Физалис

Двадцать шестого марта Ран и Энджи сошли с самолета в аэропорту Нарита, и тот день стал самым знаменательным за последние несколько лет. Рен забрал их из аэропорта, и они поехали прямиком домой, где все было подготовлено. Ран за это время стал еще выше, так что теперь, когда они шли по улице, Рен чувствовал себя так, словно рядом с ним был по-настоящему взрослый парень, хотя на самом деле этому ребенку предстояло только перейти в среднюю школу. Шинтаро присоединился к ним после обеда, и они окопались в доме, разбирая вещи и просто рассматривая все, что изменилось. Энджи и Ран припоминали, что где стояло до этого, и горевали по каким-то своим уголкам, которые исчезли после ремонта. Самым забавным оказался тайник Рана, который даже после ремонта никуда не исчез – он обустроил себе уголок, выбив углубление в стенке чулана и закрыв его куском обоев, и этот его клад так и не раскрыли. Вечером Ран вытащил оттуда жестяную коробочку со своими старыми сокровищами – стеклянными шариками, металлическими машинками-трансформерами и старыми часами Рена. Эти довольно дорогие механические часы были угроблены самим Раном, когда он тайком стащил их, чтобы надеть и покрасоваться перед зеркалом в ванной, а потом случайно уронил в унитаз. Рен помнил, что ему пришлось лезть в унитаз без перчаток, пока часы никуда не уплыли, а потом дополнительно купать их в мыле и спирте, сушить феном и вынимать механизм, конечно же, пришедший в негодность. Пустой корпус с циферблатом, который было решено посадить на клей, чтобы он не гулял туда-сюда, достался Рану. Из браслета вынули пару звеньев, чтобы часы держались на запястье, и Ран щеголял в них так, как будто они были самым дорогим сокровищем на свете. А потом, уезжая на Тайвань, он спрятал эти часы в чулане, чтобы как-нибудь вернуться за ними. – Теперь тебе можно уже и работающие механические часы купить, – сказал Шинтаро. – У тебя сейчас часы на батарейках? У Рана были модные кварцевые часы, которые с виду походили на механические, но на самом деле работали от батареек – их он тоже очень любил. – Спасибо, но я пока боюсь механические носить. Теперь я не такой самоуверенный. Смотрю на папу, и думаю, что все это слишком сложно – заводить, беречь. С электронными куда проще. Шинтаро одобрительно улыбнулся, и его глаза загорелись неприкрытой гордостью. Рен знал, что Шинтаро обожал в сыне все, но особенно выделял простоту и отсутствие жадности. В обществе, где они провели свое детство, такие качества были редкостью. До поступления в школу оставалась примерно неделя, и Энджи отпросился на работе сразу на пару недель, чтобы успеть помочь Рану подготовиться, а потом еще понаблюдать за ним в первые дни учебы. Наступала самая лучшая пора, и Рен чувствовал себя так, словно иногда возвращался в прошлое, потому что он, Ран и Энджи вновь жили в одном доме, и по Токио разливалась весна с цветением вишни и утренним ветром, который он специально ловил, выходя во двор пораньше. В квартире у него был балкон, но там ветер ощущался иначе – не так полноценно. Можно было бы сказать, что все выглядело просто сказочно, но было всего одно обстоятельство – Касе-кун очень тяжело переживал перемены. Рен не думал, что Касе-кун так к нему привязался, он вообще надеялся, что к лету их встречи исчерпают себя, и они смогут успокоиться, но ничего подобного не происходило. Чтобы держать эти встречи подальше от Рана, Рен теперь встречался с Касе-куном только в отелях и только сразу после работы, но поскольку в это время у Касе-куна частенько случались вызовы, такие встречи приходилось отменять или переносить. За последний месяц они встретились всего пару раз, а в начале апреля у Касе-куна лопнуло терпение. – Почему мы не можем встречаться как раньше? – спросил он. – Я приду в любое место, только скажите, Такахаши-сан. Я так соскучился. – По ночам я теперь занят семьей, – ответил Рен. – Мы ведь с самого начала договорились, что не будем ничего усложнять. – Я не усложняю. Я просто хочу заняться