Физалис

Нужно же было так облажаться – выпить то, что начало вырубать его уже через пятнадцать минут. Рен прекрасно знал, что должен был держать свой рот на замке, но ему очень хотелось пить, а воды он с собой, конечно, не взял. Понадеялся на удачу. Он хорошо переносил алкоголь – уже успел испытать свою выносливость, хотя понимал, что до двадцати лет не должен был его даже пробовать. Отец знал об этих его экспериментах, и единственное, что он сказал – не попадаться. И Рен попался. Правда, не полиции и не взрослым. Он попался Мурате, которому следовало оторвать голову от таких вот решений. От досады на себя хотелось выть и ругаться, потому что Рен приехал, чтобы вытащить Энджи, но ему даже не сказали, что тот был с Хиро – если бы он знал, что Энджи приехал со старшим братом, то еще подумал бы, тащиться сюда или нет. Это был первый прокол. Второй состоял в том, что сделал несколько глотков непонятно чего, просто потому, что очень хотел пить. А третий заключался в том, что теперь Энджи, которого Рен успел найти, прежде чем мир перед глазами поплыл радужными разводами, заботился о нем. – Тебе нехорошо? – спросил Энджи, который был рядом со старшим братом недалеко от кухни. Они заваривали себе лапшу в микроволновке, но оставили ее, когда увидели Рена. – Так вы вдвоем, – кивнул Рен, немного успокаиваясь. – Я не знаю, что тут происходит. Выпил чего-то, там, кажется, была намешана какая-то дрянь. Все плывет. – Мы отвезем тебя домой, как только освободится телефон, – пообещал Энджи, подходя ближе. – Мурата тебя не видел? – Я не знаю, – честно ответил Рен. А знать было нужно. Мурата видел его и уже сделал свои выводы, так что когда Энджи и Хиро вели его к ближайшему дивану, Мурата появился рядом, точно подгадав момент. – Вы можете оставить его здесь, я просто уложу его в дальней спальне и запру дверь, – предложил он. Дело было плохо. Хиро, конечно, отказался, но Рен понял, что Мурата не выпустит их втроем. В мозгу, который все еще соображал, возникла вполне трезвая мысль – вероятно, Мурата сам позаботился о том, чтобы Рен чего-то принял. Он даже не мог точно понять, что это было, потому что не ощутил ни вкуса, ни запаха, а все его ощущения сейчас сводились к тошноте и головокружению – к состояниям, при которых накатывает тяжелая слабость. Рену и вправду хотелось просто лечь, он не мог даже сидеть, и теперь опирался на Хиро, а когда тот уходил, он приваливался к стене. Телефон все никак не освобождался, и Хиро периодически ходил его проверять, но тот либо был занят, либо куда-то пропадал. При этом Мурата время от времени появлялся и повторял свою просьбу, и в очередной раз Хиро вспылил, предположив, что тот специально прятал свой телефон. – Сегодня мой день рождения, – напомнил Мурата. – Не порть мне вечер, пожалуйста. Дом забит людьми, разумеется, всем нужен телефон. Да конечно, всем он нужен. Может, и нужен кому-то, но не всем. Сбежать из этого бедлама собирались только несколько девчонок и они трое – Хиро, Энджи и Рен. – Так мы отсюда до утра не уедем. Жаль было взваливать все на Хиро – когда тот уходил к телефону, то каждый раз беспокоился, поскольку оставлял своего младшего брата и почти невменяемого Рена без присмотра. Рен уже несколько раз ловил людей, собиравшихся оттащить Энджи от него, и ему приходилось крепко держать того за руку, чтобы его никто не украл. Энджи и сам очень боялся – он впервые был в подобном месте, и его пугали все эти незнакомые пьяные люди, которые были совершенно неуправляемыми. Им просто везло. На самом деле Рена и самого могли уже несколько раз оприходовать, просто здесь все были немного не в себе и довольно медленно соображали. К тому же, вариантов для секса