My Diary

Пока Уилл бьётся в истерике, дневник спокойно лежит у Майка на столе. Он бы рад вернуть, но где Уилл парень даже не подозревает. Дневник так манит и словно кричит: «–Прочти меня, ты же этого хочешь. Хочешь знать больше про розовый стикер? Я же вижу.» Так давно хотелось узнать по больше про эту Миранду. Все остальные события Уилер вполне знал, встреча в подвале тогда вдвоём была не единственной. Уилл рассказывал и про события жёлтых и синих стикеров. Но про розовый даже ни слова, только говорил: «слишком лично, я не люблю тему девушек.» Хотя может быть Байерс хотел, что бы Майк это прочёл. Может забыл специально, так и думал брюнет. И он всё же решил его открыть. Взял со стола и сел и на диван. Руки немного дрожали, он просто откроет одну страницу с розовым стикером. Просто посмотрит на то что там. Уилл даже не узнает. А он просто закроет и будет спокойно себе жить. Какая же удача привела его к той самой интимной заметке. К той самой первой. Майк старался разобрать почерк и как только смог начал читать. Первое, что его удивило его это фраза «я вижу его». Его? Миранда это же девушка, быть может ошибка? Торопился? На следующем предложении картинка сложилась «До жути горячий Майк Уилер». Что-то вроде вроде голоса внутри твердило, закончи прочтение и так увидел слишком много. Но Майк ему не поддался. «Он целует меня». По телу Уилера пробежали мурашки. Майк читал эту заметку взахлёб, и всё чётче и чётче представлял как Уилл это пишет. Лежит у себя дома и пишет, а в конце прибегает к селфхарму. На странице осталась кровь. Так хочется сейчас увидеть Байерса, посмотреть в глаза и просто спросить: «–Что это, Уилл? Почему?» Мир Майка словно ломался, пока он просто дружил с Уиллом тот писал о интиме с ним. Так вот что такое розовый стикер? Или это просто ошибка? Господи, пускай это будет просто переходный возраст. Как Уилл мог так долго любить? Столько молчать, и даже намёка не дать. Это нужно было уметь. Майк не понимал свои эмоции, он мог ожидать какие угодно заметки, но это. Оно убивало, словно это произошло сейчас. Уилер всегда видел своего друга прилежным человеком, таким добрым, открытым. Без единого греха за спиной. А тут это, а тут интим. Достаточно подробный. Это в голове не укладывается, как теперь ему в глаза смотреть, а как это делал Уилл тогда? Теперь хотелось читать ещё больше. Всё меньше верилось в Миранду. Уже две факта указывали на то что её нет, даже три. 1. Уилл на отрез отказывался говорить о девушках, и показывать её хотя бы мельком. 2. На тех самых встречах не давал даже пропустить мысли про розовый стикер. Сразу говорил — нет, этой теме. 3. Та самая заметка, она пока была самым главным намёком. Пора развеять все сомнения и догадки, пора перейти к правде, а именно первой и последней заметке с розовым стикером. На первой была дата их первой посиделки в подвале. И наверное без чтения всё могло сложиться, ну конечно, конечно. При той встрече, что была ещё тогда, давно, вечером ещё не было стикера, он появился уже после. Но заметку брюнет прочтёт всё равно. И конечно же, конечно же всё сложилось почти окончательно. «Мне кажется, я его люблю» Люблю… Сердце застучало быстрее. Прямо от ещё одной случайно открытой страницы. Там была фотография, такая чёрно-белая, а меркером на ней было введено много маленьких «лобовь». Всего-то одно слово. Нежно выведенное слово, так аккуратно, всё с той же любовью. В голове Майка словно всплыл образ Уилла. Какой-то вечер, он один в комнате, выводит свои чувства на фото. Рядом с фото на странице мокрый след, предположительно слёзы. Последняя заметка с розовым стикером убивала, «Мы больше не встретимся никогда, ложь о Миранде кончена.» –Уилл…–Майк словно пробовал это имя на вкус. — Уилл Байерс.