Глава 21. Уфрин
6 октября 2024 г., 20:58
Голос внизу затих и сразу же сменился звуком тяжелых шагов. Еще через мгновение заскрипели ступени лестницы. Вздрогнув, Танька напряженно замерла.
– Великолепная... – вдруг произнес Иосиф.
Непроизвольно Танька приложила палец к губам.
– Тс-с-с...
Между тем шаги сделались совсем близкими, совсем громкими. Решившись наконец, Танька осторожно приоткрыла глаза. И тут же увидела поднимающегося из люка смуглого мужчину – примерно ровесника Иосифа или даже чуть моложе, со смуглым лицом, окаймленным короткой курчавой угольно-черной бородкой.
– А, это ты, – раздался у Таньки за спиной веселый голос Иосифа. – А я уж думал, сюда Тавр собрался.
– Ну так я его опередил, – хмыкнул чернобородый. – Нече...
И осекся. Затем настороженно спросил:
– А кто это тут, собственно? Еще и...
Запнувшись, чернобородый замолчал. В следующий миг лицо его изумленно вытянулось.
– Что у нее с ушами?.. – пробормотал он с недоумением.
– Великолепная, – снова заговорил Иосиф, – позволь представить тебе мэтра Уфрина – моего друга и коллегу.
Танька непроизвольно обернулась. Облегченно перевела дух: Иосиф, оказывается, успел прикрыть зеркала серой, похожей на мешковину тканью, и они больше не сверкали.
Между тем Иосиф встретился с ней взглядом, ободряюще подмигнул, а затем невозмутимо продолжил:
– Уфрин – не оптик, как я, а механик. Очень хороший механик. Я бы сказал даже, самый лучший во всей Мавретании.
– Великолепная?.. – вклинившись в разговор, озадаченно переспросил чернобородый Уфрин. – Йоси, ты хочешь сказать?..
– Именно, – невозмутимо откликнулся Иосиф. А затем, вновь повернувшись к Таньке, продолжил: – Если не возражаешь, я тебя представлю своему другу – по всем правилам.
– Ну... – растерялась Танька. Вообще-то сейчас ее куда больше, чем правила титулования, беспокоили солдаты: те по-прежнему расхаживали прямо под ее ногами и о чем-то оживленно переговаривались. Правда, теперь они перешли с латыни на какой-то другой язык – видимо, одно из местных наречий, – и Танька больше не понимала ни слова.
– Почтенные инженеры... – произнесла она наконец. – Зовите меня Этайн – и дело с концом. Не надо тратить время на всяческие длинные именования – всё это того не сто́ит! Лучше помогите вызволить из беды моих спутников!
Говоря про спутников, Танька имела в виду прежде всего застрявших в порту путешественников – «инженерных девушек», леди Эмлин, Серен, Здравко, Гундульфа. Однако Олаф, судя по всему, понял ее слова несколько иначе.
– Вот-вот, – внезапно подхватил он. – Нам бы как-нибудь вашего кентуриона обезвредить. Убедить, что нужно отпустить на свободу хотя бы Этайн.
Уфрин тотчас же повернул к нему голову и загадочно хмыкнул. А Иосиф уверенно заявил:
– Убедить – уж не знаю, а обезвредить – нет ничего проще. Нужно дождаться ответа из столицы – вот и все дела.
Затем, чуть помолчав, он многозначительно присовокупил:
– Думаю, ответ будет такой, что старине Куриану мало не покажется.
Уфрин согласно кивнул в ответ. Затем деловито произнес:
– Я люк прикрою, пожалуй. А то неровен час...
Чего именно он опасался, Уфрин так и не озвучил. Впрочем, всё и так было понятно. Голоса снизу и не думали стихать – наоборот, они стали громче, и к ним прибавился по меньшей мере еще один – сипловатый и шепелявый. Обладатель его предпочитал местному языку латынь, ему отвечали тоже по-латыни, и Танька опять стала ухватывать смысл доносившегося до нее разговора. Обсуждали обоих ее новых знакомых – Иосифа и Уфрина. Не угрожали им, не возмущались – но недоумевали и явно беспокоились.
– Ну и? – спросил Иосиф, когда Уфрин задвинул тяжелый железный засов. – Что теперь будем делать?
– Ждать ответа, – хмыкнул Уфрин. – А что еще остается? Ты ж вроде отправил какое-то послание – я верно понял?