было много, и хотя занятых тем самым делом парочек было всего несколько, дальше вечер обещал только разогреваться. Возиться с цеплявшимися друг за друга Реном и Энджи никому не хотелось. Мурата, кстати, на пьяного похож не был. Это тоже выглядело подозрительно. Несмотря на то, что тело его не слушалось, голова продолжала работать, и Рен все больше досадовал на себя за глупость. Правда, теперь оставалось только думать, чем решать проблему, а не заниматься самобичеванием. Итак, что тут дано в задаче? Мурата, который король вечеринки и хозяин дома, который не пьян и который либо хочет отомстить за свои невзаимные чувства, либо просто решил повеселиться напоследок, перед тем, как все изгадит окончательно. Хиро, которого отец заставил явиться сюда и прихватить с собой Энджи. Хиро, которому предстоит вытащить отсюда младшего брата, пока его кто-нибудь не сцапал по ошибке. В таких местах редко происходят по-настоящему кровавые преступления, но нечто такое, за что потом никто не будет отвечать, вполне может случиться. Энджи, который ничего не понимает и всего боится. Энджи, который готов оставаться рядом с почти потерявшим контроль над своим телом Реном. Сам Рен, который пришел сюда своими ногами и своим же ртом выпил какой-то дряни, а сейчас почти лежал на диванчике возле стены. Очень нехорошая задачка, и справиться с ней можно, только если дополнить эти условия чем-то неожиданным. Мысли двигались медленно и неохотно, но Рен заставлял свой мозг работать, понимая сейчас, что надавить на Мурату может кто-то посерьезнее – кто-то из семьи с яйцами покрепче. Кто-то вроде Шинтаро-сана или Кея. То есть… даже не факт, что они решат вопрос, но у них хотя бы будет шанс. Потому что Мурата, пусть и абсолютный нувориш в десятке, все равно очень богатый мальчик, и его праздник полиция вряд ли решится прервать. Даже если позвонить кому-то из знакомых постарше… А что они скажут? Что Рен сам принял нечто непонятное, а теперь нуждался в помощи? Черт возьми, отцу никогда еще не приходилось вытаскивать его из таких унизительных дыр. Он сын генерального прокурора все-таки… Для начала нужно, чтобы хоть кто-то приехал. Может быть, вызвать скорую? Медицинская служба ответит в любом случае, это не полиция, которая еще разбирает, кому мешать, а кому нет. К тому же, с врачами договориться в процессе будет легче – если как следует с ними побеседовать, можно вообще заморозить все это дело и остановиться на снятии отравления. Но как вызвать скорую? Кто это сделает? Да и потом, скорую можно будет вызвать, только если появятся реальные основания. Сейчас, когда Рен не бьется в припадках и не умирает от сердечного приступа, Мурата вряд ли позволит кому-то подойти к телефону. Все меняется, когда возникает реальная опасность. Кей. Нужно позвонить Кею. Может быть, потом он и пожалеет об этом, но еще хуже будет, если допустить, чтобы Мурата навредил ему или Энджи. Хиро он не тронет, потому что тот слишком сильный, может лихо дать сдачи. Но пока Хиро отвечает за Энджи, а сейчас еще и поневоле за Рена, он раз в десять слабее, чем мог бы быть в одиночку. Рен попробовал облизнуть губы, чтобы проверить, шевелился ли язык. Вроде, слушался пока что. – Позвони Кей-куну, – сказал он, сжав руку Энджи чуть сильнее. – Скажи Хиро сделать это. Я пойду в комнату, которую предлагает Мурата, и дождусь Кей-куна там. Сами поезжайте без меня. – Я пойду туда с тобой, – твердо сказал Энджи. Вообще они очень уж преувеличивали опасность пребывания в этом месте. Вряд ли здесь были люди, которые прицельно хотели изнасиловать Энджи – он просто мог попасться под горячую руку, так сказать. Его могли утащить «за компанию» или просто доколебаться до его