сексом, а вы меня избегаете. Нашли кого-то получше? – Не говори глупостей. Кого лучше тебя я могу найти? Рен и вправду был совсем неопытным в отношениях, и поэтому совершил такую ошибку – позволил всему зайти слишком далеко. Ему нравились отношения и встречи с Касе-куном, потому что тот был умелым и очень внимательным любовником, был готов мириться с наличием метки и никогда не просил о чем-то большем. Полагаясь на разницу в девять лет, Рен решил, что Касе-кун не заинтересуется им всерьез, потому что… ну, какие к черту отношения и ревность? Просто игры. Они никогда не сойдутся – у Касе-куна все равно будет семья, все равно у него родятся дети. Ему лучше строить отношения омегой, да и то, после того, как найдет другую работу. – Я приеду к вам в клинику, – предупредил Касе-кун. – Записался на прием. Оплатил все по тарифу, так что никто ничего не узнает. – Ты заплатил за встречу со мной? – не поверил Рен. – Разве обычно происходит не наоборот – кажется, это люди платят за возможность видеть тебя. – Мне все равно. Я притворюсь кем угодно, даже симулирую простатит, если это позволит мне видеться с вами. Встретимся послезавтра. Так все и было – Касе-кун пришел на прием, но вместо него на кушетке оказался Рен. Дверь была надежно заперта, но Рен все равно очень боялся, потому что этот молодой человек вел себя очень уж несдержанно, и их могли легко раскрыть. Впервые возникло ощущение, очень напоминавшее то, что он испытал в отеле на Окинаве, когда во второй и в последний раз в своей жизни занимался сексом с Кеем – это касалось не удовольствия, а осознания неотвратимости. Как и тогда, Рен понимал, что если откажет сейчас, то его просто принудят. Портить отношения не хотелось, и он согласился. Как и прежде, Касе-кун не пытался сделать чего-то неприятного или болезненного, но Рен то и дело ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы все поскорее закончилось. В какой-то момент он уперся рукой в плечо Касе-куна, и тот просто убрал его ладонь, прижав к краю кушетки. – Я ведь ничего не прошу, – целуя его в висок, прошептал Касе-кун. – Только видеться хочу. – А еще дрочить и делать много чего другого, – напомнил Рен, морщась из-за очень крепкой хватки на запястье. – Отпусти, больно. – Простите. Я просто… я подумал, что вы решили со мной расстаться, и семью свою просто выдумали как предлог. Раньше вы ни о ком не упоминали. Когда все закончилось, и он поднялся с кушетки, Касе-кун обхватил его сзади и прижался щекой к его шее. – Вы не хотите видеться со мной? Все-таки у вас есть другой? Тот, кто оставляет запах или тот, кто поставил метку? – Касе-кун, – поднимая голову и поворачиваясь в его сторону, строго начал Рен, – мы ведь оба понимаем, что между нами не может быть чего-то серьезного. Не потому, что ты работаешь в эскорте. Я гораздо старше тебя, и у меня нет никакой возможности родить тебе ребенка или стать полноценным партнером. Я думал, что ты тоже это видишь. Эти встречи возможны, потому что мы даем друг другу свободу. Пока ты работаешь именно так, я могу рассчитывать на некоторую свободу, разве нет? Я тоже не обвиняю тебя в том, что ты видишься с другими. – Я делаю это, потому что это просто работа. А хочу я только вас. – Когда эта работа закончится и начнется та, которую признает общество, ты должен будешь найти себе хорошую пару. Руки сжали его крепче, и Рен опять поморщился. – Нет. Когда закончу учиться, начну работать где-то в компании… тогда, пожалуйста, встречайтесь со мной как с обычным человеком. – Тебе нужна семья, а не бета, который еще от рака не полностью восстановился, и может в любой момент схватить рецидив. – Я сам решу, когда все закончится. – Когда? Когда мне будет пятьдесят? Все равно я тебе надоем, потому что у нас нет нормального секса, Касе-кун. Тебе разве не хочется нормально в кого-то проникать? Взаимная дрочка и минет – слабые альтернативы. Это просто игры. – Так вы играете со мной? – Не передергивай. Даже Ран не был таким упрямым, как Касе-кун, который