Иосиф мрачно кивнул. Затем недовольно пробурчал:
– Угу, ждать! В этом пекле... Мне, уроженцу пустыни, – и то жарко! Словно мы не на побережье, а где-нибудь в Киллиуме... А великолепная, – он выразительно показал глазами на Таньку, – между прочем, родом с Оловянных островов. Там холодно.
– И что? – невозмутимо откликнулся Уфрин.
– Ты подумал, сколько времени этого ответа придется ждать? И еще неизвестно, кто ей ответит и что скажет! – вопросом на вопрос ответил Иосиф.
Это было резонно. Не удержавшись, Танька энергично кивнула. Иосиф чуть приметно улыбнулся ей в ответ.
Уфрин, однако, лишь пожал плечами:
– Ну так а что делать? Ты ж, Йоси, даже с десятниками не поговорил!
– С Масуной я говорил, – тут же парировал Иосиф. – Он всё знает.
– Хм... – Уфрин втянул голову в плечи и нахохлился, как зимний воробей. Снова воцарилось угрюмое молчание. А Танька стояла возле запертого люка, щурилась от яркого дневного света, безотчетно наблюдала за плававшими перед ее взором цветными пятнами и уже начинала ощущать головокружение и легкое подташнивание.
– Послушайте, почтеннейшие, – вдруг заговорил Олаф. – Великолепная и в самом деле плохо переносит жару. Ей в тень надо.
– Может, их все-таки в обсерваторию? – чуть погодя задумчиво произнес Иосиф. – Можно подумать, я не проведу гостей мимо солдат!
И тут Танька оживилась. Недавнее желание посмотреть на звезды в телескоп вновь пробудилось в ней, заставив позабыть и о тошноте, и о головокружении.
– А можно? – непроизвольно вырвалось у нее.
Уфрин бросил на нее опасливый взгляд. Произнес неуверенно:
– А что, если Куриан...
В ответ Иосиф лишь пренебрежительно махнул рукой:
– Да наплевать на него!
* * *
Первым в люк спустился Иосиф, за ним сразу же последовала Танька. Лестничный пролет она преодолевала почти на ощупь, с опущенной головой и прикрытыми глазами: боялась, что те при свете лампы заблестят красным огнем и привлекут внимание солдат. Сквозь неплотно сомкнутые веки Танька с трудом различала ступеньки и поэтому двигалась медленно и неуверенно, сильно задерживая спускавшихся следом Олафа и Уфрина. Однако никаких особых происшествий с нею не случилось – разве что пару раз чуть не оступилась. Зато внизу Танька сразу же оказалась в центре внимания. Не успела она ступить на пол, как вокруг нее зашумели-загалдели мужские голоса. Затем один из них – тот самый, сиплый и шепелявый, – громко спросил: – А что это с тобой за красотка, эрэ оптик? – Это моя гостья, – спокойно откликнулся Иосиф. – Наберись терпения, любезный Тавр: скоро всё узна́ешь. – Хм-м... – протянул мужчина, названный Тавром. – А ты, эрэ оптик, выходит, даром времени не теряешь! Иосиф резко остановился – Танька лишь чудом не врезалась в его спину. – Ты, собственно, на что намекаешь? – зловещим тоном произнес он. К удивлению Таньки, Тавр тут же сник. – Да это я так, эрэ оптик... – пробормотал он невнятно. Хмыкнув, Иосиф кивнул ему в ответ. Затем обвел взглядом столпившихся вокруг солдат. – Так, а ну-ка пропустите нас! Стоявший рядом с Тавром низенький темнокожий воин в мешковатой тунике торопливо шагнул в сторону, освобождая проход. Иосиф тут же показал на уже знакомую Таньке низкую дверь в дощатой перегородке. – Сюда, великолепная.* * *
В помещении, приспособленном Иосифом под обсерваторию, оказалось тесновато, но неожиданно светло. Первое, что увидела Танька, заглянув в распахнутую Иосифом дверь, было широченное окно без рамы и стекол. Затем, повертев головой, она обнаружила справа у стены большой стол, заваленный желтоватыми свитками то ли бумаги, то ли пергамента. На столе прямо посреди свитков гордо возвышался самый настоящий телескоп – как раз такой, как она себе представляла: толстая матово-черная труба на блестящей бронзовой треноге. А чуть поодаль от телескопа Танька разглядела хорошо знакомые очертания микроскопа – почти такие же были в университетской