спокойствия и трезвого вида. До Рена, наверное, дела не было вообще никому. Кроме Мураты. И все-таки оставлять Энджи еще дольше не хотелось. – Да плевать тут всем на меня, – озвучивая его мысли, сказал Энджи. – Если я и ты побудем в закрытой комнате, это даже безопаснее. Все эти рожи там нас не достанут, а Мурата ничего с тобой не сделает, пока рядом посторонний. Я дождусь Кей-куна с тобой, а потом уеду с Хиро. Сопротивляться было слишком сложно, и Рен решил согласиться. Когда вернулся Хиро, Энджи выложил ему план, и тот сразу же отправился на поиски Мураты, чтобы сказать, что они готовы принять его предложение и уложить Рена в дальней спальне. Тот, конечно, обрадовался, но когда Энджи сказал, что пойдет с Реном, его энтузиазм поубавился. – Все в порядке, Энджи уедет со мной на такси, как только мне удастся его вызвать, – пообещал Хиро, ничего не упоминая о своем намерении позвонить еще и Кею. – Без проблем, – кивнул Мурата и повел их в ту самую комнату. Он взял Рена на руки и крепко прижал к себе, оставив всего на шаг позади Энджи и Хиро, которым сейчас не следовало даже возражать. Рен тоже не дергался, потому что идти сам вряд ли смог бы – только если очень нетвердой походкой, да еще и медленно. И все-таки было не то чтобы противно, но очень неприятно. Может быть, он опять преувеличивал, но даже запах Мураты ему не нравился – тепло его кожи, ощущение его рук, все вызывало только раздражение, да и то, в лучшем случае. Прямо сейчас Рена от всего этого буквально тошнило. Дальше Рен просто лежал и ждал, чем все закончится. Сил оставалось все меньше, его клонило в сон, да и делать ничего уже не хотелось. Накатывало странное состояние, при котором было уже как будто даже и все равно, что произойдет потом. Правда, вспоминая запах Мураты, Рен старался взбодриться и не уснуть – не хотелось бы проснуться под этим придурком. Энджи постоянно спрашивал, как он себя чувствовал, и это казалось ему очень милым. Необходимость отвечать держала его, не позволяя заснуть, это было весьма полезно. Через некоторое время в комнату вошли Хиро и Кей, и Энджи наклонился к Рену, чтобы попрощаться. – Мы пойдем. Всех вместе нас отсюда, наверное, не выпустят, но Кей со всем дальше сам разберется, – сказал Энджи. – Хотя я вообще хотел бы выйти отсюда с тобой. Они успели уйти, и через минуту в дверь постучался Мурата – его явно встревожило появление Кея. Конечно, он был недоволен. – Кей-кун, у твоего водителя проблемы, – сказал Мурата, стоя в дверях. – Тебе лучше пойти и разобраться. Кей, который, наверное, уже начал понимать, что к чему, заложил руки в карманы и выпрямился, расправляя плечи. – Он большой мальчик, разберется. Его работа – решать мои проблемы, а не наоборот. – Ему, кажется, нехорошо, – сказал Мурата. – Так вызови скорую. Не ему одному здесь нехорошо. – Я бы и рад, но телефон не работает. Видно, сегодня его совсем спалили – постоянно кто-то на нем висит. Рен лежал на постели и слушал голос Мураты, радуясь тому, что не видел этого идиота. Даже сейчас, когда его разум был тяжелым и неповоротливым, он продолжал злиться на этого человека. Что-то сделали с водителем Кея, да еще и телефон вырубили… или просто сейчас к этому телефону никого не пустят. Мурата может вообще выбросить аппарат к чертовой матери. – Водитель не умрет, – сказал Кей через минуту. – Если умрет – это будет твоя вина. Ты должен был следить за праздником, а не превращать его в это чертово месиво. Я останусь с Реном, за него не переживай. Мурата сказал что-то еще, и Кей вышел за дверь, закрыв ее за собой, чтобы Рен не вслушивался в разговор. Он вернулся через несколько минут, показавшихся Рену целой вечностью, и весь его вид кричал о