просто отказывался что-либо слушать. – Я буду стареть очень быстро, потому что лечение, которое я получил – оно тоже убивает. После химиотерапии остаются последствия, я с годами хорошеть не начну. Уже через пару лет ты перестанешь меня хотеть, и прости, конечно, но я не могу довести наши встречи до этого момента. «Мною уже достаточно пренебрегали». Этого, он, конечно, не сказал. Это все еще было слишком личным. Кто знает, удалось бы ему выпроводить Касе-куна или нет в тот раз, если бы не следующий пациент, который и так прождал пять лишних минут. После этого лучше, конечно же, не стало, хотя небольшую передышку он все же получил. Касе-кун не звонил ему примерно неделю, и Рен даже немного успокоился, успел проводить Энджи и съездить вместе с Раном и Шинтаро на рыбную ферму. Он решил, что Касе-кун совсем обиделся, и теперь их встречам положен конец. Было немного грустно и больно, поскольку они встречались довольно долго, но с другой стороны, Рен ощущал облегчение, потому что полагал, что случилось нечто неизбежное. Лучше было пережить этот момент сейчас. Стоило успокоиться, и Касе-кун заявился к нему домой. Хорошо еще, Ран был в своей комнате и слушал музыку в своих наушниках – Рен первым услышал звонок и пошел смотреть, кого там принесло в ночь на порог. Касе-кун стоял за воротами и смотрел на него так, словно мог даже ударить. – Вы сюда переехали? А квартира? – Квартира теперь пустует. Кто вообще разрешил тебе за мной следить? – возмутился Рен. – Ты переходишь все границы. – Вы не можете меня бросить, я так не могу! – ответил Касе-кун, схватив его за плечи. Хорошо, что было достаточно темно, и соседи вряд ли могли их увидеть, но Рену все равно не хотелось привлекать лишнее внимание. – Я зайду домой, но выйду через минуту с ключами от машины, – предупредил он. – Гараж с правой стороны, подожди меня там. – Жду минуту, а потом перелезаю через забор. – Только попробуй, и я вызову полицию, – сказал Рен, нисколько при этом не шутя. Он действительно разозлился, но поскольку в доме был ребенок, он не мог сейчас вести себя безрассудно. Нужно было уехать с Касе-куном куда-нибудь подальше. Правда, заниматься с ним даже подобием секса не хотелось – вообще ничего не хотелось. Рен думал, что сейчас следовало пройти этот неприятный этап, на котором их ожидало расставание – окончательное и безоговорочное. Не особо верилось, что Касе-кун мог бы влезть во двор, но Рен уже не знал, на что тот был способен – до сегодняшнего вечера он не представлял, что этот сумасшедший мог вообще его выследить аж до этого адреса. Поэтому он действительно очень быстро забрал ключи и вышел из дома. Касе-кун ждал его у гаража, и только когда сработала автоматическая дверь, Рен подумал, что допустил очень большую ошибку, но было поздно – его втащили внутрь, пока о не успел включить свет. – Ты меня убьешь, – прошипел Рен, косясь в сторону все еще поднятой двери и не зная, за что зацепиться, чтобы хоть как-то затормозить. Его рот закрыли поцелуем, и он, совершенно не стесняясь, укусил Касе-куна покрепче, чтобы пустить кровь и хоть немного остудить, но на этого идиота уже ничего не действовало. – Изнасиловать меня решил? – с трудом оттолкнув его от себя за подбородок, спросил Рен. Он не поднимал шум, чтобы не тревожить соседей – ему еще была дорога его репутация. – Я все делал правильно, – прошептал Касе-кун, прижимаясь лицом к его шее и сжимая его так, что было уже не продохнуть. – Я никогда не требовал никаких поблажек, я приезжал, когда мог… почему ты меня выбрасываешь? Я для тебя мусор? Попользовался и выбросил? – Касе-кун, сейчас же перестань. Сейчас же. – Нет. Разумно ли было сопротивляться? Сил у Рена было все еще не очень много, хотя он начал ходить в спортзал, чтобы восстановить мышцы, которые совсем одряхлели за зимнее время, но сейчас ему явно не удалось бы победить здорового молодого альфу. Касе-кун тоже это прекрасно знал, и поэтому запустил руки за пояс его брюк, хватая внутри и сжимая так, что стало действительно