лаборатории у мэтрессы Брианы. – Ну вот, – произнес за ее спиной Уфрин. – Тут мы с Йоси звезды изучаем... То есть с мэтром Иосифом, конечно же... – Уфрин, будь добр, последи за Оппидумом, – внезапно перебил его Иосиф. – А то еще ответ пропустим. В ответ тот беспечно отмахнулся: – Брось, успеется. Пока послание дойдет до Карфагена, пока его там расшифруют, пока решат, что ответить... – А в Оппидуме вообще за этой башней следят? – вдруг вмешался Олаф. Оба инженера разом повернулись к нему. – М-м-м... – протянул Уфрин. Танька встревоженно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Иосифа. Неужели все их усилия могли пойти прахом просто потому, что на другой башне не заметили сигнала?! – Следят, – уверенно произнес Иосиф. – Я там бывал. У рыжего Фестиана не забалуешь! В ответ Олаф ничего не сказал, лишь задумчиво кивнул. Уфрин внимательно посмотрел на него, вздохнул, а затем хмуро объявил: – Ладно. Пойду я на балкон. Только бумагу и карандаш возьму, а то там церы поплавились. А у Таньки вдруг потеплело на сердце от знакомых слов в устах африканского инженера. Слова эти, «карандаш» и «бумага», прозвучали совсем по-гленски, совсем по-домашнему. Ясно было, что они пришли в эти загадочные, далекие от родного Придайна края прямо из Кер-Сиди – вместе с предметами, прежде не здесь неведомыми. Танька невольно улыбнулась. Оба инженера, и Иосиф, и Уфрин, теперь казались ей старыми добрыми знакомыми, словно она их прежде не раз встречала в стенах родного Университета. А вспыхнувшая было в ее сердце тревога разом отступила, сменившись теплым ощущением уюта, доверием и надеждой. Проводив взглядом направившегося на балкон Уфрина, Танька повернулась к Олафу. Тот стоял рядом с ней в напряженной позе, и на лице его по-прежнему читались беспокойство и сомнение. – Всё будет хорошо, Олле, – мягко сказала она и снова улыбнулась: – Вот увидишь! Олаф в ответ чуть слышно вздохнул и покорно кивнул. Между тем обстановка за дверью явно переменилась. Больше оттуда не доносилось ни звука: затихли и шаги, и голоса. Иосиф и Олаф тоже молчали. Тишину нарушала только одинокая муха, с негромким жужжанием кружившаяся под самым потолком. – Тихо-то как стало... – безотчетно пробормотала Танька. – Ушли, наверное, – откликнулся Иосиф. – Поняли, что ждать нечего. Снова помолчали. Затем Танька наконец решилась: подошла к столу и осторожно дотронулась до черного тубуса телескопа. – Любезный мэтр Иосиф, а можно мне туда заглянуть? – На Оппидум посмотреть? – уточнил тот и, не дожидаясь ответа, кивнул. – Нет, на небо, – не задумываясь, покачала головой Танька – и тут же опомнилась. Что такое Оппидум, она давно догадалась. Конечно же, это была соседняя башня гелиографа – та самая, в сторону которой Иосиф недавно отправил ее послание и откуда Уфрин ожидал сейчас ответа. Наблюдать за башней было бы сейчас логично и разумно. А вот любоваться на звезды – по меньшей мере странно. Иосиф и правда посмотрел на нее с недоумением. – Но ведь сейчас день, великолепная! – удивленно воскликнул он. Смешавшись, Танька растерянно кивнула. Самое нелепое, именно сейчас она отчетливо видела на серебристо-голубом небе множество ярких разноцветных точек. Более того, Иосиф стоял перед ней как раз напротив окна, и прямо над его головой, словно драгоценный камень в королевском венце, сияла крупная звезда. – Да, сейчас день, – задумчиво повторила Танька. – И правда, я как-то не сообразила... Окончательно смутившись, она опустила голову, щеки ее запылали. – Потом я всё покажу, великолепная, – вдруг услышала она голос Иосифа. – И Луну, и планеты, и звезды. Если, конечно, ты останешься у нас до вечера. – Спасибо большое, почтенный мэтр Иосиф... – с трудом вымолвила Танька, пряча глаза. В голове у нее сейчас вертелось лишь одно: «Господи, какой же дурой я, наверное, сейчас выгляжу!» Трудно сказать, каких бы глупостей она еще успела