l'odeur de l'essence

— ты позавтракал? — кофе выпил. привычный для минги разговор с рипером чаще всего начинался с нахальных «деньги вперед» и «возвратов не осуществляю», но с хонджуном все было не по-людски. можно подумать, что хоть кто-то в найт-сити (кроме корпоратов, разумеется) следил за режимом сна и питания. закусочные чайна-тауна откроются еще только через несколько часов, рестик уёна — ближе к вечеру. какой выбор у него еще был? — а если ты у меня в обморок грохнешься? — хонджун раздраженно щелкает пальцами и смотрит в упор. вопрос кажется настолько глупым, что минги мягко смеется. обмороки для лохов, которых уже нет в живых, и везунчиков, никогда не сталкивавшихся с насилием, — ты что, думаешь, я тут шутки шучу? — качает головой и начинает изучать, с чем сегодня предстоит иметь дело. первая мысль минги действительно была именно такой. вопрос не мог быть ничем иным кроме прикола. наемники не падают в обморок от небольшого шевеления железок в организме, неужели хонджун этого не знает? смех обрывается быстро, два и два складываются в четыре (уён бы им точно гордился). осторожность хонджуна открыто кричит о статусе его обычных клиентов. либо богачи, которым импланты лишь для развлечения и кинков, либо беднота, не имеющая возможности позволить себе еду. еще одна двойка — шесть. последние не смогут в клинику даже зайти — охрана на входе доломает недоразбитые кости. — какого хуя? — тон минги становится серьезным, игривость прищура сменяется внимательностью. хонджун моментально отвлекается от ренгтеновских снимков, — корпоратских крысят стало недостаточно? решил поиметь вообще весь город? бинго. чисто технически, такая цель есть у обоих. но у минги жизнь пусть и не делится на черное и белое, сотрудничество с отравляющей и без того исстрадавшийся город машиной является табу. а у хонджуна, видимо, нет. стоять на ступени морального превосходства непривычно. обычно минги плетется в хвосте очереди за углом. — тише, тише. — хонджуну приходится нащупывать необходимую интонацию, потому что минги уже тяжело дышит и потому что уён предупреждал, что сомнений в спорных ситуациях не будет, — скорее я оказываю помощь всем, кто ко мне обращается. тебя же я пустил, несмотря на твою репутацию, — за легким укором в голосе рипера следует нервное движение наемника к катане. не угадал, — ладно, давай попробуем по другому. раз ты не знал, с кем я обычно работаю, то о чем это говорит? только о том, что я хорошо храню секреты и не болтаю попусту. в его словах определенно имеется смысл, но минги кажется, что его где-то наебали, а такое всегда сулит неприятности. назойливое дурное предчувствие заставляет прикрыть глаза и сделать глубокий вдох. ему не нравится не знать, ведь сам он перед хонджуном куда более открыт, чем книжка из винтажки. — даже сонхва не знает, чем я занимаюсь в этих четырех стенах, — угадал. минги отпускает клинок, кивает. эти двое выглядели семьей, а здесь это что-то да значит. клекот в душе затихает, позволяя закрыть глаза на всю неправильность ситуации в очередной раз, потому что ему в кои-то веки интересно. — где он, кстати? — поверить в то, что секретарю неинтересно происходящее — сложно. вчера недовольство его буквально распирало. еще одна двойка. зачем хонджуну минги? с деньгами проблем не было, очевидно близкий человек — против его присутствия на их общей территории. восемь. у хонджуна шкурный к нему интерес. хочет отомстить бывшим? неудачным клиентам? краем глаза минги осматривает помещение на предмет неуклюже поставленных камер и микрофонов. либо рабочие хорошо постарались, либо он не врет. не хватало еще проявлять осторожности в гипотетическом лечебном оазисе. отсюда необходимо сматываться, пока не нагрянули его, хонджуна, друзья. они у него должны быть исключительно влиятельными и готовым оказать любую поддержку. может, сонхва как раз отправился сейчас за ними. минги разрывает от желания свалить подальше и узнать, чем, или чьей смертью, эта история закончится. — сказал, что не будет мне помогать в работе с тобой, — звоночек. что хонджуну нужно от минги, если он готов терять доверие как будто самого близкого человека. двоечки пытаются прибавиться к восьми, но цифры в голове путаются, и результата за знаком равенства все никак не выходит, — к тому же ты на сегодня единственный клиент, а на звонки