История «героя»

***

Гарри проснулся с первыми лучами солнца. Он резко вскочил с кровати, и, посмотрев в окно, за которым всё это время щебетали птицы, раздражённо произнёс: — Вы можете хоть на секунду замолчать?! У меня уже голова от вас раскалывается! — он судорожно схватился за голову, и, не выдержав утреннего пения жаворонков, бросил в открытое окно подушку, в надежде, что та попадёт в надоедливых птиц. К великому сожалению Гарри, он промахнулся. Раздражённо вздохнув, гриффиндорец встал голыми ногами на холодный кафель и попытался дойти до выхода из комнаты, но в этот момент ему стало не по себе: в глазах вдруг потемнело, голова бешено закружилась, словно заглушая звуки вокруг, а телу стало невыносимо жарко, несмотря на то, что окно всё это время было открыто. Гарри не выдержал такого давления и упал на кровать уже в бессознательном состоянии.

***

Снейп зашёл в комнату Гарри ближе к двенадцати утра. Ему нужно было выпить таблетки, однако тот всё не просыпался. Профессор хотел его будить, но, подойдя ближе к кровати, заметил, что лежал Гарри в неестественном для сна положении — его ноги повисли в сантиметре от пола, а руки распластались в разные стороны. Выражение лица Гарри было вовсе не умиротворённым — скорее обеспокоенным. Снейп подошёл к бессознательному телу и начал его диагностировать. «Странно… Все показатели в норме», — профессор не понимал, каким образом Гарри свалился в обморок, но, так и не найдя возбудителя, решил влить в него Бодрящее зелье, чтобы тот открыл глаза. Он вышел из комнаты, оставив за собой приоткрытую дверь, и вошёл в лабораторную. Снейп взглянул на полку, где должно было быть зелье, однако его там не оказалось. Глубоко вздохнув, профессор прошёлся взглядом по каждому зелью, проговаривая вслух названия, чтобы случайно не пропустить нужное снадобье. — Что за бред? — выругался зельевар, не понимая, куда делось зелье, запасов которого было предостаточно. Мужчина хмыкнул: — Придётся варить самостоятельно… Он закатал рукава белой рубашки, выглядывающей из-под строгого сюртука и собрал мешавшие пряди угольных волос в хвост. Профессор подошёл к котлу для приготовления различных снадобий и разжёг огонь под ним. Мужчина поставил обычную — среднюю интенсивность и начал готовить, не прибегая к рецепту — он знал его наизусть. Спустя час его усердий Бодрящее зелье было готово. Быстро наполнив фляжку, Снейп, развернувшись на каблуках своих чёрных строгих туфель, направился к комнате Гарри.

***

— Поттер, Вы меня слышите? Поттер? Голос Снейпа доносился до Гарри словно сквозь толщу воды. Он пытался открыть глаза, но, видя затуманенное лицо зельевара, вновь закрывал их. «Отлично. Осталось дать необходимые лекарства, а дальше всё пойдёт, как по маслу», — Снейп мысленно хватил себя за продуктивность лечения. Он взял с прикроватной тумбочки склянки с зельями и влил содержимое в приоткрытый рот Поттера. «Это первый день принятия лекарств. Нужно запомнить конкретное время и дату, а дальше давать по расписанию. Думаю, стоит завести ежедневник», — с этими мыслями профессор достал из ящика той же прикроватной тумбочки заполненный различными записями дневник, и, взмахнув палочкой, удалил заметки, вновь смотря на чистый, белый лист. Ещё один взмах палочки — и у него в руках оказалась чернильница с пером. Снейп вышел из комнаты Гарри и направился в гостиную, чтобы немного расслабиться после трудного дня. Он взял бутылку спиртного из ближайшего шкафа, а также небольшую рюмку, украшенную по бокам причудливыми узорами. Усевшись в излюбленное, правда потрёпанное тёмно-серое кресло, мужчина налил себе рюмочку виски. Суша алкоголь маленькими глотками, Снейп положил перед собой чернильницу, перо и новый ежедневник и начал писать: «2 июня 1996, 15:36 Начало принятия лекарств, необходимых мистеру Поттеру для восстановления здоровья. Пока душевное состояние не особо сдвинулось с места. Метод лечения, кажется, не совсем подходит Гарри. Думаю, мне стоит быть с ним помягче. В конце концов, мальчишка и так страдает от тревожных мыслей, манипуляций со стороны Дамблдора и вечно сопровождающего чувства «подопытного кролика». Снейп захлопнул дневник, и, откинувшись на спинку мягкого кресла, выпил ещё один глоток виски. «Ведь я тоже «подопытный кролик» Дамблдора», — Северус задумчиво рассматривал белый потолок, пытаясь найти в нём что-то необычное. «Его хотелки в последнее время стало невозможно выполнять: роль двойного агента, свалившийся на мою голову душевно-больной Поттер, так ещё и работа зельеваром, отвечающим за всё больничное крыло. Кажись, мне пора уходить в отставку. Ещё немного и я просто-напросто не вытерплю такой нагрузки». Устало прикрыв глаза, профессор и сам не заметил, как уснул крепким сном, забыв положить рюмку спиртного на кофейный столик.

