Физалис

Шинтаро не спал почти всю ночь, заснул только под утро, но к своему удивлению не чувствовал ни слабости, ни раздражения. Накануне вечером ему позвонил Рен и сказал, что он и Ран будут ждать его в уже знакомом им всем манга-кафе в час дня. Время и место были назначены, и это было прекрасно. В голове не было ни единой связной мысли, и Шинтаро понятия не имел, как себя вести с ребенком. Он волновался и даже не знал, как поприветствует сына. Что сказать ему? Не будет ли глупо, если он просто улыбнется? Каких вопросов следует избегать? В десять часов он сам отправился в магазин техники и купил плеер для Рана – с темно-синим перламутровым корпусом и красивыми наушниками в придачу. Покупать печенье в шоколадной глазури, правда, не стал, чтобы не показаться совсем уж сумасшедшим. По крайней мере, он занял свои мысли хоть чем-то, потому что на работе сосредоточиться совсем не мог, и все остальное время промаялся над документами, не зная, как к ним подступиться. Ран был еще совсем ребенком, хоть и очень высоким. Шинтаро никогда не имел дел с детьми, он даже с сыновьями Кея почти не разговаривал. С чужими детьми можно было не напрягаться – дарить им деньги или что-то из игрушек, здороваться и забывать об этом на следующий же день. Иногда он, правда, завидовал Кею – у того была семья, пусть и не с любимым человеком. Теперь и у него, наверное, появится семья. Он еще не думал о том, как скажет обо всем родителям. Да и стоило ли? Если он будет общаться с Раном неофициально, то… Указать в завещании он может кого угодно, и не обязательно вписывать наследника в семейный реестр. Есть люди, которые оставляют свои деньги и ценности ученикам, любовницам или даже соседям. Никому не должно быть дела до того, кого Шинтаро укажет в своем завещании. Конечно, если бы Ран стал его сыном официально, возможностей бы существенно прибавилось, но идти ради этого в суд и калечить ребенка разбирательствами Шинтаро не хотелось. В половине одиннадцатого Рен прислал сообщение на пейджер, предупредив, что будет ждать его в своей клинике, чтобы вместе поехать в манга-кафе. «Энджи приведет туда Рана, а когда мы придем, он пересядет за другой столик за стеллажами. Просто хочет присутствовать, вмешиваться не станет». Это было понятно. План действий становился все более четким, и это нравилось Шинтаро. Все-таки Рен оставался Реном даже в такой ситуации – продумывал, предупреждал и не опаздывал. И почему он не развил себя в предпринимательстве? Было бы приятно стать его партнером – уж он-то точно не стал бы срывать встречи или капризничать на пустом месте. В его клинике все было в этом же самом характере – интерьер был строгим, даже каким-то спартанским, но зато функциональным. Сам Рен ждал его в фойе – у этой клиники даже такое помещение имелось. Когда Шинтаро вошел в зал, он сразу же поднялся с кресла и двинулся к нему. – Поедем на моей машине? – предложил Шинтаро. – Уж это-то я могу сделать сегодня. Рен кивнул с легкой улыбкой, от которой ощущение скованности немного отпустило – Шинтаро подумал, что все и вправду могло наладиться. Оказавшись в машине, они какое-то время просто молчали, а потом Шинтаро спросил, как проходило лечение, и чем Рен планировал заняться потом. За окном тянулись ряды магазинов и закрытых пока что клубов, витрины выглядели ярко и почти блестели – после новогодних праздников не везде сняли украшения. Они ехали без сопровождения телохранителей – Шинтаро решил рискнуть, чтобы не наводить страх на ребенка. – В смысле? Я буду дальше работать в клинике, – ответил Рен. – Нет, я