоры стремительно сокращали расстояние, плавно скользя по воздуху Отчаяние Гарри подпитывало их, заставляло ускориться, манило перспективой славного пира.       Он увидел, как серебристая выдра, выпущенная Гермионой, на мгновение закачалась в воздухе и тут же растаяла. У самого Гарри волшебная палочка задрожала в руках, и он почти обрадовался надвигающемуся забытью, обещанию небытия, бесчувствия…       — Гарри! Гарри! — Гермиона тщетно пыталась до него докричаться.       Гарри подумалось, что стоит ему лишиться души, Волан-де-Морт успокоится, и весь этот кошмар, наконец, закончится. Он перестанет проливать кровь волшебников и оставит в живых хотя бы тех немногих, кто ещё держался на ногах.       Все эти мысли ложились, как ледяные узоры на оконное стекло, на твёрдую поверхность неопровержимой истины: он должен умереть. Только тогда тьма рассеется.       Кольцо из дементоров постепенно сужалось. Кто-то пытался вызвать Патронуса, но те моментально затухали, словно пламя спички на порывистом ветру, и рассыпались серебристыми искрами под натиском всеобъемлющей тоски и горя. Надежда издавала последние вздохи перед неминуемой гибелью. Гарри уже готов был шагнуть в распростёртые объятия смерти, как вдруг совсем рядом зазвучал высокий холодный голос, заставивший замереть даже дементоров, тянувших к магам свои уродливые костлявые лапы.       Голос Волан-де-Морта разносился от стен и пола, и Гарри, наконец, понял, что Тёмный Лорд обращается к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.       — Вы храбро сражались, — говорил голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако, вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, то все погибнете, один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — непростительное расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими погибшими. Окажите помощь раненым. — повисла мёртвая пауза, которая продлилась целую вечность, прежде чем Волан-де-Морт заговорил снова: — А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. На свете нет большего бесчестья. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении этого срока ты не явишься ко мне и не сдашься добровольно, битва возобновится. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.       Гарри словно выпал из наркотического морока и тряхнул головой. Пожиратели один за другим покидали поле боя, исчезая в воздухе чёрной дымкой. Вдали забрезжил свет. Это прямо из замка к ним летел огромный серебристый слон — Патронус Кормака, который стал атаковать дементоров. Следом появились сияющий орёл в паре с грифоном.       — Экспекто Патронум! — выкрикнула совсем рядом Гермиона, и на этот раз её шустрая выдра уверенно помчалась ввысь, заставляя дементоров отступать.       — Экспекто Патронум! — серебристый олень метнулся за ней следом, сияя, как в последний раз.       Из окон замка стали вылетать и другие Патронусы: заяц, лошадь, кабан, лис — они кинулись на подмогу, окончательно обращая стражей тьмы в бегство.       — Гарри! Гарри, ты куда? — Гермиона схватила его за руку.       Сердце колотилось о рёбра, как обезумевшая птица. Наверное, оно знало, что времени осталось мало, и хотело наверстать удары за целую жизнь. Гарри не хотелось долгих прощаний, они могли подорвать его решимость. Раньше ему казалось, что он не боится смерти. Она всегда шла бок о бок с ним и уродливо насмехалась, делая одолжение, позволяя сорваться с крючка в последний момент. Знала, Костлявая, что окончательная победа всё равно будет за ней.       Он скользнул по Гермионе пустым взглядом, обвёл глазами окрестности. Хогвартс накрыла призрачная тишина, лишь изредка прерываемая негромкими всхлипами. Тонкс рыдала над телом Люпина, Молли выбежала из замка вся в слезах и кинулась на шею Артура. На его щеке зиял огромный шрам. Рон, Фред и Джордж теперь держались вместе, будто бы всегда были невероятно дружны. Невилл, весь в саже и грязи, вдвоём с кем-то, чьё лицо Гарри не мог различить, вносил в замок мёртвое тело. Гарри вгляделся, и ему чуть не стало дурно: Колин Криви.       