наговорить – но, по счастью, в их с Иосифом разговор вмешался Олаф. – Послушай, любезный инженер, – произнес он решительно. – До вечера, как я понимаю, еще долго. А пока есть время, может, объяснишь нам кое-что? – Почему нет? – не задумываясь, кивнул Иосиф. А Танька, избавленная наконец от необходимости продолжать этот неловкий разговор, облегченно перевела дух. Особенно, как ни странно, она была благодарна Олафу за, казалось бы, пустяковое, брошенное вскользь слово «нам». Как ни странно, его оказалось достаточно для того, чтобы сразу почувствовать себя намного увереннее и приободриться. – Тогда скажи, дружище, – продолжил между тем Олаф. – Почему у вас тут творятся столь странные вещи? – Странные? – удивленно переспросил Иосиф. – Ты так полагаешь? Олаф согласно кивнул. Затем он поднес к лицу правую руку и, сосредоточенно уставившись на растопыренную ладонь, заговорил. – Смотри. Во-первых, – c этими словами он загнул большой палец, – башня, построенная для связи, у вас почему-то служит еще и тюрьмой. Во-вторых, – к большому пальцу прибавился указательный, – командир ее охраны творит, что придет ему в голову, и на него нет никакой управы. В-третьих, – тут Олаф пошевелил средним пальцем, но так его и не загнул, – на смотровой площадке здесь, похоже, часами никого нет, и если с соседней баш... Договорить Олаф не успел. Иосиф решительно перебил его. – Так, травовед, обожди-ка! Не надо судить о здешних нравах столь поспешно. А пальцы загибать я и сам умею. Олаф выпрямился, щеки его порозовели. – Меня Олаф зовут, – объявил он. – И я ничего бы не стал ни перечислять, ни подсчитывать, если бы меня не беспокоила судьба моих друзей – в том числе родной племянницы святой и вечной базилиссы Анастасии! Иосиф ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво молчал, переводя взгляд то на Олафа, то на Таньку, то на стол с микроскопом. – Понимаю, – вымолвил он наконец. – Но видел бы ты, что́ тут творилось еще четыре года назад! Невольно Танька посмотрела на Олафа. Тот стоял, смущенно опустив глаза, с густым румянцем на щеках. – Да ничего здесь не было! – яростно взмахнув рукой, продолжил между тем Иосиф. – Ничего! Треснутое зеркало еще времен Батдубая – единственный прибор, который хотя бы как-то работал... А, была еще старинная клепсидра, выглядевшая так, словно ее отыскали в развалинах Вавилона, и вравшая, как критянин Эпименид! И ни механического хронометра, ни даже ночного светильника – это не говоря уже о приборах для наблюдения за небом! А прежний оптик, старый бездельник-перс, – он не мог отличить Лиры от Арктура, но при этом промышлял тем, что составлял для горожан гороскопы! – Гороскопы... Тьфу ты!.. – тихо пробормотал Олаф. Иосиф стремительно повернулся к нему. – Ты знаешь, травознай, что такое гороскопы? Знаешь, какая это собачья чушь? И чего стоило нам с Уфрином хотя бы немного вправить мозги всем этим людям? Олаф неуверенно кивнул. Затем осторожно произнес: – Догадываюсь. – Они, правда, – продолжил Иосиф, показав пальцем себе под ноги, – все равно зовут нас колдунами. Но мы колдуны хотя бы грамотные и знающие свое дело! Никому не морочим головы... – Запнувшись, он отвел глаза и продолжил: – Ну разве что иной раз немного слукавим – если для дела надо... – А кентурион? – улучив момент, спросил Олаф. В ответ Иосиф тихо вздохнул. Затем негромко произнес, явно стараясь, чтобы его слов не услышали снаружи: – Он хотя бы честный – в наших краях это дорогого сто́ит. А цену его приказам тут, по-моему, все давно поняли – и исполняют их согласно собственному разумению и здравому смыслу. Ну и с нами, с колдунами, иногда советуются. Сказав это, Иосиф озорно, совсем по-мальчишески ухмыльнулся. А Олаф так и остался задумчивым и сосредоточенным. – Понятно... – задумчиво произнес он. – А вы с Уфрином, выходит, еще и астрономы? Ухмылка на лице Иосифа тотчас же превратилась