l'odeur de l'essence

— до скорой встречи, — минги салютует сонхва и выходит из приемной, растирая след от зубов на покрасневшей шее. привычные подозрения вгрызаются в подкорку; затмить их полностью не способны ни жадные стоны, впечатавшиеся в память, ни блаженное отсутствие скрипа в так долго его беспокоящем импланте. нужно узнать, откуда хонджун появился, почему так хорошо знает свое дело и кто стоит за ним. за захлопнувшейся дверью остаются лучший в его жизни сервис и самая большая загадка за последние годы. единственно верное решение — не возвращаться без холодной головы и ответов. как жаль, что минги никогда не славился здравомыслием. — до скорой встречи, — змеей шипит сонхва своей маленькой опустевшей прихожей. его раздражение переходит все границы и сливается с нервным стуком коготочков по столешнице. его беспокойство крепкой хваткой держит за горло и стуком в черепной коробке отдается. если что-то пойдет не так, то виноват, разумеется, будет он. хонджун редко говорит спасибо, но вот на порчу чего-либо кроме драгоценных имплантов — всегда первый в очереди. сонхва приложил столько усилий для того, чтобы их жизнь сейчас напоминала именно жизнь, а не тупое существование в канаве, которое им было предначертано. поиски инвесторов, договоренности, многозначительные улыбки, контроль календаря; если бы не его старания, хонджун бы так и остался в трущобах ухаживать за сиротами и стариками, у которых не было ни единого шанса. если бы не он, тот загубил бы свой талант за нежеланием разбираться с фиксерами и государством. весь их маленький мирок построен его, сонхва, действиями, и он не даст хонджуну все сломать ради какой-то прихоти. найт-сити — та еще помойка, и помешанному на чистоте сонхва приходилось марать руки слишком часто. закрывая глаза, он отчетливо видит себя то в свете софитов на подиуме, то на шезлонге у пляжа, на котором помимо него ни души. он видит себя в зоне комфорта, а не в вечном преодолении ради призрачной надежды на будущее, в котором все будет хорошо. злость льется по венам вместо крови — сонхва делает глубокий вдох. он обязательно что-нибудь придумает. — уён, ты знаешь, что ты чертов волшебник? — голос у минги еще более шершавший, более нервный, чем обычно. — где ты его откопал? — летит на мотоцикле на красный, уверенный в своей возможности проскочить. местные копы — посмешище, им никогда не удастся влепить ему штраф, даже если те зададутся целью. — секрет фирмы, — слышно, что уён улыбается. минги знает его достаточно хорошо, чтобы за шуткой расслышать еще и предупреждение. правда — граница, пересекать которую рискованно. положение обоих слишком шатко, чтобы рисковать ради сиюминутного доверия. оно ведь будет хрупче фарфора и разобьется от самого легкого дуновения ветра, а минги гонит по трассе со скоростью пару сотен километров в час. у доверия не будет и дальше, — к слову об интересных заказах, есть у меня одна мыслишка. ничего сложного, но можно порезвиться. и проверить работу хонджуна в действии заодно. найдешь время? от улыбки в голосе не остается и следа, только секунды на раздумья, конвертируемые в деньги. когда уён говорит «ничего сложного», то впереди обычно дорожка из трупов, а на минги нет и царапины. с таким справится и самый обычный рипер, два и два в четыре в этот раз не складываются. — «ничего сложного»? сначала уён тяжело вздыхает. но потом продолжает говорить также радостно, как обычно. — ужасно, мы так долго сотрудничаем, что ты улавливаешь даже такие детали. в теории действительно ничего сложного. нужно устранить одного чела. деньги обещают хорошие. к тому же на него от наших жалоб миллион, да и мне самому он как-то не нравится. — но? . . — но известно слишком мало. даже сведений о составе личной охраны не получается найти, не говоря уже об уровне страховки. поэтому на месте могут возникнуть сложности, но ты там своей катаной вжух-вжух и готово. минги закатывает глаза, на мгновение позволяя себе перестать следить за дорогой. уён не держал в руках оружия никогда, полагаясь сначала на друзей, теперь на телохранителей. конечно, минги и правда обычно пару раз взмахивал