имел в виду, не отправишься ли ты в кругосветное путешествие или не сделаешь ли еще чего-нибудь примечательного, – пояснил Шинтаро. – Многие, победив смерть, решают исполнить какое-нибудь свое безумное желание. – А, ты об этом… нет, я еще не победил смерть. По правде говоря, я стараюсь не думать об этом, но риски сохраняются. – Победишь, – уверенно сказал Шинтаро. – У тебя есть Ран, ради него и живи, пожалуйста. Энджи сказал, что сын сильно тебя любит. И о желании подумай. Нужно иметь что-то впереди – что-то примечательное, к чему можно стремиться. – Хм… да, надо бы подумать. – Я вот… вчера в таком отчаянии был, – признался Шинтаро, сворачивая к Акихабаре. – В таком отчаянии… ты не представляешь, я даже хотел просить твоей руки. Смотреть на Рена не хотелось, потому что Шинтаро примерно предполагал, что за лицо тот мог состроить. Несмотря на то, что Рен хорошо себя контролировал и обычно не показывал эмоции, его мимика все равно была достаточно интересной. – И это все, до чего ты додумался за ночь? – спросил Рен через некоторое время. – У меня за эту ночь миллион мыслей… целый рой мыслей в голове пронесся. Правда, ни одна из них не была такой блестящей. – Чертов зануда, – фыркнул Шинтаро. – Конечно, ты за меня не пойдешь. Да и как мы всем это объяснять будем? Просто мысль такая была. Что так можно было бы решить все вопросы. – Практичная мысль, – неожиданно спокойно сказал Рен. – Пожениться, усыновить… а потом развестись, но права разделить, как обычные родители это делают. Без грязи и всякого прочего. Интересный подход. Но свои руки я пока подержу при себе. Они доехали до манга-кафе, Шинтаро припарковался на свободном месте рядом с каким-то пикапом, а потом настал тот самый момент – нужно было знакомиться с сыном еще раз. Теперь уже по-настоящему. Тут все было устроено очень неудобно – он даже не мог оправиться и как-то подготовить себя, потому что у этого кафе были огромные окна-витрины, через которые Ран мог их увидеть. Ран увидел их еще до того, как они припарковались – когда Шинтаро вышел из машины, внимательные круглые глаза уже следили за ним, выхватывая каждое движение. Когда Шинтаро посмотрел через витрину, его лицо само по себе растянулось в улыбке, и он даже махнул рукой. В ответ Ран поклонился, не поднимаясь с дивана, а сидевший рядом с ним Энджи посмотрел в окно. Через минуту Шинтаро и Рен вошли в кафе, а Ран уже был на диванчике один – Энджи спрятался за другим столиком, в самой глубине зала. – Привет, – все еще улыбаясь, поздоровался Шинтаро. – Добрый день, – вежливо ответил Ран, поднимаясь с дивана и кланяясь. – Да ладно тебе, – усаживаясь напротив него, сказал Шинтаро. – Все в порядке, давай говорить неформально. Рен обошел столик и уселся рядом с Раном, и Шинтаро заметил, что у того даже плечи опустились от облегчения – наедине с родным отцом Ран, конечно, немного робел. – Твой папа Рен сказал, что у тебя сломался плеер, и ты любишь синий цвет, так что я постарался выбрать кое-что, – не зная, с чего начать и поэтому прибегая к подарку как к спасательному кругу, сказал Шинтаро. Вообще-то он хотел отдать плеер в конце, чтобы не смущать ребенка, но теперь все как-то само получилось. Смущение делало его дураком, и это ужасно злило, но тут уж Шинтаро был бессилен. – Спасибо, – принимая из его рук коробку с плеером, поблагодарил Ран. Он рассмотрел коробку, а потом открыл ее и вынул плеер с наушниками, распутывая шнур. – Батарейки тоже есть, – сказал Шинтаро. – Но его можно и заряжать от сети. Не знаю, заряжен ли он. – У меня нет с собой кассеты, чтобы