в довольную улыбку. – Да какое там... – откликнулся он чуть смущенно. – Просто когда ты занимаешься линзами и зеркалами, да еще и живешь в высокой башне... Ну сам посуди: разве тут устоишь? – Понятно... – повторил Олаф. – И в самом деле... И тут Танька изрядно удивилась – не столько ответу Иосифа, сколько реакции на него Олафа. В других обстоятельствах такое «и в самом деле» могло бы, пожалуй, сойти за иронию – вот только Олаф отродясь не был насмешником, да и слова эти он произнес совсем иначе: устало и равнодушно. «Да у него же мысли заняты чем-то другим! – вдруг осенило Таньку. – А разговор об астрономии – это так, из вежливости». И сразу же ей сделалось неуютно и досадно. Безотчетно Танька перевела взгляд на Иосифа. Тот тоже явно почувствовал невнимание к своему рассказу: он помрачнел и нахохлился, сделавшись похожим на большую встрепанную птицу. «Ну вот, не выслушали, обидели...» – подумала Танька с сочувствием. И, не особо раздумывая, решила вмешаться – тем более что саму ее, в отличие от Олафа, сейчас прямо-таки распирало любопытство. – Почтенный мэтр Иосиф, – нарушила она молчание. – Так что́ все-таки видно в здешнем небе? – В небе? – сразу же оживился тот. – Тут, великолепная, и в самом деле много интересного. Особенно – если сравнивать со старинными манускриптами. У меня вот есть «Великое построение» Птолемея. Не оригинал, понятно, – гленская перепечатка. Но в Кер-Сиди типографы дело свое знают – воспроизводят всё точно, так что... На мгновение прервав рассказ, Иосиф загадочно посмотрел на Таньку и воодушевленно продолжил: – В общем, не сходится! Словно Птолемей сам никогда звездного неба не видел, а писал и чертил всё с чужих слов. И ведь жил-то он не где-нибудь, а в Александрии Египетской – примерно на широте Атласских гор, не так уж и намного южнее нашего Ликсуса! – В Александрии... – тихо прошептала Танька. В памяти ее всплыл рассказ Здравко о своих приключениях в этом далеком городе, о том, как он познакомился там с Ладди – и не только с Ладди, но и с Кайлом. Воображение тут же принялось рисовать ей картины таинственного Египта: Нил, широкий и полноводный, как Абер-Хенвелен; пирамиды, огромные, как думнонская гора Бронн-Веннели... Пришлось себя одернуть. Не хватало еще пропустить что-нибудь важное и интересное из рассказа Иосифа! – Возьмем, например, южный конец Реки, – между тем увлеченно рассказывал тот. – Там совсем рядом друг с другом расположены две очень яркие звезды, голубая и красная, – их замечательно видно безо всякого телескопа. А как ты, великолепная, думаешь, что написал про них в своем каталоге Птолемей? Увы, каталога этого Танька не только не читала – даже в руках не держала. Пришлось пожать плечами. – А у Птолемея... – Иосиф сделал паузу, загадочно посмотрел на Таньку. – Так вот, согласно его каталогу, там всего лишь одна звезда, хотя и тоже яркая. Ну и как это объяснить? – Ну мало ли... – неуверенно вымолвила Танька. – Может быть, это просто ошибка? – Ошибка? – хмыкнул в ответ Иосиф. – Думаешь, Птолемей что-то перепутал? Или, может быть, это не он ошибся, а кто-то из переписчиков? Ну ладно, допустим. Танька осторожно кивнула. Она уже сообразила, что найденные Иосифом несоответствия – скорее всего, никакая не случайность, но делиться своей догадкой не осмеливалась. – Однако что мы увидим, – продолжил Иосиф, – если обратимся к какому-нибудь другому южному созвездию – скажем, к Арго? А вот что! У Птолемея предпоследняя звезда на кормиле Язонова корабля – та, которую он называет Канопус, – ярчайшая, первой величины. А я ее без телескопа едва различаю! И чем дальше к югу, тем больше таких странностей. Тут впору и в Великое Изменение поверить, и в Небесное Колесо! – А кстати, у Птолемея об этом Колесе что-нибудь есть? – вдруг оживился Олаф. Иосиф энергично мотнул головой. – Ни слова! Это Колесо – вообще загадка. Судя по всему, он