том, как он был зол. – Водитель переночует в машине, с ним все нормально, – сказал Кей. – Но сегодня мы никуда не поедем. Я еще не умею водить, да и к телефону не подобраться. Дерьмо. Что теперь делать? Рен, как ты умудрился? Мурата хочет тебя трахнуть, он мне даже машину с другим водителем даст, чтобы я свалил, только бы… Рен, ты вообще меня слышишь? Все-таки Рену было не все равно. Трахаться с Муратой ему не хотелось даже в таком состоянии, и он не нашел ничего лучше, чем ответить: – Слышу. Поставь мне метку. Если поставишь правильно, будет припадок. Мурата испугается и вызовет скорую, никуда не денется. Я сын генпрокурора, мне не дадут здесь умереть. Он говорил с передышками, очень медленно, но даже так Кей не успевал за движением его мысли. Что это еще за идеи такие? Поставить метку? Лицо Кея было таким уморительным, что Рен даже улыбнулся, хотя ему было очень лень двигать лицом. – Метку? Мне тебя… кхм… мне с тобой сексом заняться, да? – шепотом спросил Кей. – И метка на всю жизнь останется. – Да лучше твоя, чем его, – ответил Рен. – А припадок зачем случится? – Затем, что я под чем-то... Ох, как же это было тяжело. Рен не мог много разговаривать, на это не хватало сил. Он и без того исчерпал свои лимиты выносливости, когда просил поставить метку. Когда появляется метка, в организме поднимается гормональная буря – самая настоящая. Такое сложно перенести даже при чистом организме, а если поставить ее, когда человек принимает лекарства, либо пьян или находится под наркотиком, это и вовсе опасно. Когда-то Рен читал о том, что в древних культах была очень опасная практика – человека напаивали какой-то дрянью, а потом кто-то ставил метку, и если омега или бета выживал, то становился кем-то типа жреца. Но выживали не так уж и часто. Даже сейчас ставить метки рекомендуется только в трезвости и не в период лечения. Конечно, есть дураки, которые ставят метки и по пьяни, и под лекарствами, и таких, по правде говоря, частенько доставляют в отделения скорой помощи. Рен понятия не имел, как сыграет с ним метка, когда его собственные гормоны соединятся с теми, что отдаст ему Кей. Сейчас, когда он был почти отравлен, этот шаг мог его и убить, и подвергать Кея такому риску было очень нехорошо, но другого выхода он своей несоображающей головой не придумал. Кей кусал губы и сидел на краю кровати, и его спина была очень выразительной – ее очертания вопили о сомнениях. Рен рассматривал его, ожидая, когда расправятся плечи – это будет знаком, что Кей набрался решимости отказаться или согласиться. Ему нравился Кей – и его плечи тоже нравились. И сейчас Рен ловил себя на мысли, что он был бы рад увидеть их расправленными по любой причине – даже если бы Кей отказался ставить метку. Кей тем временем вздохнул и медленно выпрямился, повел лопатками и сделал то, чего Рен ожидал от него – его тело все сказало за мгновение до того, как он сам произнес нужные слова. – А, к черту… я хочу сделать это, – повернувшись к нему, сказал Кей. – И то, что после сегодняшней ночи у тебя не будет других альф, это то, что нужно. Даже если ты потом пожалеешь… И пошел к черту Мурата со своими планами. Кей закрыл дверь изнутри, для верности подпер ее стулом и вернулся, расстегивая на ходу рубашку. – Когда ты разрешил бы мне сделать это? – забираясь на постель и усаживаясь на него верхом, спросил он. – Никогда, наверное? Ты же бета, ты с альфами не водишься. Но я… почти смирился с этим. Не до конца, правда. А теперь ты уже не можешь отказаться. Рен хотел что-нибудь сказать, но не успел, потому что Кей почти упал на него сверху и, взяв лицо обеими руками, прижался губами к его губам. Это еще даже не было поцелуем, но возникло