послушать что-нибудь, – с сожалением сказал Ран. – Большое спасибо. Я привык слушать что-нибудь перед сном, без плеера было грустно и неудобно. – Я рад, что успел купить его тебе. – Это точно… я уже хотел сам сегодня вечером пойти и купить, – начиная улыбаться, ответил Ран. Его лицо было таким красивым, что у Шинтаро на миг просто опустела голова – в ней не оставалось ничего, кроме того, что видели глаза. А глаза видели только Рана – только ребенка, которого он обрел вчера. – Вы ничего не заказали еще? – спросил Рен тем временем. – Я пойду и сделаю заказ в таком случае. Возьму себе яблочный пирог и чай. Что просить для вас? Ран посмотрел на Шинтаро, и тот ответил, почти не слыша себя: – Я буду… тоже яблочный пирог. Просто я не знаю, что еще тут есть. – Тогда и я тоже, – присоединился Ран. – И чай. Спасибо, папа Рен. Судя по всему, в этой семье нравы были довольно свободными – по крайней мере, Ран не соскочил и не понесся к администратору наперегонки с Реном, чтобы оформить заказ сам. Он мог свободно сказать своему папе Рену, чего бы хотел съесть или выпить, и тот без проблем принимал эти просьбы, хотя обслуживать детей родителям хочется далеко не в каждой семье. Ран был в том возрасте, когда его в иной семье уже вовсю начали бы шпынять за такое поведение. Хорошо, что Рен и Энджи воспитывали его свободнее. Энджи ведь так стремился к свободе. Конечно, он не запрет своего сына. – Папа сказал, что ты не знал обо мне, – тихо проговорил Ран. – Я тебе не помешаю? Ты же меня не ждал. Мне ничего не нужно, я просто хотел тебя увидеть. И если можно… говорить хотя бы иногда. Просто чтобы знать, кто мой отец. Мне кажется, это важно. – Конечно, это важно. Я рад видеть тебя. Как мне это сказать… я просто сильно волнуюсь, ты пойми меня, пожалуйста, поэтому слова как-то не находятся… – Я тоже волнуюсь, – сказал Ран. – Очень сильно. Я представлял тебя по-разному… думал, что же скажу, если познакомлюсь. – Что ты хотел сказать мне? Ран, конечно, мог хотя бы вообразить, как встретился бы с отцом. Шинтаро до недавних пор совсем ни к чему не готовился, и теперь оказался без бронежилета на линии огня. И он был готов позволить пулям изрешетить себя, потому что сейчас это была бы прекрасная смерть. – Привет, меня зовут Ран, – к его удивлению, начал Ран, опуская взгляд. – Я хорошо играю в футбол и бейсбол. А ты любишь спорт? – Меня зовут Шинтаро, очень приятно. Из спорта… я смотрю все чемпионаты по фехтованию. По классическому, не по кэндо. – Это то, где с такими тонкими шпагами выступают? – спросил Ран, все еще глядя в стол. – Да. Периферическим зрением Шинтаро поймал силуэт Рена, усевшегося за соседний столик – видимо, он заметил, как развилась беседа между ними, и решил не вмешиваться. Теперь их семья занимала уже три столика в этом кафе. – А ты смотришь чемпионаты мира по футболу? – продолжил их разговор Шинтаро. – Конечно. – За кого болеешь? – За Японию, но у нас маловато шансов. Я даже не знаю, попадем ли мы во Францию. О, так ближайший чемпионат будет во Франции… Шинтаро что-то слышал об этом, но никогда не вникал, и теперь сожалел, чувствуя себя отставшим от жизни дураком. – А из тех, у кого есть шансы? Ран поднял взгляд, и медленно улыбнулся, словно оттаивая. Он был прелестным маленьким мальчиком, и теперь, когда разговор действительно начал его увлекать, это стало еще заметнее. – За Англию. – Есть любимый игрок? – Сейчас у них нет интересных ребят, но я смотрел юниорский кубок, и там был Оуэн Майкл. Думаю, если он будет играть за сборную, это будет хорошо. Он играет лучше многих