Клуб SOUL

Сон, который снился Чанбину, напоминал какой-то антиутопический сериал про апокалипсис. Смесь Голодных игр и Поезда в Пусан - скажут Айен и Сынмин, если Чанбин вечером поделится с ними этим. Но у Чанбина есть особенность: он не мог вспомнить ни один сон. Иногда оставались какие-то размытые образы, картинка даже не собиралась, но в большинстве случаев в голове ничего не оставалось. Только ощущение в душе, что мозг ночью выдавал очередной сонный бред.  - Твой радостный голос вообще не вовремя, - Чанбин потягивается в кровати и записывает на голосовое сообщение Чана свой хриплый и замедленный ответ. - Только ты можешь быть радостным в… двенадцать?! Кто нахрен может не спать и радоваться после ночной смены? Палец отпускает кнопку, и сообщение отправляется. Закутавшись в одеяло и перевернувшись на другой бок, Чанбин понимает, что сон уже не вернётся, поэтому бесцельно листает ленту новостей и ждёт, когда Чан объяснит причину своих утренних радостных криков в их чате, потому что его голосовая состояла только из них и ничего больше. Предположений на этот счёт немного: любимая группа Чана приезжает в город, он написал новую песню, сестра Чана Ханна приезжает на каникулы. Что-то из этого могло быть точно. Но, пролежав ещё полчаса и так не получив ответ, Чанбин с кряхтением поднимается и идёт умываться. Тишина в квартире настораживает первые секунды, пока Чанбин не вспоминает, что мама договорилась сегодня встретиться со своими подругами. Поэтому кухня встречает молчанием, а не шумом посуды или ароматными запахами. На холодильнике под магнитом висит записка: «я ушла до вечера, еда в холодильнике, целую». Чанбин снимает листок, на обратной стороне пишет: «я на работе, до утра,» - и вешает под тот же магнитик. Пульт от телевизора обнаруживается на столе, правда зачем-то укрытый полотенцем, но это уже мамино дело: волноваться за здоровье пультика. Чанбин включает телевизор и попадает на новости. Слушая ведущего одним ухом, он заваривает себе чай и находит в холодильнике суп. Выставив на стол тарелку с разогретым в микроволновке супом, тарелку с парочкой бутербродов с домашним паштетом и кружку чая, Чанбин почти опускается на стул, как слышит из спальни мелодию звонка своего телефона, который оставил там, когда только встал с кровати. Со вздохом Чанбин идёт за телефоном, ругая всех, кто причастен к созданию этого чуда техники и себя за одно за то, что раздаёт свой номер. На экране светится имя Чана.  - Ты сегодня в ударе. Мало того, что разбудил меня криками, так ещё и теперь поесть спокойно не даёшь.  - Ты своим ворчанием не испортишь мой прекрасный день! Голос на той стороне звонка и правда искрится радостью и счастьем. Чанбин ставит телефон на громкую связь и возвращается на кухню. Чан начинает тараторить, что Чанбин никогда не отгадает, что случилось, пока Чанбин отключает телевизор и наконец садится есть.  - Ну что? Ты не знаешь? Сдаёшься? - в который раз смеётся Чан.  - Я ещё после первого вопроса из твоих двадцати сдался. Колись уже, интриган. Чанбин перестаёт есть, потому что в телефоне торжественно молчат перед оглашением новости. В голове снова перебираются возможные варианты, почему Чан так возбуждён и так ярко делится своей энергией. Мысленно Чанбин останавливается, что виной этому состоянию всё-таки Ханна.  - Итак. Сюда. Возвращается. Ханна! Голос Чана разносится по кухне, как будто он сидит прямо рядом с Чанбином и кричит ему на ухо, а не в телефон. На губах появляется довольная ухмылка. Чанбин угадал, поэтому награждает себя супом и всем съедобным, что было на кухне.  - Ты представляешь?! Почему ты молчишь?  - Потому что я ем, - прожевав, отвечает Чанбин, - но я рад, что ты рад.  - Спасибо, друг. Я так и чувствую твою радость, - в трубке отвечают немного язвительно.  - Ну, это же твоя сестра. Если б у меня была сестра, которая учится в другом городе и приедет на каникулы, ещё и в новый год, я бы также радовался. Не волнуйся.  - Да, ты прав. Просто я очень счастлив, и в душе так, будто там сладкая вата, воздушная и долгожданная, - Чан отвечает чуть спокойней, будто поделившись с кем-то этим событием, немного гасит свою энергию.  - Ого, сравнения. Феликс всех завлекает в какие-то свои сети странных фразочек. Услышать что-то необычное от Феликса - привычно, но вот от других сразу резало слух. В клубе уже стало забавной традицией вслушиваться и отлавливать такие слова, которыми Феликс заражает остальных. На замечания к себе местный певец отвечал только: «это мой уникальный стиль». И ведь не поспоришь.  - Значит ты попросишь об отгулах? Чанбин успевает доесть суп и бутерброды и заняться чаем и пирогом, который мама скоре всего испекла утром. Звонок продолжался, но Чан притих и, кажется, вообще куда-то ушёл от телефона, потому что в отдалении был слышен какой-то шум, а после вопроса Чанбина слышно, как он откуда-то бежит.  - Я не знаю. Я как раз думаю сейчас об этом. Но это Ханна. Ты можешь придумать сотню решений, а она - сто первое и выберет только его. Так что приедет - сама скажет.  - А чем ты сейчас занимаешься?  - Я нашёл коробки с играми, потом ещё посмотрю игрушки Берри, которые Ханна спрятала и сказала, что лишь она будет играть ими с ней, - у Чана снова что-то падает, и слышится его тяжелый вздох. Чанбин допивает чай и довольно гладит себя по животу. От вкусной еды и спокойной обстановки хочется завалиться обратно в кровать, но идея, которая загорелась, пока он накрывал на стол, пересмотреть свой шкаф с книгами более заманчива и полезна. Они с Чаном заканчивают звонок, и, наведя порядок на кухне, Чанбин возвращается в спальню. Четыре полки, под завязку забитые книгами, на секунду пугают, но секунда проходит, и Чанбин ставит на фон первый выпавший в поиске плейлист. Есть что-то умиротворенное в простых механических действиях. Чанбин решает убрать все с полок, протереть их и как-то распределить книги. Вот, например, у него с десяток книг Брэдбери, и пару штук он замечает на нижней полке, пару на второй, а все остальные разбросаны по всей четвёртой. Книги одного автора, который к тому же любимый, должны стоять вместе. Книги Дюма - «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо», «Дама с камелиями», «История знаменитых преступлений» - перенесутся на нижнюю полку к тем книгам, которые он прочитал просто чтоб было. Он вряд ли когда-то захочет их перечитать, поэтому они и будут стоять там, где глаз не сможет их увидеть. Вторая полка заставится всякой философской и юридической литературой периода студенческой учебы. Остальные полки Чанбин решил отдать под те книги, которые у него любимые, а значит будут радовать, как только полки с корешками будут попадаться на глаза. Только он поставил последнюю книгу Ремарка на полку, как на телефоне прозвенел звонок уведомления. Чанбин выключает музыку и открывает сообщения, попутно идя на кухню, чтобы что-нибудь попить. Сообщение от незнакомого номера, но содержание ясно напоминает о вчерашнем знакомстве Чанбина с грустной девушкой, заказавшей эспрессо. Не то чтобы он любитель знакомится со своими клиентами, но с той девушкой они разговорились. Она симпатична Чанбину, но показалась ему немного болтливой. Чанбин выпивает стакан воды и снова перечитывает сообщение. «Привет. Это Джехи. Вчера мы познакомились в клубе. Горячий бармен и грустная красотка. Извини если я навязываюсь, но ты сам дал мне номер телефона, и я сейчас весь день думала: писать или не писать. И вот я решила, что лучше будет попробовать. Не хотел бы ты встретиться сегодня?» Сообщение было неожиданным и даже в какой-то степени смущающим. Во-первых, он нечасто даёт свой номер, в основном он их собирает, а, во-вторых, то, что Джехи действительна написала, наталкивает на мысль, что он действительно понравился ей. Ещё и ее слова о том, что она раздумывала, выходить на связь или нет, немного льстят. Весь день быть в чьих-то мыслях. Посмотрев на часы и убедившись, что до работы ещё четыре часа, Чанбин пишет в ответе, что рад, что она написала ему и может встретиться через час, потому что ему сегодня снова на смену в клубе. Ответ с согласием и уточнением места приходит быстро, будто Джехи не выпускала телефон из рук с момента отправки первого сообщения. Они договариваются на кафе, которое находилось недалеко от клуба. Когда от неё приходит смайлик-сердечко у Чанбина тихо поскреблось отвратное ощущение отрицания. Откуда-то взялось чувство, что ничего не получится, и оставшееся время до выхода Чанбин, пока приводил себя в порядок, упорно пытался задавить это чувство. Кафе оказалось популярным среди студентов, потому что как только Чанбин заходит внутрь, глаза замечают только молодые лица. Телефон показывает, что он пришёл вовремя, и убирается в карман джинсов. Чанбин проходит между столикам, кто-то обращает на него мимолетное внимание и возвращается к своим разговорам под тихую гитарную мелодию, некоторые так вообще не поднимают головы от своих учебников или ноутбуков, и только рука у них, которая отвечает за наполнение организма кофе, живет активной жизнью. Чанбин проходит в угол зала, где уже заметил вчерашнюю знакомую. Девушка уже не в темных одеждах, поддерживающих ее вчерашнее плохое настроение, а в вырвиглазном всеоружии: ярко-розовая водолазка и такие же яркие синие брюки, на голове золотистый ободок. Выйди сейчас на улицу, в эту серость и грязную белизну, так внимание каждого прохожего обеспечено.  - Привет, - Чанбин подходит к столику и обращает на себя внимание. Джехи, поправляющая свой кулон в виде дельфина, отдергивает руки и улыбается Чанбину.  - Привет, горячий бармен.  - Ты меня и в телефоне так записала? Джехи посмеивается и отмахивается, Чанбин садится, и к их столику подходит официант. Джехи начинает восторгаться каждой позицией в меню, а Чанбин косится на неё, переживая, что она пришла в кафе голодная. Официант терпеливо дождался заказа, а Чанбин с удивлением отмечает, как она заказывает клубничный фраппучино и тирамису каждому. Насчёт тирамису Чанбин не возражает, но вот коктейль вызывает удивление. Однако официант уже уходит, и он решает, что сегодня день экспериментов. Джехи начинает рассказывать, что вчера у неё был ужасный настрой. Бывают такие дни, и Чанбин кивает, а сам не понимает, зачем она рассказывает это ещё раз, если вчера уже пожаловалась ему на это за баром. Она делится тем, как спонтанно решила пойти в клуб, чтобы отвлечься. Чанбин вставляет, что в студенческом возрасте тоже так поступал, только чаще с друзьями. Она говорит, что устала от своих друзей, и внезапно начинает рассказывать про них. Тирамису и фраппучино совместно сглаживают эту встречу, но неприятный осадок все ещё колышется в душе Чанбина на всем пути в SOUL. Обстановка и заходящие и выходящие люди не прошли мимо Чанбина, который слушал и пытался слышать, но слова Джехи по волшебству залетают в одно ухо и вылетают. Он хотел бы сказать, что это просто первое знакомство с Джехи, если они продолжат общение, что-то будет меняться. Но даже это не отводит в сторону от мыслей, что им воспользовались, чтобы вывалить все свои проблемы. Такое можно было встретить в баре, и сам Чанбин с этим сталкивался не раз, но так, чтобы перенести это в нерабочую обстановку… Такое у него впервые, и это как раз-таки не понравилось. Он в первые минуты отвечал и делился своими мыслями, но Джехи кивала для вида и продолжала говорить о своём, будто не слыша чужие реплики. Под конец встречи Чанбин быстро написал Чану, пока девушка вышла в уборную, чтобы позвонил через десять минут, что якобы Чанбина срочно вызывают на работу. Чан не совсем понял причину такой просьбы, но выполнил ее. Правда Чанбин уже морально готовился к беседе о своём интересно проведённом дне. На лестнице может много чего происходить: на ней можно упасть, заснуть, расстаться или наоборот, но страшнее на ней испугаться. Чанбин понял это, когда только делал шаг на первую ступеньку и услышал крик сверху. Нога дернулась и оступилась, но парень успел схватиться за колонну в центре ступеней.  - О, Господи!  - Ну, зачем так официально? Можно просто Айен. Чанбин выдохнул после этих слов, но все равно спешно поднимается наверх, чтобы узнать подробности. Хан сидел на последних ступеньках, над ним нависал Айен и, кажется, успокаивал.  - Привет. Что у вас здесь?  - Чанбин! Привет. Да вот у Хана слабое сердце оказывается.  - Я бы на тебя посмотрел, когда ты идёшь, ничего не подозревая, и вдруг мигает свет, а в следующую секунду в тебя что-то прилетает, - Джисон вскидывает голову и машет перед Чанбином чем-то.  - Я тебе вообще-то покушать купил. Мог бы и спасибо сказать. Это, считай, моё особое отношение к тебе.  - Ну, тут соглашусь, - усмехается Чанбин, - если Айен покупает тебе еду, он тебя благословил. Хан со вздохом качает головой и придерживается за стену, поднимаясь.  - В следующий раз хоть кричи, чтобы можно было руками ловить, а не головой. Чанбин идёт за ним, высматривая, чем Айен запустил в Джисона, и понимает, что это имбирные пряники. Чересчур сладкий десерт и фраппучино, которые он съел на своём «почти свидании» мгновенно забываются, потому что сильнее имбирных пряников Чанбин любит только их в комплекте с какао.  - Ну, ты обижаешься что ли? - Айен подталкивает Хана в плечо и заглядывает в глаза.  - Нет.  - Я по голосу слышу, что не нет. Я вообще не думал, что ты испугаешься, просто настроение было хорошее.  - А сейчас уже нехорошее?  - Ну, слегка понизилось. Чанбин поглядывает на одного и другого. Пряники выглядят интересной наградой за глупый вечер и хорошим зарядом энергии на ночь. Он закидывает им обоим руки на плечи и притягивает к себе.  - Друзья, у меня прекрасная идея! Чтобы избавиться от этой неприятной ситуации, я предлагаю уничтожить это кондитерское творение, - Чанбин глазами указывает на упаковку в руках Хана.  - Внимание! Включился пряничный маньяк, - Айен пробегает пальцами по боку Чанбина со своей стороны, что освобождает от рук и Айена, и Джисона. Парни заходят в гардеробную под убедительный голос Чанбина, вещающий о том, что быть пряничным маньяком не самая худшая роль во вселенной. Он наслаждается тем, что любит, магазины довольны выручкой, которую им обеспечивает Чанбин, и все в выигрыше. В комнате Хенджин и Феликс читают вместе книгу, причём выглядят, как инь-янь ещё больше, чем обычно. На Феликсе чёрная толстовка и белая джинсовка, а на Хенджине белая толстовка с чёрной кожанкой. Они отрываются от чтения, здороваются и снова склоняются над книгой.  - Как у вас удаётся читать вместе? - Хан расстегивает куртку и разматывает шарф.  - Просто читаем, - отзывается Феликс.  - А меня больше картинка заинтересовала, - Чанбин снимает пальто и проходит к дивану, не отрывая взгляд от Хенджина. На груди и животе у него чернел фонарь, а под местом, где должна быть лампочка, надпись: «light». Чанбин присаживается у дивана на ковёр и пытается вспомнить, видел ли он когда-нибудь подобный принт. В голову ничего отдаленно похожего не приходит. Шум открывшейся упаковки пряников отвлекает только на пару секунд, чтобы взять штучку и снова продолжить вспоминать.  - Ты не старайся, - Феликс похлопывает Чанбина по плечу и переводит взгляд с книги на него. - Это со скетчей Хенджина.  - Но придумал напечатать мой скетч на толстовку Феликс, - Хенджин закрывает книгу и ставит ее на пол, прислонив к боку дивана. Феликс отмахивается и тоже берет со стола пряник. Чанбин доедает первый и подхватывает ещё один, радуясь, что перед работой его так хорошо задабривают. Он собирается спросить, может ли ему перепасть такой дизайнерский изыск от Феликса и Хенджина, а заодно почему Айен вдруг купил для Джисона пряники, но, пока раздумывает, что спросить первым, в гардеробную заходит Лино. Чанбин усаживается поудобнее и тянет ещё один пряник. Те, кто работал с Лино уже очень давно, вычислили, что, если он приходит в клуб в строгой одежде, это означает, что он не был дома, а значит он не успел отдохнуть от общества, а значит нужно сделать вид на какое-то время, что Лино здесь нет. Когда он захочет, он сам вольётся в разговор. Постоянные работники к этому привыкли, такие как Феликс, Чанбин и Чан, но те, кто в клубе долго не задерживался, не понимал этого, и однажды гардеробная видела драку.  - Как дела? К сожалению, Джисона опять не успевают предупредить, и его звонкий голос нарушает тишину комнаты. Хенджин с опаской привстает, не сводя глаз с танцора своего клуба. Чанбин переглядывается с Айеном, смотрит на Феликса, который почему-то улыбается. Он что в голове ставки делает?  - Хреново, - Лино роняет сумку на пол у стола и плюхается на диван к Джисону, откидывая голову на спинку.  - Тогда поешь. Мне, например, еда всегда настроение поднимает. Под удивленные взгляды, которые не замечает, Лино наклоняется и берет пряник, осматривает и затем пробует. Он сейчас рушит все, что сложилось о нем в головах обитателей SOUL, и по-прежнему игнорирует всех, кроме Хана.  - Ты любишь имбирные?  - И их тоже, в принципе любые, - Хан потягивается и негромко хлопает в ладоши над головой.  - В следующий раз шоколадные бери.  - Понял. Теперь пряники едят только Джисон и Лино. Чанбин покачивает головой, чувствуя, как в гардеробной меняется атмосфера, будто что-то залетает сюда в замочную скважину и направляется не к Хенджину и Феликсу, а к другой части дивана. Лино расстегивает пару пуговиц рубашки, а Хан тем временем говорит, что видео с котами очень забавное, и Лино подходит играть с ними, он сам будто становится котом. На это танцор хмурится, а напрягаются все, за исключением Джисона. Айен подбирается и быстрее прожёвывает мармеладки, которые Чанбин удивлённо замечает у него только сейчас. Быстро глянув на парочку на диване, он не замечает, чтобы Хенджин или Феликс как-то волновались, но и они не сводят взгляд с Лино.  - Я кот?  - Ну, они тебя как своего принимали, поэтому мне так показалось, - посмеивается Джисон.  - Да с ними и ты бы стал котёнком. Джисон приоткрывает рот и удивлённо смотрит на него. Лино прикрыл глаза после своих слов, но, чувствуя в ответ тишину, приоткрывает один глаз. В гардеробной продолжают молчать, пока Хенджин не ударяет громко в ладони. Джисон вздрагивает и оборачивается, а Лино открывает второй глаз.  - Чанбин, сделаешь мне коктейль? Чанбин кивает и выходит из гардеробной. Почти сразу на него нападет смех, но он только улыбается, смотря, как за ним подтягиваются Феликс, Хенджин и Айен. Последнему Чанбин даже готов сделать что-нибудь легкое за понимание и сообразительность.  - Что это сейчас было? Я попал в Зазеркалье? - Айен выходит в коридор и спрашивает всех, едва Хенджин прикрывает дверь.  - Это были Лино и Хан Джисон, - Феликс потягивается и снимает джинсовку. - Так интересно.  - Что тебе интересно? - спрашивает Чанбин, заходя последним в лифт.  - Ну как что? Между ними что-то проскакиваете. Я иногда сижу, когда у нас совпадают ночи, и смотрю на них. Хан понятно, что уже на опыте может и между людьми проскакивать, и на нашу модель-танцора заглядываться, но и Лино только делает вид, что ему скучно и вообще он тут отдыхает, но все равно Джисона из виду не теряет.  - Он стал дольше оставаться в клубе, - задумчиво бормочет Айен и первый выходит в раздвинувшиеся двери. - Класс! Новая сюжетная линия!  - Чего? Мы для тебя сериал какой-то? Чанбин смеётся с возмущённого выражения лица хозяина SOUL и остальные подхватывают, только Феликс невесомо касается щеки Хенджина, будто успокаивая, а сам нагоняет Айена и обнимает со спины. Официант брыкается, но Феликс проявляет невиданную настойчивость, и уже в коридоре Айен говорит, все же пойманный в объятия:  - Сами посудите, вы ведь постоянно вместе, как семейная парочка, то на диване, то в клубе за столом или баром. Тут уже самые тупые просекли, что к вам нельзя подкатывать, а Лино и Хан что-то новенькое, и это забавно, как они будут разбираться, чувствуют ли что-то друг к другу или нет. Натуральный сериал. Можно делать ставки. Все трое уставились на Айена. Чанбин присвистнул, потому что доля истины в его словах имелась, а после своего неудачного «почти свидания» хотелось обратить внимание на чужие взаимоотношения. Феликс раздумывал пару секунд, а после похлопал Айена по плечу, как будто одобрил идею со ставками. Внезапно они услышали голоса и обернулись ко входу в клуб. По общим предположениям шли два человека, а значит это были Чан и Сынмин.  - Салют, - поприветствовал своих работников Хенджин. - В гардеробную пока не советую заходить для сохранения собственного здоровья.  - Какого? - спросил Сынмин. Выглядел он более раздражительным, чем обычно. Это отмечалось и в том, как он горбился, пряча руки в карманы, и как мрачно ответил Хенджину. Чан рядом был во всем чёрном, а выглядел ярче, буквально светился, и, скорее всего, это свечение вызвал скорый приезд сестры.  - Ментального, но там Лино, поэтому может и физического.  - Нет. Я спрашиваю, какого хера я должен ждать, когда Лино доделает свои дела? Иногда и у Сынмина наступали дни, когда его обычная безразличность обретала крайнюю форму. Он посылал всех беззаботно и со вкусом. Ему не хотелось думать, как сильно это заденет другого, потому что в это время мог думать только о том, как отвратительно он себя чувствует. Чанбин однажды попал под раздачу, и было неприятно, пока на следующую ночь он не увидел смущенное выражение у Сынмина. Вот и сейчас Чанбин переглянулся с Чаном, который, возможно, был в курсе причины, и решил промолчать. Но сразу оглянулся на Айена, который подошёл к Сынмину и легко толкнул в плечо.  - Ты хочешь стать третьим? Я думал у тебя есть девушка, которую ты называешь своей подругой.  - А ты мог бы заткнутся и посмотреть на свою жизнь, а не на чужую? Это не твоё дело, есть у меня девушка или подруга.  - Да мне нахрен не сдалась твоя жизнь.  - Ну вот и отбъебись от меня. Сынмин толкает Айена и проходит в клуб. Хенджин трогает Чанбина за плечо и шепчет:  - Ему тоже сделай. Я не приветствуя, когда вы пьёте до работы, но сегодня сделаем исключение. Чанбин моет руки в туалете и закатывает рукава расстёгнутой рубашки, под которой была чёрная футболка, ещё выше. Он прикладывает ладони к вискам, что немного освежает. До работы ещё есть время и, сделав всем напитки, он вышел сюда, чтобы перевести дух. Сынмин и Айен расселись по разные стороны бара, будто незнакомцы, Чан пытался ввязать их в разговор, как каждый собирается праздновать Новый год, но Айен ответил, что будет у себя, Сынмин промолчал. Остальные чувствовали себя неловко.  - Не знаю, я ничего не оканчивал. Школу, разве что. Чанбин возвращается ко всем как раз на этих словах Феликса и удивлённо тормозит. Этот факт стал неожиданностью для всех за баром, кроме Хенджина, разумеется. Тот спокойно попивает свой виски, на лице у него какая-то затуманенная беспечность. Феликс же наоборот покачивает ногой и выстукивает по столешнице какую-то мелодию. Чан узнаёт ее и тоже начинает барабанить пальцами.  - Но ты же посвящён в дела клуба, - Чанбин опирается на стойку. - Ты работаешь с документацией и прочей лабудой.  - Для этого нужно какое-то образование? С опытом и усилиями Хенджина начал разбираться. К тому же музыка хорошо уравновешивает, и я не стану, как те серые тени, которые день и ночь за ноутбуком и мыслят цифрами.  - Я ещё не присоединился к этим теням, но уже себя так чувствую, - усмехается Сынмин с другого конца бара. Феликс ставит на стойку бокал и подходит к нему, садясь рядом. Он тихо что-то говорит ему, но парни решают не пялиться, а продолжить свой разговор. Зажегшийся взгляд Чана на себе Чанбин понимает только в единственном смысле, поэтому присаживается на место Феликса, готовясь к пересказу своего вечера.  - Давай, ты знаешь, что нам нужно, - подначивает его Чан.  - К сожалению. Я увиделся сегодня с девушкой, которая вчера сидела за баром, и сделал вывод, что ночные знакомства лучше оставлять без продолжения, на моем опыте, по крайней мере.  - Все было так плохо? - спрашивает Хенджин.  - Он попросил меня позвонить ему, чтобы свалить, - ухмыляется Чан, пока Чанбин закатывает глаза. - Что там конкретно было?  - Слишком много ее. Я просто сидел и слушал, и ел еще, потому что, когда я отвечал, ей было все равно, будто ей плевать на реакцию собеседника. Рассказала мне про каких-то друзей своих, нахрена мне знать, кто из них женат, у кого дети болели гриппом, у кого ипотека, как она слетала в прошлый отпуск в Грецию и хочет ещё. И не знаю в общем. В психологии есть такой приём, кажется, разговаривать со стулом. Сделала бы так, я ей зачем был?  - Ну, в кафе вряд ли сможешь поговорить со стулом. Добрые люди помогут тебе закончить вечер в психушке, - Айен пожимает плечами и откусывает от шоколадки еще один кусок. Он сначала предложил сладость всем, но, когда все отказались, начал есть ее, откусывая, а не ломая на дольки. Чанбин видел такое впервые.  - И что самое неприятное, она называла меня «Чанбинни». И вот если вам я сам сказал, что можете называть меня «Бинни», то ей я такое не позволял. И для меня странно, что абсолютно незнакомый человек будет как-то изменять имя, когда человек не давал на это согласие.  - Ты говоришь, что сегодня она говорила только о себе. Может она думала, что следующее свидание вы посвятите разговорам только о тебе, и весь день болтать будешь ты, - Хенджин осматривает барную стойку, потом оборачивается на выход из клуба.  - Мы это не сможем проверить, потому что второго «свидания» не будет.  - Ты прям так резко… Слова Айена прерывает испуганный крик со стороны коридора. Чанбин и Чан вскакивают на ноги. Чанбин улавливает боковым зрением, что даже Феликс с Сынмином дернулись от неожиданности, хотя до этого не проявляли никакого интереса к окружающему мира. Почти сразу после крика дверь распахивается, влетая в стену, и в клуб заскакивает Хан. Лино заходит следом.  - Он на мне?! - Джисон крутится перед Лино, вжимая голову в плечи, и его голос позванивает испугом.  - Да ничего на тебе нет. Успокойся!  - Ты в курсе, что когда человеку так говорят, его это нихера не успокаивает?  - Хочешь, воду на тебя вылью? Заодно все, что тебе кажется, уплывет.  - Так на мне всё-таки что-то есть?! Джисон начинает потряхивать свою рабочую рубашку, но теперь с опаской заглядывает себе за спину. Чанбин подходит к ним, и теперь уже у него Джисон просит осмотреть его спину.  - Спина как спина. Я должен что-то конкретное увидеть? - спрашивает Чанбин, останавливаясь перед Ханом.  - Мы шли по коридору, и Джисону вдруг показалось, что на стене висел паук, а потом он решил, что паук перелетел на него, - Лино заходит за бар, пристраиваясь к кофемашине. Чанбин ещё раз осматривает спину Хана и уверенно повторяет, что там никого нет. Они вместе подходят к бару. Чанбин никогда не видел, чтобы в клубе была когда-нибудь паутина, поэтому это просто воображение Джисона и темнота вкупе.  - Как-то тебя сегодня испытывают, да, Хан? Тебя и твои связки, - замечает Айен.  - А ты че хихикаешь? - Джисон толкает его в плечо. -  Это вообще не прикольно, у меня как будто до сих пор ощущение, что по мне кто-то ползёт.  - Да это твои выебоны, - Сынмин разворачивается ко всей компании, а Феликс отходит в сторону столов, где на стуле оставил кожанку.  - У этих выебонов есть название. Арахнофобия, - Хан раздраженно прищуривается и облокачивается на стул.  - Чего? - Айен непонимающе поднимает голову, комкая пустую обертку из-под шоколадки.  - Арахнофобия - боязнь пауков.  - Это я соединил, но почему именно такое название?  - Арахна с греческого «паук», миф есть такой в греческой мифологии, - Лино выставляет на барную поверхность две чашки, одну из которых двигает к Хану. - Загугли, почитай.  - Окей, Лино, греческий миф о пауке. Чанбин прыскает со смеха, Чан начинает аплодировать и шутливо кланяется Айену, Хенджин что-то печатает в телефоне, но тоже улыбается, слыша весь разговор. Сынмин давит улыбку, но ее отблески все равно попадают на фото, которое Феликс делает с той позиции, где всех парней хорошо видно, хоть они растянулись по всему бару, как и хмурое выражение лица Лино и удивлённое Джисона, потому как он попробовал то, что ему приготовил Лино, и это оказалось латте.  - Давай. Может мне это пригодится, - Айен пересаживается на другой стул, ближе к Лино.  - Тебе это уже не пригодится. Ладно. По клубу растекается миф о том, как богиня Афина наказала самоуверенную Арахну, которая рискнула бросить ей вызов, и превратила ее в паука. У Феликса сохраняется ещё несколько фотографий, где Сынмин и Чан играют в камень-ножницы-бумагу, решая, кто пойдёт к Йеджи за небольшим перекусом, а Чанбин наблюдает за ними, выбыв первым. Хан, Лино и Айен продолжают тему мифов, переходя на те, которые послужили образованию устойчивых выражений.  - Значит, ты из тех, кто в детстве тащился по мифам? - подводит итог Айен.  - Нет.  - По динозаврам или космосу? - Чан возвращается с несколькими тарелками с салатами и нарезкой и расставляет на стойке.  - Минуточку. Я все понимаю, но это я не понимаю. Чанбин привстает и упирает руки в бока, видя как заставляется его бар, который не предназначен для еды, только для питья.  - Никто не пойдёт сейчас пересаживаться, все слишком удобно сидят, - Хенджин, который показал в камеру Феликса знак пис, подтянул тарелочку с рыбным ассорти, - ну, так по чему, Лино?  - По палкам с шишками. По улицам носился с пацанами, пока не приперся гребаный волшебник на своей вонючей тачке. По тону голоса, который стал жёстче и даже злее, стало ясно, что этого «волшебника» Лино не жалует до сих пор. Хан, который похоже знал больше, чем остальные, переводит тему на то, что он в детстве фанател от пазлов. Весь дом был в них заставлен. Феликс с восторгом рассказывает, что у Айена вся комната в оригами, что ему безумно нравится, потому что самому Феликсу не хватает моторики, и бумага рвётся на втором шаге.  - Ну как, Сынмин, расскажешь, что у тебя? - Чанбин немного отклоняется на стуле назад, чтобы за другими парнями увидеть нужного человека. Лино и Хан, которые сели рядом, синхронно поворачивают голову в его сторону, потому что они не присутствовали при том, как Сынмин всех поприветствовал в коридоре. Сам же Сынмин тяжко вздыхает и сильнее натягивает рукава ветровки.  - Да ну, нахуй нашего куратора просто. Он говорит это так искренне, что каждый понимает, куратор послан сейчас заслуженно. Чанбин и Чан одновременно поднимаются. Чанбин - добавить Сынмину тоника, Чан - включить музыку. Айен подпирает подбородок ладонями, ожидая интересную историю, и видя заинтересованность на всех остальных лицах, Сынмин продолжает.  - Мало того, что нам накинули лишнюю пару, потому что препод уезжает на свою вонючую конференцию, но пара пропасть не может, так ещё нашей группе мозги выебали, потому что у нас нет каких-то заявлений. А наша куратор клала на эти заявления, когда их нужно было написать и сдать, зато сегодня мы должны были сидеть их писать, но перед этим ждать, когда она придёт с обеда. Ситуация не самая приятная. Особенно, если учитывать, что вчера Сынмин работал и из-за этих непредвиденных обстоятельств мог не выспаться перед сегодняшней сменой. Его раздражённое состояние объяснилось прямо сейчас. Все может пойти не так, как планировал или как привык. Это злит почти также, как сама ситуация, и ты просто не знаешь, как выправить ее в стандартное русло.  - От того, что высказался, полегчало? - Феликс делает ещё один снимок и оставляет фотоаппарат перед лицом, смотря на Сынмина над корпусом.  - Вроде бы да, - подумав, он кивает.  - Вот и отлично. Народ в коридоре очень рад, что официант пришёл в себя, - Хенджин потягивается и встаёт. Сразу за его словами дверь клуба открывается, и в помещение просачивается людская река. Чанбин поднимает телефон, который обычно кладёт на полку экраном вниз, и видит, что уже действительно время открытия. Никто из них и не заметил, кроме Хенджина, похоже. Сынмина отсылают наверх переодеваться, Айен и Джисон забирают тарелки и уносят на кухню, Лино и Феликс помогают им, а Чан возвращается на своё рабочее место, меняя трек. Клуб снова включил ночной ритм. Руки скользят по нужным приборам, бокалам, бутылкам на мышечной памяти. Как-то раз Хенджин предложил устроить в клубе такой челлендж: Чанбин должен с закрытыми глазами сделать заказ. Мысль в теории польщала, но на практике Чанбин предпочитал работать на качество, а не на известность. Ему её хватило, когда он лажал в первые рабочие дни: не работал до этого барменом, всегда был по ту сторону бара, а теперь ему говорят заказ, и он должен его подать. В первое время было тяжело.  - Ну, Бинни, чем порадуешь? - к бару подсаживается Феликс. Чанбин заметил, когда был в части бара, близкой к выходу, что Хенджин ушёл. Он был весь день потерянный, такое с ним случалось, когда он придумывал новые идеи. На это время он теряет связь с окружающим миром и переходит к наблюдению своего, чтобы придумать какие-то новые образы или решить стиль показа.  - Твой Монстр. К руке Феликса подставляется бокал с Аперолем Щприцем. В первый раз, когда Феликс заказал его, Чанбин смотрел на его реакцию, потому что лично Чанбину не нравятся горькие напитки, но Феликс выпил и сказал, что это лучший Апероль, который он пробовал. Теперь Феликс под настроение всегда заказывал только его.  - Вон та компания спаивает своего друга, - Феликс оборачивается и указывает на столик парней. - Они, может, обворовать его хотят?  - Да нет. Смотри, он сам пьёт. Может, хочет доказать им, что не слабак.  - Сейчас он не слабак, но, если он так продолжит, ему будет слабо самому добраться домой. Чанбин кивает и переходит дальше к двум мужчинам, которые присели за бар. Сынмин и Айен на какое-то время оставались в клубе одни. Понимают они это, только когда одновременно подходят к Чанбину оставить заказ, и видят Хана, входящим из коридора. Тот сначала направляется к бару, но сворачивает к девушкам, которые зовут официанта. Чанбин для приличия улыбается и, продолжая кивать, уходит к Сынмину и Айену. Только что ему какой-то мужик рокерской наружности предлагал набить татуировки, потому что на его руках они хорошо бы смотрелись. Юридическая этика не допускала каких-то знаков на теле, но так как Чанбин теперь не юрист, то чисто теоретически мог бы обзавестись каким-нибудь рисунком. Но если делать, то хотелось бы, чтобы татуировка несла какой-то смысл.  - Лино уже пошёл? - спрашивает Айен у Джисона, когда тот оставляет на дереве бумажку.  - Да, его назначили на проверку каких-то работ, из-за чего он сегодня после школы сразу сюда, поэтому пошёл отсыпаться.  - Как он тебе спокойно все раскрыл. Нас бы послал, если бы мы к нему полезли, - Сынмин обмахивается блокнотом, потому что, на удивление, на улице потеплело, и в клубе соответственно тоже. Чанбин подаёт ему и Айену бокалы с их заказами и машет ладонью, будто отгоняя их к столам. Джисон хмурится, улавливая в голосе какой-то намёк, но, переглянувшись с барменом, уходит на кухню. Чанбин успевает выдохнуть, когда одновременно несколько человек встают из-за бара и переходят на танцпол, но на их место садятся другие. И так по кругу. Он выставляет девушке Маргариту и достаёт из холодильника банку пива. Музыка переходит на быстрый темп, а вместе с ней и танцующие. Чанбин мог бы сказать, что находится в островке спокойствия, наблюдая, как Айен увернулся от грузного мужчины с зайцем в гирлянде на футболке. Сынмин относит пиво Чану, который попросил об этом через Феликса. Феликс присаживается, когда Джисон подходит сделать передышку. Айен сказал ему, что тот может пойти на кухню поесть, но Джисон выбирает бар. Он вообще выглядел вторую половину ночи задумчивым, и задумчивость была не очень позитивного характера.  - Тебе правда паук показался? - Феликс нашёл в джинсах резинку для волос и игрался с ней, растягивая и сворачивая в какие-то фигурки.  - Мне показалось, что показался. На стене, а потом обернулся и его нет, и я почему-то решил, что он на меня прыгнул.  - Здесь бывает. Мне один раз в подвале веревка на потолке показалась. Чанбин, который был рядом, пока не нужно было ничего готовить, так как люди преисполнились синхронизацией и пили то, что было, ничего не заказывая, выпрямился и уставился на Феликса. Джисон сначала кивнул, потом до него дошёл смысл и медленно повернул голову на своего собеседника.  - Что показалось?  - Верёвка. Так бывает, это же SOUL Хенджина, - Феликс пожимает плечами, а улыбка кажется чересчур жизнерадостной. Чанбин вспоминает о телефоне, только когда последний клиент закрывает за собой дверь. Феликс сидел за баром до конца, в какой-то момент Чанбин заметил, что он что-то пишет на листке, используя свет от полок бара, но сейчас он прикрыл листок рукой, а голову положил сверху. Чан растолкал его и они сказали, что будут наверху. Официанты тихо переговаривались между собой, но до Чанбина долетали отрывки фраз о каких-то древних городах и о том, что там наверняка страшно ходить.  - Хоть ты сто раз будешь знать, что один в этих развалинах, если тебе покажется, что тебя кто-то потрогал за плечо или руку, ты не убедишь себя, что это был ветер. Обстановка не позволит, - твердил Хан.  - Откуда ты знаешь? Ты бывал что ли в этих развалинах? - Айен с вызовом вскидывает голову.  - Не был, но я знаю свои ощущения на те или иные ситуации.  - В неожиданных ситуациях твой мозг может выдать совсем другую реакцию.  - Ты-то откуда знаешь? - Сынмин относил все вещи для уборки на кухню, но дверь оставалась открытой, и он слышал разговор.  - Я вообще не трусливый. Один раз гулял в заброшке, короче сидел какое-то время в комнате, ну знаете такую, какие-то художества на стенах, разваливающаяся мебель, если она есть, и все под тысячным слоем пыли. Потом выхожу в подъезд, дверь я закрыл, какое-то время ещё гуляю, а потом, когда ухожу и спускаюсь по лестнице, хуй меня дергает постучать в эту дверь, которую я закрыл. И мне оттуда: «кто там?» Я на автомате: «свои», а мне «заходите». Я как драпанул оттуда, наверно слетел с этой лестницы со скоростью падения Люцифера. Хан и Сынмин улыбались на середине истории, но конец рассмешил больше всего. Чанбин прыснул и поаплодировал, вызвав у Айена благодарственный поклон. Сравнение было точным, а самое главное удачный шанс представить, как Люцифер летел с небес.  - А ты тогда рядом летел, подсчеты вёл? - Сынмин посмеивается, спрашивая.  - Так и что, кто это был? - добавляет Джисон, снимая фартук.  - Я бля знаю? Наверно бомж какой-нибудь закопался, там, вроде, в углу пленка лежала, туда окуклился. Если б я знал, что со мной в этом доме кто-то находится, я бы не пересрал, а так эффект неожиданности, и моя реакция тоже неожиданная. Они выходят в коридор. Там, как и всегда, темно, и Чанбин замечает, что Джисон вертит головой, пытаясь уловить в темноте любые движения, чтобы быть готовым. Айен замечает это и, смотря на Сынмина и Чанбина, прикладывает палец к губам. Он тихо подбирается к Джисону со спины, явно намереваясь напугать, но Чанбин, делает глоток латте, и сам закидывает на плечо Айена руку.  - Так вы обсуждали, смогли бы провести время в заброшенном городе? Чанбин улыбается на недовольное лицо Айена и идёт с ним за Джисоном и Сынмином по лестнице. Он и сам не прочь иногда над кем-нибудь подшутить, но реакция Джисона, которую он показал перед работой, не позволяла, чтобы Хан нервничал просто так. Просто потому что Айен ребёнок.  - Да, но там подводный смысл был: кто первым оттуда свалит, - Сынмин отвечает, не оборачиваясь, и по изменённому голосу ясно, что он зевает. Их компания заходит в гардеробную и видят Чана и Феликса. Первый сидит у стола, склонившись над телефоном. Второй свернулся калачиком на диване и даже не открыл глаза на их голоса. - Не, я согласен с Джисоном. Если вокруг тебя соответсвующие обстоятельства, ты будешь реагировать с опорой на них. С адреналином можно что угодно сделать, - Чанбин уверено, но бесшумно, поставил кружку на стол, будто закрепляя слова. - Вот я один раз подвернул ногу, шёл по улице, слышу сзади меня какие-то крики. Оборачиваюсь, в мою сторону бегут пацаны, а им какая-то бабка что-то кричит. Ну я и забыл, что у меня нога болит, пробежал лишние два квартала в другую сторону от них всех, чтобы меня паровозиком к той компании не присоединили.  - Ты испугался и сбежал? - Айен удивлённо замирает.  - Я исключил возможность участия в разбирательствах, которые меня не касались.  - Это у тебя профессиональное? Так красиво перефразировать? - спрашивает Джисон, переодеваясь.  - Да, приходит с опытом. Формулировка очень важна.  - Это точно, - Хан хмыкает, улыбаясь чему-то про себя. Мирно спящего Феликса решают не будить, Айен оставляет на столе записку, чтобы Феликс заглянул к нему, когда проснётся. Чан развозит Сынмина и Хана, а Чанбин решает прогуляться в круглосуточный магазин недалеко от клуба за имбирными пряниками.