больно. – Вытащи руки из моих штанов, и давай поговорим, – попросил Рен, когда горячие губы прижались к его шее. – Не хочу я разговаривать. Когда ты со мной говоришь, ничего хорошего я не слышу. Что мне сделать? Даже сейчас… ты позволишь себя трахнуть, только чтобы я успокоился и ушел. Я уже понял, как работает твоя голова – ты позволяешь людям брать, что они хотят, чтобы они просто от тебя отвалили. Ты с ними не разбираешься. – А как я могу с тобой разобраться? Ты же меня не слушаешь. И чего ты ожидаешь от наших встреч? Что я замуж за тебя выйду, и мы кого-нибудь усыновим? – Можно же вообще без детей. – И без полноценного секса, всегда в кулак кончать. Ну, конечно. – Я смогу! – Сможешь, я знаю. Но это будет мучительно для тебя. Ты еще такой молодой. Я не хочу становиться причиной твоих сожалений. – Хватит, помолчи. Рен не успел ничего возразить, потому что его рот опять заткнули, и он почему-то очень ясно понял, что сегодня Касе-кун мог действительно сделать с ним что-нибудь по-настоящему неприятное. В конце концов, у этого альфы приближался гон, и хотя он принимал препараты для подавления, все равно это влияло на его состояние. – Ты не будешь кричать, чтобы никто не услышал, – прошептал Касе-кун. – Я могу сделать с тобой, что захочу. – И это будет последнее, что ты вообще со мной сделаешь, – предупредил Рен. – Потому что в следующий раз я вызову полицию. И я сделаю так, что ты потеряешь свою работу. Я очень долго терпел твои выходки, так что давай-ка я покажу тебе свое настоящее лицо. Ты думаешь, я хороший человек? Да я тебя из университета вышвырну, и работать тебе больше не дадут, потому что я знаю, куда давить, и с кем беседовать! Стал бы я держать свою клинику, если бы зубов не имел, а? Твоя жизнь превратится в ад, если ты сейчас меня принудишь. Я уступаю, только когда могу себе это позволить, но сегодня я не хочу ни твоих рук, ни твоих губ на своем теле, понятно? – Сделай это, – кивнул Касе-кун. – Но если я тебя сейчас все равно трахну, ты будешь помнить об этом всю жизнь. И пусть я даже в тюрьму сяду, пусть меня вышвырнут из университета, пусть я останусь без работы. Мне плевать, я хочу оставить в тебе след, потому что я не тот, кого можно просто так выбросить. Давай, Такахаши-сан, разрушь мою жизнь! Это будет завтра, пусть даже сразу с утра, пусть даже с самым началом рабочего дня, но сегодня – это сегодня. И сейчас ты в моих руках, даже если этого не хочешь. – Ты о будущем думать умеешь? – А ты думаешь, я нормальный? О, так ты все это время думал, что я чем-то настолько дорожу, что чего-то испугаюсь? Ты мыслишь, как богатый человек, Такахаши-сан, но вот мне в этой жизни дороги совсем другие вещи. – И что? Всю жизнь будешь утешаться воспоминаниями о том, как трахнул меня в гараже, да? Звук подъезжающей машины не позволил Касе-куну ответить, и Рен напрягся, когда свет фар проник через все еще поднятую дверь гаража. Свет бил в глаза, и рассмотреть машину не удалось, но по звуку Рен понял, что это был Шинтаро – он уже умел отличать звук его автомобиля. А когда хлопнула дверца, даже последние сомнения рассеялись – так хлопал дверью только Шинтаро. Когда бывал зол, конечно. Шинтаро погасил фары перед тем, как выйти из машины, так что Рен немного расслабился. – Отпусти его сейчас же, – потребовал Шинтаро, входя в гараж. – Это ты об его вещи постоянно трешься? Давно я хотел с тобой познакомиться. «Теперь все закончится», – подумал Рен, ощутив слабость в ногах. Касе-кун передвинул его за свою спину и вышел вперед, обходя находившуюся в гараже машину. Рен практически сел на ее капот, чтобы не упасть. – Кто вы такой? – спросил Касе-кун. – Хмм… знакомый запах. Я вас тоже заочно знаю, получается. И вы тоже берете вещи Такахаши-сана, чтобы оставить на нем свои следы. – Я стану его мужем, у нас уже все определено, – сказал Шинтаро. – В его жизни для тебя больше нет места. – Вот как? Он мне никогда об этом не говорил. – Какая разница, что он говорил или нет? Значит, не считал нужным