хотел добавить что-то еще. Но не успел. С балкона вернулся Уфрин. – Порядок! – объявил он жизнерадостно. – Есть ответ! – И что ответили? – тут же встрепенулась Танька. – Да ничего особенного... – пожал плечами Уфрин. – В Оппидуме послание получили благополучно, теперь отправили дальше. Танька сразу сникла. – Только еще?.. – протянула она разочарованно. Уфрин с недоумением посмотрел на нее. – Конечно, – произнес он. – Ну так а что в этом удивительного? Отсюда до Карфагена добрая тысяча миль. Шестьдесят восемь башен, между прочим! – Тут скорее надо удивляться, что они так быстро его переслали, – хмыкнул Иосиф. – Небось всё это время обсуждали, отправлять или нет. Вот-вот, – согласился с ним Уфрин. И хохотнул: – Поди, решили, что это Куриан спьяну куролесит! А Олаф, наоборот, помрачнел и насупился. – И что, теперь в каждой башне будут решать, отправлять послание дальше или нет? – пробурчал он себе под нос недовольно. Иосиф тихо вздохнул. Затем вымученно улыбнулся: – Да дойдет оно, не сомневайся! Вопрос лишь в том, как скоро это случится. – И когда оттуда ответят, – докончил Уфрин. Олаф хмуро кивнул в ответ. Затем озабоченно пробормотал по-бриттски: – М-да... Надо что-то с «инженерными девушками» делать. Танька согласно кивнула. То, что девушки до сих пор оставались в недостроенном портовом сарае, и в самом деле никуда не годилось. А уж об их ночлеге в таких условиях не хотелось и думать! – Ты сказал что-то про нас? – вдруг оживился Уфрин. Олаф с недоумением уставился на него, затем торопливо мотнул головой. А Танька, не удержавшись, прыснула в кулак. Конечно, понятно было, что африканец Уфрин, не владевший камбрийским языком, всего лишь отреагировал на услышанное знакомое слово – но до чего же мало походили на девушек два здешних инженера! Иосиф покосился на Таньку, неуверенно улыбнулся. Та, с трудом подавив смех, пояснила: – Олаф говорил про девушек, оставшихся в порту. – Они, что, тоже инженеры?! – оторопел Уфрин. Олаф и Танька, не сговариваясь, кивнули. – Они учатся на инженерном факультете, – поспешно добавила Танька. Уфрин покачал головой, на лице его появилось сомнение. – А это интересно... – задумчиво протянул Иосиф. – Настоящие инженеры из Кер-Сиди... – Угу, – подхватил Уфрин. – Пусть даже и девушки. Может быть, это даже самое интересное и есть! Иосиф покосился на него, с досадой поморщился. Затем повернулся к Олафу: – В порту-то они где остановились? У Лукия или в «Синей раковине»? – Э-э-э... – растерянно протянул тот. А Танька хмуро призналась: – Они сейчас вообще не в заезжем доме. Лицо Иосифа тут же вытянулось в изумлении. – С ума сошли? Там же жарища! – Нет-нет!.. – Танька поспешно мотнула головой. – Мы спрятались в каком-то сарае – еще до полудня, когда было не очень жарко – так что, я думаю, с ними всё в порядке... Договорила Танька эту фразу через силу. Как раз при словах «всё в порядке» перед глазами у нее как наяву предстала Брид, какой ту привел Здравко после блужданий по окрестностям: бледная как полотно, с трудом переставляющая ноги, едва ворочающая языком. Иосиф помрачнел, сокрушенно помотал головой. – Там не очень хорошее место, – произнес он задумчиво. – Угу, – кивнул Уфрин. И добавил, окончательно ввергнув Таньку в состояние, близкое к панике: – Это не в новых ли складах позавчера сицилийского купца убили? Тихо охнув, Танька попятилась – и тут же остановилась, упершись спиной в стену. А перед ее внутренним взором стремительно нарисовалась поистине ужасающая картина: Илет, Брид, Фи, Серен, близняшки – все мертвые, окровавленные, растерзанные... – Кгм... – негромко кашлянул Олаф. – Это не там, – тотчас же проговорил Иосиф. – Где-то в старом порту. То ли Иосиф откликнулся чересчур поспешно, то ли в его голосе прозвучала нотка неуверенности, но на этот раз Танька ему не поверила. Вслух она, правда, ничего не сказала и вообще постаралась