профи. Так все настолько серьезно – он даже юниорские кубки смотрит? Вот это да. – Тогда и я на него посмотрю, – пообещал Шинтаро. – В следующем году, когда будет чемпионат… давай посмотрим какой-нибудь матч вместе. – Я спрошу у твоего отца, а потом куплю билет, если все получится. Думаю, поговорить нужно будет прямо сегодня, а то перед чемпионатом там все отели разберут, и во Франции будет не протолкнуться. Подготовлюсь заранее. – Нет, – Ран широко улыбнулся и даже прикрыл рот ладонью. – Нет, по телевизору! Просто по телевизору. Купим чипсы, газировку и посмотрим. Папа Рен тоже смотрит футбол, правда, ругает всех подряд. – Он, наверное, думает, что они могут пораниться. Папа Рен медик, он на все смотрит глазами врача, – предположил Шинтаро. Глаза Рана стали еще круглее, и он кивнул, оживляясь: – Да, он всегда говорит, кто и какие травмы получает во время матча. И говорит, сколько придется работать физиотерапевту, а потом еще сколько восстанавливаться. Он не любит, когда люди рискуют зря. А я думаю, что там любой риск не напрасный, что все равно – даже если ничего не получилось, попытаться всегда стоит. – Даже если будет больно? – Даже если и так, – уверенно ответил Ран. – Я тоже так считаю. В фехтовании это приветствуется, и в предпринимательстве тоже. – Ты предприниматель? – Почти. Пока что я только менеджер старшего звена. – Папа тоже менеджер. – Значит, ты у нас сын двух менеджеров. – Папа главный менеджер. – Ну, тогда папа меня пока что побил, – рассмеялся Шинтаро. – Я еще не главный. – А я не хочу быть менеджером, – вдруг сказал Ран. – Так не будь им, – пожал плечами Шинтаро. – Мне тоже не нравится так работать, я держусь только потому, что знаю, что это не конец пути – дальше я займу другую должность. А менеджером быть мало кому нравится. – Папе нравится. Он любит свою работу, – без капли сомнений, поделился Ран. Стало даже интересно, с чего он так решил. Шинтаро не сомневался в верности этого утверждения, просто его разобрало любопытство – что такого говорит и делает Энджи, что ребенок так уверен в его предпочтениях и взглядах? – Когда он говорит по телефону по работе… его надо видеть, честное слово, – немного наклоняясь вперед и понижая голос, сказал Ран. – Он как будто светится. Когда мы были в домашнем зоопарке, он не делал такое лицо, даже когда кормил кроликов и щенков. Шинтаро опять засмеялся, пытаясь представить, что это было за такое лицо, что на ребенка это произвело настолько глубокое впечатление. – Когда мы встретимся в следующий раз? – спросил Ран, уже сейчас задумываясь о расставании. – Пока ты в Японии, мы будем встречаться так часто, как захочешь. Хоть каждый вечер. Когда уедешь… наверное, я буду летать к тебе с папой Реном. От этой встречи не осталось ничего тревожного – Шинтаро было так легко, что он почти растекся по сидению, когда он и Рен сели в машину. Энджи и Ран пошли гулять дальше, а он должен был вернуться к работе, хотя уже сейчас становилось ясно, что этот день у него пропал – вряд ли он мог сделать что-то очень толковое, когда ощущал себя так, словно лежал на облаках. – Вести сможешь? – спросил Рен. – Если что, мы можем подождать, пока Энджи и Ран уйдут подальше, а потом просто зайдем в какое-нибудь другое кафе и посидим, пока ты придешь в себя. – Нет, я в порядке… – сначала возразил Шинтаро. – Хотя… давай. Давай сделаем перерыв. Они просидели в соседнем самом обычном кафе еще полчаса, прежде чем он восстановил душевное равновесие настолько, что смог вернуться за руль. Рен благоразумно ничего не говорил и только пил свой зеленый