он и так с личного телефона отвечает. — и тебя это устраивает? — иногда минги грустит по никогда не существовавшей семье. самые устойчивые отношения у него с уёном, но оба знают — сотрудничество прекратится при малейшем разногласии, — в смысле я бы не раскидывался людьми, которым доверяю, — корешок у книжки неприятно переламывается, и хонджун впивается в потертый текст со всем возможным вниманием, — я не сомневаюсь, что у тебя много связей, но ведь не просто так он тебя настолько опекает. разговоры по душам не входили в планы. абсолютно все идет не так, как должно; минги надеялся на исправленную руку и пососаться, а вместо этого плутает между вопросами будто по минному полю. знакомые предлагали лечь в дурку на ретрит, чтобы подлечить нервы, но от одной мысли о том, что кто-то будет копошиться в его запертой на десяток замков душе, мутило. он не пробалтывался ни о чем личном даже во время пьянок, когда сильно перебирал, а ведь празднования по выполнению крупных заказов закатывались знатные. фиксеры привыкли упиваться своим успехом, и тогда даже привычная им тень окрашивалась в яркие цвета. но хонджун подбирает ответы такие, что минги приходится говорить больше и честнее. и это так плохо, что остановиться невозможно. его дни не были одинаковыми; с такой работой это попросту невозможно. однако глобально от изменений переменных формула не менялась все равно. именно поэтому глотку сейчас жгло от произносимых слов, которые не должны были касаться ничьих ушей в принципе. — хм, — хонджун делает вид, что задумывается, — ага, вполне. ты, кажется, не на грани смерти, чтобы мне требовался ассистент, — тоже виляет. очевидно, вопрос был не про конкретную ситуацию, но прикопаться — еще сильнее показать собственный интерес, а минги и так уже почти сорвался, — так что, приступим? в ответ остается лишь согласно кивнуть. вроде бы убивать пациента сегодня не входит в планы рипера, да и прятать труп без сонхва будет той еще работенкой. минги откидывается на спинку кресла и не чинит препятствий при подкручивании железа. невозможно предположить, сколько в людях осталось человеческого. стимуляторы любого из отдела мозга, синтетическая кожа, протезы на любой вкус. в нем самом, наверное, не замененные органы можно по пальцам пересчитать. движения — быстрее, ощущения — острее, реагирование нервной системы — стремительнее. однако даже при всем этом сложно сказать, почему на каждое прикосновение хонджуна хочется дернуться и вздохнуть поглубже: то ли сигнал об опасности, то ли желание сократить расстояние и содрать с него эту дурацкую латексную перчатку. движения рипера — легкие, осторожные, аккуратные, будто он действительно врач, а не мясник в поисках наживы крупнее. минги не верит в призвания, но хонджун будто был рожден для этой работы, несмотря на его красоту, вкрадчивый голос и манящий взгляд. что нужно сделать минги? поблагодарить за работу, перевести оплату, убраться восвояси, чтобы готовиться к работе. что минги делает? спрашивает, если у хонджуна планы на вечер, которых, и к счастью, и к сожалению, не оказывается. минги невдомек, что в эту самую секунду хонджун искренне надеется, что его календарь пуст, а телефон не собирается раскричаться мерзким рингтоном от звонка сонхва, ворчащем об опоздании на мероприятие, о котором он забыл. через мгновение он забывает вообще обо всем, потому что минги второго приглашения не требуется. не слезая с кресла он тянет хонджуна на себя и запускает руку в коротко подстриженные волосы. поцелуй — не приглашение, а требование, и в этот раз увиливать от исполнения не приходится. — я думал, ты не решишься, — бормочет хонджун прямиком в чужие губы и нарываясь на тихое рычание. жаль, нельзя признаться, что минги бы сегодня пришел к нему в клинику за одну лишь возможность этого не прописанного в договоре продолжения. должны же быть хоть какие-то не вскрытые карты ради следующих визитов. хонджун мягко подталкивает минги, чтобы тот лег назад нормально на стул, и минги подчиняется. кондиционер работает бесшумно, и на секунду кажется, что он выключен — так жарко становится от невесомых касаний пальцами, губами, одеждой. хонджун садится верхом и слегка ведет бедрами, устраиваясь поудобнее и срывая стон с чужих припухших губ. минги мог быть выкованным из стали безупречным наемником, но под его