очень тесное, почти давящее чувство, и Рену пришлось уступить – приоткрыть губы. Кей что-то промычал, но не стал отрываться и, сжав его лицо сильнее, углубился, пользуясь тем, что Рен разжал зубы. Они никогда не целовались, хотя нравились друг другу, и с недавних пор обоим это было даже известно. Просто им не хотелось заниматься напрасными вещами – делать то, что все равно ни к чему не приведет. Кей должен был жениться на девушке омеге из другой семьи, Рену тоже предстояло найти себе омегу. Мальчика или девочку – неважно. Или может, девушку бету. Тоже было бы неплохо. Продолжить род, обзавестись семьей. С альфой ребенка не родишь. Но сейчас Рен предпочел не думать об этом. Свадьбы, дети, будущее – ничего не существовало за пределами этой комнаты. – Я посылаю к черту всех альф, что захотят тебя в будущем или хотят сейчас, – сказал Кей, нацеловавшись и отстраняясь ровно так, чтобы хватило посмотреть Рену в глаза. – Бетам и омегам я бы тоже запретил, но этого мне уже природа не дает. А жаль. Кей был горячим и напористым, он возбудился из мертвой точки всего за несколько минут, и теперь был таким, что даже воздух вокруг них потрескивал. Было страшновато, поскольку сам Рен не мог до конца расслабиться, да и вообще почти не чувствовал возбуждения. Он подумал о том, что ни у кого из них не было с собой смазки, но сейчас отступать было поздно. Смазка наверняка была у Мураты, но пошел этот говнюк к черту. Теплые и влажные губы скользили по его лицу и подбородку, Кей поворачивал его голову так, чтобы было удобнее доставать до всех нужных ему уголков – до мочек ушей, до кромки волос, до основания шеи. Рен почти ничего не мог сделать сам, потому что очень волновался, да и наркотик в его крови, казалось, расходился все сильнее. «Ты давно этого хотел, верно?» Говорить было тяжело. Рен мог медленно двигать руками, и он воспользовался этим, чтобы обнять Кея за плечи, чтобы хоть как-то выразить то, что происходило в его голове. Он хотел этой близости с Кеем, и ему было даже наплевать, что сейчас все происходило в каком-то чужом непонятном доме и при таких странных обстоятельствах. Он совершенно точно никогда бы не решился на подобное, если бы не Мурата со своими тупейшими идеями. Если бы не вся эта ситуация с отравлением и вечеринкой в честь дня рождения, Рен и Кей никогда не оказались бы в одной постели. Может быть, поэтому ощущался какой-то надрыв во всем, что делал Кей – он будто спешил и боялся, что все это развеется, и окажется, что он и Рен вовсе не были в одной постели все это время, а находились порознь, каждый у себя дома. Его прохладные руки немного дрожали, когда он расстегивал рубашку Рена, и он дышал так шумно и прерывисто, что становилось страшно, как бы ему не стало плохо. – Я люблю тебя, – сказал Кей, стягивая с него штаны и прижимаясь губами к шее, на которой, как Рену казалось, не оставалось уже живых мест. – Я так сильно хотел этого, но даже не надеялся, что ты сам разрешишь. Кей, конечно, уже успел с кем-то переспать, в его-то возрасте было бы странно оставаться девственником. В свои восемнадцать Рен немного стеснялся говорить, что не имел никакого опыта, хотя никогда особо и не стремился с кем-то переспать. Он не искал подходящего момента для этого, хотя, конечно, думал о том, что уже пора было бы открыть и эту страницу своей жизни. Сейчас он немного сожалел о том, что упустил время, и теперь был абсолютно беззащитным. Он сошел с ума? Под наркотиком, в первый раз, да еще и метку сразу же принять решил… Только бы пережить. Рен почувствовал прикосновение прохладных пальцев к животу, и даже в таком состоянии у него перехватило дух. Кей продолжал метить поцелуями его шею и