чай. Неудивительно, что перед возвращением в клинику ему пришлось сходить в туалет – он, наверное, выпил две или три чашки, пока они общались в манга-кафе, а потом еще сидели и ждали, когда Шинтаро успокоится. – Как Энджи? – возвращаясь к машине, спросил Шинтаро. – Не плакал вчера? – Он редко плачет, – ответил Рен. – По крайней мере, при мне он это делает не очень часто. Так что вчера, если что-то такое и было, я этого не видел. – До сих пор поверить не могу, что вы больше десяти лет скрывали Рана от всех. – И продолжим скрывать. Ты уже понимаешь, наверное, что мы не хотим воспитывать его так, как это принято в семьях нашего круга. Пусть он будет счастливым обычным мальчиком. Я тут подумал… в твоей идее есть зерно здравого смысла. Я о нашем браке, – сказал Рен, когда они ехали обратно. – Только мы должны подождать до шестнадцатилетия Рана. Поживем вместе годик, без каких-либо супружеских обязательств. Если Ран захочет, возьмет твою фамилию. Энджи вчера сказал, что готов пойти на это, если это будет желанием Рана, но только не сейчас, а позже. Если мы с тобой поженимся, и Ран будет согласен, ты сможешь его официально усыновить. Когда разойдемся, он будет почти совершеннолетним, и делить права будет не так больно. Можем развестись даже, когда ему будет к двадцати дело – тогда еще проще, вообще ничего делить не придется. Он сам решит, с кем и как ему общаться. Если же ты до этого времени встретишь кого-то другого, то хорошо, женись и рожай других детей, это даже приветствуется. Тогда забудь о том, что я сказал сейчас, и живи в новой семье. Шинтаро покачал головой и усмехнулся. – Лихо ты своей жизнью раскидываешься, Рен, – сказал он, останавливаясь на светофоре. – Рану одиннадцать. Ты готов ждать еще пять или шесть лет? Ради моих интересов? – Я терпеливый, – улыбнулся Рен, и Шинтаро, поймав это выражение на его лице, подумал, что никогда толком и не видел его расслабленным. – Для меня пять или шесть лет – не срок. Все равно я не собираюсь жениться прямо сейчас. У меня никого нет. – А если встретишь? – Если встречу… подожду. Я умею ждать, Шинтаро-сан. Рен говорил так, словно ожидание в несколько лет было пустячным делом, и от его рассуждений становилось как-то жутко. Отец всегда учил Шинтаро, что хорошие вещи стоят ожидания, но разве для Рена все это дело с замужеством и разводом стало бы хорошим поворотом? – В том и проблема, что ты постоянно ждешь чего-то, – пробурчал Шинтаро. – Живи уже, Рен. Просто живи. – Ладно. Я просто предложил. Вот как. Ну и отлично. – Тогда давай так, Такахаши-доно, – обращаясь к нему в экстремально уважительной форме, начал Шинтаро, – заключим свободный договор. Мы можем пожениться через пять или шесть лет, только если оба будем к этому времени все еще свободны. А если нет – тогда договор автоматически аннулируется. Без обязательств. Просто мы сделаем это при условии, что не будем состоять в отношениях или иметь другие планы. Если же к этому моменту ты и я будем свободны и без отношений, то нам, как сторонам договора запрещается отказываться от вступления в брак. То есть… ты понял, да? Рен кивнул: – Если я буду свободен через шесть лет, и ты придешь ко мне с напоминанием, я не имею права отказаться. И наоборот – если ты будешь свободен через шесть лет, и я приду к тебе с напоминанием, ты не имеешь права отказаться. – Будто я захочу. – Это и твоя проблема, Шинтаро-сан. Ты тоже умеешь и любишь ждать. А жизнь не бесконечна. Кто бы говорил. Хотя… как человек, продолжающий стоять на краю гибели, Рен в этом понимал, наверное, побольше, чем Шинтаро.