руками он будто плавился. хонджун в поцелуй улыбается, хонджун ребром ладони ведет по ребрам и наслаждается следующим за этим мурашками. обращаясь к уёну, он и не надеялся на такой успех. ему всего лишь хотелось заказа интереснее, чем очередное выпиливание клыков да усиление сенсоров в груди. у минги под кожей целый набор не пойми как работающих железяк — это именно то, что ему изначально было нужно. возможность изучать, набираться опыта, а потом придумывать свое и творить, и творить, творить. минги — его холст и его вдохновение. в арсенале уёна была прорва наемников, и хонджун сначала искренне недоумевал его найстойчивости насчет минги. после личной встречи недоумение никуда не делось — лишь усилилось, откуда он мог знать? мысли глушатся поцелуями и шорохом снимаемых вещей. минги глупо и хрипло шутит про надежду на то, что убирает кабинет хонджуна не сонхва, а то было бы неловко. на самом деле, ему было бы абсолютно нормально, но не ляпнуть глупость он не мог. в ответ лишь щелчок языка и лязг расстегивающейся ширинки. никаких вопросов — уверенные действия перетекают из одного в другое совершенно естественно. у самого хонджуна из имплантов лишь выкрученное на максимум зрение, и хватает одного взгляда на расширяющиеся зрачки минги, чтобы начать терять голову. — если все наши встречи будут такими, то мне каждый раз надо будет отменять все записи, — дыхание тяжелые сбившееся. минги и так придерживает его за талию, но с каждым движением истома все более плотной пеленой ложится на глаза и в какой-то момент он позволяет себе отдать ему контроль полностью. — вряд ли это такая уж большая проблема. — совсем не проблема. уходя, минги мурлычет пустой приемной «до свидания» и почти расстраивается, не слыша шипения в ответ как в прошлый раз. на пути к чайна-тауну он вновь звонит уёну и пытается выяснить, почему тот не может раскрыть ему никаких подробностей о личности хонджуна. тот в ответ лишь увиливает. чем больше людей в этой истории — тем больше петель. «бро, есть ощущение какого-то подвоха и наеба, если честно» — «честно, я дал слово». каким бы наглым минги ни был против такого утверждения фиксера не попрешь. если они еще не будут выполнять свои ожидания, то в найт-сити не останется никакой возможность заключать договоры. «окей, понял. кстати, никаких подробностей по заказу не появилось»? за отрицательным ответом — прощание; за несколькими километрами на мотоцикле — любимая лапшичная. пропущенный завтрак отзывался спазмами в животе, списывать которые на хонджуна минги отказывается. нужно сосредоточиться наконец на убийстве и постараться что-то аккуратно на нем повредить, чтобы следующий визит не закончился так скоро. хотя, возможно, это будет и ни к чему, потому что на телефон приходит сообщение. «кстати, у меня есть идея, как улучшить твои легкие» «высылай возможные даты. я разгребусь с текущими делами и приеду» лапша кажется вкуснее обычного, а подозрительное дело — легче. если минги начнет подводить чуйка, то жизнь станет еще сложнее. он переворачивает телефон экраном вниз, чтобы спокойно пообедать и перестать думать о произошедшем хотя бы на пару минут. вернувшись домой, он сосредотачивается на привычных механических действиях. проверяет катану, заказывает недостающие патроны, лезет по даркнету в поисках планов особняка и имен охраны. когда несколько часов перед экраном не приводят к результатам, минги трет уставшие глаза и отвлекается на мессенджер. улыбка обнажает десны и прокладывает легкие морщинки у висков. «для тебя я свободен в любое время» хонджун знает, что за такую безалаберность сонхва обязательно постарается открутить ему голову, но рядом с минги даже грязный воздух найт-сити с легкостью наполняет грудную клетку и пьянит. ради такого прихода он потерпит давно уже ставшее привычным ворчание. кабинет он намывает с хлоркой, меняя перчатки раз в десять минут. казалось, что минги одним своим присутствием навел беспорядок.чистые инструменты протираются вновь и укладываются на то же самое место. хонджун пытается успокоиться, потому что знает вопрос сонхва заранее и знает, что ответ нужно дать максимально нейтральный. — это того стоило? — да, — на этом обрубке вместо фразы и стоило остановиться, но вечно скованный хонджун чувствует шевеление спящего сердца, — каждое мгновение. он, к слову, еще вернется.