сообщать тебе об этом. – И как вы смотрите на наши с ним встречи? – спросил Касе-кун, засовывая руки в карманы. – Вас все устраивает? Любимого человека с кем-то делить – немыслимо. – Я просто не делаю того, чего мне не разрешают, – сказал Шинтаро. – Знаешь, в каком возрасте я с этим завязал? Еще до двадцати. А тебе сколько лет? Пора бы тоже научиться. – А вы знаете, что у него метка есть? Или это ваша метка? Он вам не рассказывал? Пусть вы и поженитесь, но он всегда будет блевать от вашего члена, потому что ему нельзя заниматься сексом с альфами. – Тогда что ты тут делаешь? – Я готов обходиться и без обычного секса, только бы быть с ним. А вы так сможете? – Что я могу – это только мое дело. Рен наблюдал за ними со своего места, вслушиваясь в каждое слово. Он не планировал рассказывать о своей метке Шинтаро, но сейчас не чувствовал никакого раздражения из-за того, что Касе-кун вдруг выдал его тайну. Метка и тайной-то была относительной – Рен просто предпочитал о ней не говорить, но если бы пришлось признаться, он бы сделал это. И все-таки альфы руководствуются инстинктами сильнее, чем беты. Касе-кун, почуяв в Шинтаро сильного соперника, которому наверняка проиграет, не стал ввязываться в драку, хотя изначально у него такое желание возникло – Рен все чувствовал, когда он задвинул его за спину и пошел к двери гаража. Но теперь, поняв, что чисто физически шансов против Шинтаро у него почти нет, Касе-кун решил отступить. – Я, конечно, уйду, раз уж вы приехали, – сказал Касе-кун, подтверждая мысли Рена окончательно. – Драться с вами нет смысла, да и Такахаши-сан вряд ли простит меня. Может быть, мне придется уйти навсегда. Но знаете… вы ничего от него не получите. Вы никогда не сможете заботиться о нем так, как это делал я. Когда-то он в вас разочаруется, и ваш брак полетит к чертям. Надеюсь, тогда он вспомнит меня хотя бы на минуту. – Не жди его, он к тебе не вернется. Даже если будет умирать от тоски, он этого не сделает, – уверенно сказал Шинтаро. – Я знаю его с детства. Есть вещи, которые Рен не прощает, и кажется, ты только что сделал одну из них. Уж не знаю, что это было, но есть ощущение, что тебе с ним больше ни за что не увидеться. И дело даже не во мне, хотя я могу приказать своей охране избавиться от тебя по-тихому. Думаешь, ему нужна чужая защита? Он опасен настолько же, насколько и я. В наш мир тебе лучше не соваться. Сохраняй веру в людей и общайся с теми, кто тебе по зубам. Рен вздохнул и поправил рубашку. Шинтаро был прав. Касе-кун вообразил себе какого-то другого человека, когда виделся с Реном – он понятия не имел, кем Рен был на самом деле. Шинтаро еще более или менее имел представление о возможностях и истинном характере Рена. В конце концов, это его ребенок носил фамилию Рена без возможности как-то это изменить прямо сейчас. Этот ребенок ждал их на пороге дома – взволнованный и раскрасневшийся. Шинтаро обнял его с порога и прижал к себе так, что Рен даже услышал, как затрещали косточки Рана. – Я горжусь тобой, – сказал Шинтаро. – Спасибо, что не полез в гараж сам. Я боялся, что ты не выдержишь и побежишь туда. Ран обнял его в ответ и спрятал лицо, уткнувшись в его плечо. Он был напуган и растерян, и Рен почувствовал острый укол вины. Очевидно, Ран увидел или услышал что-то, а потом позвонил отцу, чтобы попросить о помощи. – Вам повезло, что я был не очень далеко, – сказал Шинтаро. – Я сегодня буду спать с вами, так что не тревожься ни о чем. – Прости, что напугал тебя, – сказал Рен, когда Шинтаро с сыном, наконец, отпустили друг друга. – Я не хотел, чтобы ты это видел. – Тот человек больше не придет? – спросил Ран. – Я в порядке, я совсем не испугался. Рубашка Шинтаро уже впитала его слезы, так что Рен решил не уточнять, что видел, как Ран всхлипывал, спрятавшись на груди у отца. Он впервые подумал, что были вещи, которые мог сделать Шинтаро, и которые оставались недоступными для него или Энджи. Шинтаро давал чувство защищенности, в котором Ран иногда так сильно нуждался.