катаной, а потом спокойно отправлялся в свою квартиру, но обычно ему и известны все детали. возможно, неплохо было бы и отказаться, да только проверить новые настройки действительно хочется. — окей, высылай детали. все сделаю в лучшем виде. — спасибо, бейби. пока-пока! дома привычно тихо и пусто. в холодильнике энергосы, пиво и замороженная пицца. огромный телек и приставка в гостиной. кинг сайз кровать в спальне. голые белые стены и полное отсутствие всяких приблуд в виде свечек, цветов и фигурок. в детстве не было возможности иметь хоть что-либо, а сейчас как будто не было необходимости. только шкаф ломится от шмоток и цацок. минги тратит на них неприличные суммы, а затем теряет и рвет на заданиях, не задумываясь о последствиях. под раковиной — брендовый пакет с брендовыми пакетами, которые постепенно заполняются пустыми банками. каждый день минги обещает себе их сдать, но руки никак не доходят. хорошо хоть пакетов достаточно. вечно напряженное тело растекается по матрасу; будто оголенные нервы кожей чувствуют каждую пружину. минги закуривает прямо в кровати и начинает внимательно читать сообщение уёна. информации действительно критически мало, а взгляд цепляется и за вовсе самую бесполезную из них. личный номер хонджуна в качестве постскрипута выглядит дергающим за нити кукловодом. потому что свои следующие действия минги не может объяснить никак. вместо ресерча проблемы с использованием собственных каналов он тут же пишет сообщение риперу. «спасибо за сегодня» минги говорит спасибо обычно только фиксерам, ведь благодаря им он зарабатывает свои кровные. докам он обычно говорит «пошел нахуй» и тут же стирает их номера. все происходящее — проблема, только появившаяся, и уже вызывающая слишком много отклонений от привычного порядка дейтсвий. минги закусывает губу и старается направить мысли в нужное русло. но каждый строчка сообщения уёна перемежается с проверкой наличия ответа. хонджун еще даже не открывал диалог. пять — десять — пятнадцать минут. минги удается сфокусироваться на задании, а у хонджуна уже час не выходит убедить сонхва в важности нового клиента. — неужели ты не понимаешь, что он самый знаменитый наемник в найт-сити сейчас? заполучить его все равно что заполучить весь город? — мне он не нравится, — сонхва возвышается над хонджуном, — не спрашивай, я не знаю, что именно меня в нем смущает, — весь диалог известен наперед. они вместе уже так долго, что слова заменяются вздохами, отводами глаз и заломленными руками, — но раз тебе так хочется, то пожалуйста. делай, как хочешь. тон сонхва — строгий, с легким оттенком издевки. его раздражает непонимание хонджуна и его неспособность понять, что это предчувствие никогда раньше их не подводило. ведь если задуматься, то его, хонджуна, заслуги в их текущем положении практически нет. да, у него талант к возне с детальками, но этого теперь мало. стерилизованные инструменты и идеальная чистота — приятный бонус, а не обязательная база. подавляющему большинству жителей найт-сити абсолютно все равно на качество обслуживания. если бы не сонхва, у них бы не было возможности драть с клиентов втридорога и просыпаться без пули в черепке. хонджун хлопает дверью, и остается наедине со своими мыслями в пахнущем еще не остывшими бор машинами кабинете. его способ медитации — не очередные новые подходы к йоге, а старые как мир раскладывания и перекладывания пинцетов, насадок и чашек петри. запускает сухожар, вскрывает новую упаковку одноразовых пакетов, раскладывает каждую деталь в одному ему известном порядке. сонхва говорит хонджуну, что у него окр. хонджун пожимает плечами, отвечая, что ему комфортнее работать в помещении, в котором он может ориентироваться с закрытыми глазами. спор про вечный беспорядок в квартире они опускают: все аргументы знают наизусть. из раза в раз они неизменные, в особенности единственный, на который сонхва нечего возразить. срач дома не мешает им зарабатывать деньги и достигать когда-то давно поставленной цели. халупа хонджуна далеко не крепость; если бы не сонхва, его бы обокрали давным давно, вынесли бы все цацки и шмотки, все