плечи, одновременно приподнимая одну его ногу и позволяя ей свободно согнуться в колене. – В следующий раз я хочу, чтобы ты обнял меня в ответ, – прошептал Кей, стягивая с себя брюки и прикусывая край уха Рена. Следующий раз? Будет еще и следующий раз… Не очень понимая, что там происходило вообще, Рен почувствовал, как Кей лизнул его шею, а потом просто принялся внаглую сосать ее, как если бы это была конфета. Стало почти больно, и он нахмурился, сжимая зубы так, что они коротко скрипнули. – Ты чего? – выдавил он, но тут же задохнулся от незнакомого и адски стыдного ощущения. Кей коснулся его внизу. – Черт, – вздохнул Кей, а потом поднял руку и облизнул палец. – Смазки нет. Что делать-то… Я слюной попробую… я не могу… прости, Рен-Рен, я не могу остановиться. Я не остановлюсь. Тебе будет больно, прости… Рен закрыл глаза, пытаясь позволить ему протиснуть внутрь палец. Кей надавил сильнее, а потом опять присосался к его шее, и Рен отвлекся на эти ощущения – место, которое Кей успел достаточно помучить своими губами, отозвалось острым болезненным выстрелом. – Только не съешь меня, – прошептал Рен. – Больно же. – Рен-Рен, ты такой сладкий, – также шепотом ответил Кей. – Я всегда знал, что ты такой. – Не кусайся, – попросил Рен, сам не понимая всей абсурдности этих слов. Ради чего же еще они все это затеяли, если не ради укуса, через который и ставится метка? Вместо ответа Кей хлюпнул, всасывая его кожу еще глубже и даже прикусывая ее внутри. Он совсем перестал соображать, и Рену стало действительно страшно. Сердце заколотилось так бешено, что его шум на минуту заглушил все остальные звуки, но зато он даже не понял, как палец Кея оказался внутри. Он выдохнул через сжатые зубы, проклиная себя за то, что понесся сюда, не спросив, был ли Энджи один или с Хиро, за то, что выпил какой-то дряни, за то, что придумал этот дурацкий план с меткой. Впрочем, это была лишь минутная слабость, через несколько секунд показавшаяся не такой уж и важной. Потом появились задачи поважнее, потому Кей перелег на него всем телом, и Рен почувствовал, как из его легких вышел воздух. Кей был тяжелее, чем он мог представить, и теперь уже ничего не оставалось – этот вес, давивший сверху, вышиб все мысли из головы. – Не убей меня, пожалуйста, – попросил Рен, с большим трудом поднимая руку и касаясь его щеки. – Я тебя люблю, но умирать не хочу. Не сейчас. Кей накрыл его губы своими, и Рен предпочел позволить ему углубить поцелуй, зная, что сейчас все ощущения от пальца покажутся ему просто сущей ерундой. Так все и было. Правда, Кей начал очень медленно – вначале слегка тронул, словно позволяя привыкнуть к прикосновению, потом надавил чуть сильнее. Ему хватило выдержки приподняться и отлипнуть, чтобы дать Рену вдохнуть. Он смотрел на него сверху, прервав поцелуй и перенеся вес на один локоть. Свободной рукой он гладил Рена по волосам, пропуская их сквозь пальцы и глубоко дыша. – Тебе страшно, – прошептал Кей, надавливая еще сильнее. – С этим ничего не поделать. В следующий раз будет лучше, обещаю. Через секунду он опустил руку вниз, пропуская ее между их телами – пора было взяться за дело всерьез. Отверстие было слишком узким, чтобы в него можно было проникнуть без дополнительной поддержки, и Кею пришлось взять свой член в руку, чтобы он никуда не соскальзывал. Рен прикусил губу, почувствовав, как Кей снял каплю смазки со своего члена и размазал ее по отверстию – прикосновение было теплым, и ощущалось теперь иначе. – Это лучше, чем слюна, – сказал Кей, улыбаясь. – Я тебя сейчас возьму. Это будет… на всю жизнь. Рен кивнул и закрыл глаза. Ему было очень страшно, и он почти не чувствовал ничего приятного, но отступать не собирался.