–Голос прозвучал чуть грубее. Наверное это раздражение или непринятие информации. Лучше бы не открывал. Резко стало холодно, будто при какой-то лихорадке. Все окна были закрыты, а на улице было +30, жарища, при такой холодно не бывает. Не сможет, особенно когда закрыты все окна. Живот скрутило, наверное слишком сильное волнение и шок. Уилл любил его до последнего, не показывал даже ревности. Как можно так хорошо скрываться? Теперь это так хотелось спросить, хотя сейчас это наверное не имеет значение, наверное Уилл всё забыл. Майк верил, чувства уходят, ведь его чувства к Оди ушли. Значит такое бывает, или он просто её не любил. Наверное тогда это было просто подростковое влечение, платоническая любовь, а теперь он вырос. Наверное даже стал аромантиком, смотришь на девушек, а чувства любви нет. Ни к одной. Уилер спал с множество, но не встретил ту самую, и наверное не встретит. Может быть, на самом деле у Уилла кто-то есть, но он просто не доверяет, чтобы рассказать о нём? А может даже и сменил своё мнение о парнях, стал нормальным? Нет, Майк не считал людей нетрадиционной сексуальной ориентации больными. Но если бы был таким человеком, то пыталась как угодно от этого избавиться. Главное он не такой, главное никогда не станет. Как же наверное больно его бывшему другу было. Майк готов был поклясться, что они бы больше не общались, если бы он знал. Так бы наверное был легче всем. Уилл бы потерял чувства, а Майк бы просто не смог жить с этой мыслью. Наверное поэтому Уилл не пытался тогда говорить с брюнетом, наверное стал такого же мнения, или просто имел гордость. Быть может он это узнает если прочтёт дневник дальше? Да, это будет лучшим решением, это явно ответит на все вопросы, развеет сомнения. И просто понадеется, что Уилл больше его не любит. Вдруг, он наткнулся на достаточно долгую заметку с синим стикером. Признаться честно, она манила не меньше заметок с розовым стикером, Майк решился её прочитать. Это была единственная заметка с названием. С названием «Разрушенная жизнь.» Заняла эта заметка три страницы, а началось всё со слов «Он стал моим первым партнёром.» «Он стал моим первым партнёром, он был грубым, а я был пьян. Сказсть честно, мне было ужасно, я всё помню, и не забуду никогда. Такое не забывается. Я помню как он подошёл к мне в дорогом баре, я был там на корпоративе. Я не знаю почему пишу это именно сейчас, может именно сейчас заболело достаточно сильно, так сильно, чтобы заплакать?» Рядом действительно был след от слезы. «Сейчас можно сказать точно, я просто хотел всё это почувствовать. Наверное это и руководило мной когда я ответил ему -да. Мы не поехали в отель, не поехали к нему. Мы были в туалете. Даже не зашли в кабинку, он был владельцем бара. Туалет он закрыл. Вот что значит думать только о себе. Волосы у него были как у Майка и черты лица тоже, честно я начинал жалеть, но сказать нет, было поздно. Он уже вошёл, а мне пришлось смириться, он сказал мне быть громче. Его это чертовски возбуждало, а я просто срывал голос. Утром я проснулся у себя дома, из-за звонка в дверь, там стоял он, с каким-то букетом, а я даже не открыл дверь. Он ещё долго следил за мной.» Дальше Уилеру даже читать не хотелось, он будто сам это почувствовал. Перед глазами стояло чёткое видение. Кто-то держит Уилла за запястья, он словно прильнул к раковине, он кричит, а его трахают словно шлюху. –Какого хера, ты спал с кем попало? — Хотелось трясти бывшего друга, и кричать это. Трясло, трясло чересчур. Он будто сейчас сам это пережил, поставил себя на место Уилла. Чёрт, быть эмпатом всегда сложно. Что только не узнай, сразу будто переживаешь. Чувствуешь всю боль на себе. Нет, Майк не сможет это продолжать, он готов был сжечь этот чёртов дневник, невозможно так жить. Из этого нужно тащить, пока Уилл не сдох. Майк вернул дневник на место, он никогда не должен будет говорит Уиллу, что читал его. Спасёт его по другому, просто узнает всё от него. А сейчас останется только достичь этого.