Лужи крови, трупы детей и домовых эльфов навсегда впечатались в память вместе с развалинами любимой школы. Около Гремучей Ивы заливался слезами Хагрид, пытаясь привести в чувства Грохха. Всюду люди утешали друг друга, подавали воду, стоя на коленях перед мёртвыми.       Гарри смахнул одинокую слезу и крепко прижал к себе Гермиону. Он чувствовал, как бешено бьется о рёбра сердце. Как странно: страх перед скорой погибелью заставляет его работать сверх нормы, мужественно поддерживая жизнь. Но всё же ему придётся остановиться, и очень скоро. Его удары сочтены.       Из замка, хромая, вывалился Аррон МакЛагген, которого поддерживал Кормак. Он усадил отца на бревно и двинулся к Гарри. Мерлин! Ну вот только МакЛаггеновского напутствия перед кончиной ему не хватало. Но тот, на удивление, молчал. Лишь дождался, когда Гарри выпустит Гермиону из рук, и только тогда протянул ему Бузинную палочку.       — Держи. Ты её истинный хозяин, Поттер, — мрачно буркнул он, — у меня есть запасная.       Рука Гарри сомкнулась на узловатой рукоятке, и он ощутил непривычное тепло. По правде говоря, он не верил, что она ему как-то поможет, но не хотел тратить силы на бесполезные споры.       — Гарри, ты же не собираешься… — в глазах Гермионы застыл неподдельный ужас, — нет!       — Герми, — он облизнул пересохшие губы. Каждый произносимый звук больно царапал горло, — Я должен…       — Нет! Гарри, нет! — она вцепилась в него, словно утопающий в спасательный плот. — Мы будем сражаться! Все! Пусть Волан-де-Морт сам явится сюда, если не трус!       — Герми, послушай, — он взял её за плечи и с силой отодрал от себя, — я постараюсь… вернуться. Так будет правильно, понимаешь? Пророчество…       — Да к чёрту пророчество! Это же самоубийство!       Он провёл большим пальцем по её щеке, вытирая слёзы, смешавшиеся с пылью и грязью.       — Всё. Будет. Хорошо. Герми, отпусти…       — Нет! Нет! — кричала она в панике, не обращая внимания на зевак, столпившихся вокруг. — Я пойду с тобой, слышишь?!       Гарри кивнул Рону, который замер чуть поодаль, не решаясь подойти ближе. Тот сделал шаг вперёд. Ещё один и ещё. И вот, он уже оказался совсем близко за спиной Гермионы, бесшумно глотая слёзы.       С тяжёлым вздохом Гарри в последний раз заглянул в любимые кофейные глаза, в которых чёрные, как ночь, зрачки практически сравнялись с радужкой. Осторожно поцеловал в лоб, прижал к себе, чувствуя, как хрупкие девичьи руки сжали его в ответ до боли в рёбрах, перекрывая доступ кислорода к лёгким.       Секунды тянулись мучительно медленно. Сколько не оттягивай этот момент, он всё равно наступит. У Гарри больше не было сил медленно сдирать пластырь с кровоточащей раны, поэтому он в последний раз вдохнул аромат её волос и резко оторвал от себя, передавая в руки Рону.       — Береги её, дружище.       Уизли кивнул, и Гермиона в панике почувствовала, как крепкое кольцо рук сжимает её тело.       — Нет! Отпусти меня! Отпусти меня сейчас же! Рон! Я тебе приказываю! Я прокляну тебя! Заколдую! Убью!       Гарри развернулся и, не оглядываясь, быстро зашагал к линии Запретного леса. На ходу он вытащил мантию отца и накинул её на себя.       — Рон, сволочь! Отпуст-и-и-и! — рыдала Гермиона, изо всех сил молотя кулаками по груди друга. — Ненавижу тебя! Ненавижу-у-у! Никогда не прощу! Отпусти-и-и-и…       Рыдания разрывали горло, становились всё громче и отчаянее. Но хватка Рона не ослабевала, а силы постепенно покидали Гермиону. Ей казалось, что она умирает. Ей даже хотелось умереть. Прямо здесь и сейчас. Чтобы не чувствовать больше той невыносимой, перемалывающей внутренности в фарш, боли. Тьма завладела сознанием, опора под ногами исчезла, засасывая её в беспросветный мрак неизвестности. Она продолжала выплёскивать на Рона всё своё негодование, пока просто не обмякла в его руках совершенно опустошённая и окончательно сломленная. Её мир погряз в хаосе и кошмаре. Навсегда.