***

— Как долго я был в отключке? — тут же спросил Гарри у вошедшего в комнату профессора Снейпа. — Два дня, — мягко оповестил зельевар, усаживаясь на свободное место кровати. — Ясно, — холодно ответил Гарри, будто это не было поводом для переживаний. На самом деле, Гарри просто не знал, как ещё ответить на заявление Снейпа. Переживать за своё здоровье он с детства не умел — его дядю с тётей это мало волновало. Им было не интересно, что чувствует совсем маленький Гарри. Это настолько раздражало и злило, что Гарри казалось, его и не существовало вовсе. Он был просто тенью, метавшейся из стороны в сторону, дабы угодить высокомерной семейке Дурслей. Из воспоминаний Гарри вывел спокойный и тёплый голос Снейпа, такой приятный, что Гарри вдруг захотелось рассказать ему всё, что накопилось за эти годы: — Гарри, тебя что-то тревожит? Если да, ты можешь непременно поделиться своими переживаниями, — мужчина всматривался в лицо подростка, пытаясь найти причину печали в красивых, до боли знакомых зелёных глазах. — Нет, всё в порядке, — тихо ответил Гарри и улыбнулся, что вышло слишком натянуто. — Врать у тебя плохо получается, — грустно усмехнулся Северус. Гарри встретился взглядом с бездонными, затуманенными на долю секунды неясной печалью и пониманием глазами. Он пытался удержать себя, но слова негодования так и лезли наружу, пытаясь доказать, что Снейп поймёт и поддержит. Наконец, спустя пятиминутной внутренней борьбы Гарри сдался и начал свой рассказ: — Я… я не знаю, кто я такой… С детства мне внушали, что я изгой общества: ограждали от общения с ровесниками, рассказывали про меня всякие неприятные, а самое главное, неправдоподобные вещи, всячески избивали, пытаясь отложить в моей голове, что я обычный слуга, но не больше, — Гарри опустил голову и начал рассматривать свои худые ножки, — Когда я приехал в эту школу, мне казалось, что скоро жизнь наладится, и всё встанет на свои места, но как же глубоко я ошибался… — Гарри истерично и хрипло засмеялся, но потом продолжил: — Каждый год меня преследуют несчастья. В том году умер Седрик. Мерлин, я до сих пор чувствую вину перед его родителями… Это же я не спас его тогда… Хотя мог, ещё как мог! Я просто никчёмное создание, понимаете, профессор? — во взгляде Гарри промелькнул какой-то грустный огонёк, наполненный глубокой виной. — Ты вовсе не никчёмное создание, Гарри, — Снейп внимательно рассматривал лицо мальчика, — Просто на тебя возложили роль «героя» и… не каждый сможет выдержать то, что ты пережил в столь юном возрасте. — Но ведь герой должен спасать, а не убивать, — возразил Гарри. — Ты не убивал всех этих людей, Гарри: Седрика убил Петтегрю, а Сириуса Беллатриса. Возможно, именно из-за роли «героя» ты чувствуешь такую сильную вину и ответственность. Это лишний раз доказывает, что ты сильный человек. Сейчас ты чувствуешь то, что я чувствовал большую часть жизни — вину за всё случившиеся. Но я пережил утрату любимого, близкого человека, и сейчас, как ты видишь, живу, начав всё с чистого листа. — Нет, нет… — Гарри замотал головой в знак несогласия. — Я не могу забыть Седрика и Сириуса просто так… Они были частичкой меня. Именно с Сириусом я чувствовал себя… нужным, — Гарри произнёс последнее слово так, словно именно его ему так не хватало в последнее время. — Поэтому ты вчера решил покончить жизнь самоубийством? Чтобы почувствовать себя нужным и любимым? — мужчина нахмурился, ему вдруг стало холодно: понимание внутреннего состояния сидящего перед ним ребёнка словно окатило водой, заставив вздрогнуть. Гарри опешил, но потом всё же несмело кивнул, тихо произнеся: — Да…

***

Сегодня Северус патрулировал коридоры, а это значило лишь одно: Гарри останется в одиночестве. «Будет опасно оставлять его одного; мало ли, что он учудит. А вдруг он опять решится на самоубийство? И что мне потом делать? Извиняться перед Дамблдором, что потерял единственную надежду магического мира? Нет уж. Я давно пообещал себе, что Гарри останется в целости и сохранности. Потерял Лили, но уж точно не потеряю её сына», — размышлял профессор, усевшись в излюбленном кресле. В данный момент он рассматривал возможность пропустить патрулирование. «С одной стороны это будет хорошо для Гарри, но с другой… я не хочу лишних разбирательств с Дамблдором. Придётся опустить этот вариант», — Снейп задумчиво нахмурился, пытаясь найти другие варианты. Зельевар посмотрел на полку книг, будто пытаясь найти там ответ. И тут перед глазами всплыли страницы с давно прочитанной книги: «Обряд связанных палочек». Снейпа будто осенило: он отложил бокал с огневиски и быстрее побежал в комнату Поттера.