электрогитары, всю технику. сам бы никогда не стал тратить времени на сигнализации, страховки и опись имущества, потому что все материальное от лукавого. пока есть возможность работать-творить, на остальное должно быть плевать. жужжание сухожара заглушает нервное хождение по приемной сонхва. полагаться на его предусмотрительность и осторожность всегда было удобно, хонджуну не приходилось заботиться ни о чем, что его бы не интересовало. казалось бы, никаких минусов, но теперь стало очевидно, что привычка к контролю куполом опустилась на его самостоятельность. впервые за долгое время он что-то сделал сам, и это моментально оставило след на их взаимопонимании руганью и головной болью. сообщение уёна было неожиданным — номер хонджуна как будто бы никто и не знал. все обращения шли через сонхва, для их, разумеется, безопасности. такое разнообразие заинтересовало моментально: в его жизни давно не было места непредсказуемости. сообщение минги было еще более неожиданным — номер хонджуна должен был остаться в тайне. у него на телефоне только несколько игр, чтобы успокоить пальцы после операций, да приложение почты, где счет непрочитанных спамерских рассылок давно перевалил за десять тысяч. в социальных сетях ноль подписок и миллионы подписчиков: хонджун — восходящая звезда. минги — путеводная, и хонджун не страшится сгореть, оказавшись слишком близко. «придешь еще?» ответ не заставляет себя ждать. «приглашешь?» «ага» «тогда до встречи завтра, у меня как раз еще пара деталек барахлит, а уён подкинул очередную работенку» общение — невинная шалость, моментально становящаяся игрой. с качеством работы хонджуна их встречи должны завершиться достаточно быстро, и сонхва надеется только на это. однако сообщения в сети должны отчетливо указывать на то, что на риперских столах минги оказывается слишком часто. каждый заказ все равно что уровень видеоигры, провалив который, наемник всегда надеется возродиться. вместо большей части внутренних органов — металл и железо, левая рука — давно на шарнирах. у кошек, говорят, девять жизней; у минги, вероятно, больше сотни. сонхва намерен приблизить наступление последней, хонджун предпочитает не задумываться о будущем вовсе. — сонхва, освободи на завтра место для минги, — секретаря передергивает и от отсутствия привычного обращения, и от не терпящего возражения тона. — ты уверен? — последняя жалкая попытка предотвратить надвигающуюся катастрофу завершается ожидаемым провалом. хонджун превращается в упертого и ничего не слышащего барана, когда ему чего-то хочется. что ж, если так, то сонхва придется поработать над правилами игры так, чтобы в нее могло играть трое, — хорошо. ты будешь принимать еще кого-либо, или мне убрать вообще все записи? — привычное ласковое, предназначенное одному хонджуну, выражение лица дается с трудом. сонхва до последнего надеется на хотя бы каплю благоразумия, но по огню в глазах понимает, что зря и с театрально громким вздохом отворачивается к монитору рабочего компьютера. тишина — привычное дело, когда вы так долго существуете вместе, но сейчас ему отчаянно необходимо услышать уверения хонджуна, что все будет хорошо. неважное, что их благополучие от одного него, сонхва, зависит. если бы не поддержка хонджуна он давно бы сдался и отказался от этого их варианта покорения давно прогнившего мира и пошел бы по куда более легким дорогам. но вместо обнадеживающих слов очередной хлопок двери, за которым в звукоизоляции уже набирается очередное сообщение и рождается очередной секрет. знакомые и знакомые знакомых лишь подтверждают опасения сонхва, и уверенность в том, что беда совсем рядом, ядовитой лозой обвивается сердце и мешает дышать. ему бы и хотелось написать минги с рабочего аккаунта, что, к сожалению, запись не подтверждена, потому что они будут закрыты на санитарный день, но заранее известно, что не сработает. он придет без приглашения, без спроса, и без записи. «тебе, к слову, тоже спасибо за сегодня. с нетерпением жду следующих встреч» нажатие кнопки «отправить» совпадает с сигналом отключения сухожара. хонджун воспринимает это совпадение за хороший знак.