подавить в себе вспыхнувшее было чувство обиды. Иосиф всего лишь хотел ее успокоить – а обижаться на благие намерения уж точно не следовало. Но ужас Таньку не только не отпустил, но даже, похоже, сделался еще сильнее. Привалившись к стене, она сгорбилась и устремила взгляд на серые щелястые, покрытые грязными разводами доски пола. «Одна, две, три...» – шептала она, старательно подсчитывая видневшиеся тут и там мелкие круглые дырочки, явно проточенные в древесине какими-то жуками. Но пугающая картина истерзанных и убитых девушек все равно не желала уходить, упорно стояла перед ней как наяву. – Послушай, Тайн... – внезапно долетел до ее сознания голос Уфрина. «Тайн...» – безотчетно повторила про себя Танька. Кажется, так ее еще никто никогда не называл. Дома она была, сколько себя помнила, Танькой, Танюшкой; на официальных церемониях ее величали крестильным именем Этайн, приличествующим дочери ирландской ши; университетские друзья быстро переименовали ее в Танни, а лучшая подруга – мунстерская десси Орли – звала ее ласково по-гаэльски Этнин. А «Тайн»... Конечно же, Уфрин всего лишь ненароком переврал ее настоящее имя, конечно, он никак не мог владеть родным языком маминого Учителя – но внезапное созвучие двух слов – «Этайн» и «тайна» – оказалось неожиданным и удивительным. – Да, мэтр Уфрин? – опомнилась Танька. – Ты сможешь объяснить, как добраться до того сарая? – одним духом выпалил тот. А затем продолжил, старательно изобразив на лице беззаботную улыбку: – Очень уж мне хочется познакомиться с этими девушками-инженерами! И тут Танька немножко приободрилась. В наигранную беззаботность Уфрина она не поверила ни на миг. Ясно было, что он решил прийти ее подругам на помощь – и это было куда важнее, чем его неуклюжая попытка успокоить Таньку с помощью невинного обмана, даже чем его обидная снисходительность к девушкам-инженерам. Не раздумывая, она кивнула в ответ: – Да, конечно. И Танька торопливо заговорила – превозмогая так до конца и не отпустивший ее страх, запинаясь, но все-таки старательно описывая дорогу во всех запомнившихся подробностях: – Сначала надо спуститься по проезжей дороге, затем пересечь перекресток, затем свернуть направо возле высокого каменного забора – там еще рядом сухое дерево, – затем дойти до таверны Моники, затем... – Так, обожди, – остановил ее Уфрин. – Как дойти до порта, я и сам знаю. Вспомни лучше, где тот склад... как ты его называешь, сарай. Как далеко он от пристани? Стоит среди таких же или наособицу? – Хорошо, – кивнула Танька. – От пристани – от самой дальней – нет, не очень далеко. Сейчас расскажу, как от нее пройти... И тут же перед ее внутренним взором во всех подробностях – чуть ли не до каждого камешка – предстала тропа, по которой они направились утром от шлюпки к видневшемуся в небольшом отдалении каменному зданию. Впереди Таньки тогда шла Илет, ее черные, как вороново крыло, чуть волнистые волосы были, вопреки обыкновению, собраны в «чиновничий» хвост и перехвачены широкой голубой лентой. Уши у Илет были открыты, и бросалась в глаза легкая заостренность их раковин, из-за которой несведущие моряки поначалу принимали предводительницу «инженерных девушек» за сиду. А следом за Танькой едва поспевала Серен, тащившая большую и явно увесистую плетеную корзину. Серен раскраснелась, тяжело дышала и часто останавливалась, переводя дух, а Танька, как назло, ничем не могла ей помочь: у нее у самой обе руки были заняты вещами... «Почему я помню всё это в таких подробностях? – вспыхнула в голове у Таньки внезапная мысль. – Неужели у меня пробудилась абсолютная память, как у мамы?» Сердце у нее тут же упало. Догадка оказалась совсем не радостной: не хватало еще веками носить в себе тяжелые воспоминания о том, что хотелось бы забыть как можно скорее! А Уфрин смотрел на Таньку и ждал. Снова пришлось брать себя в руки. Как ни странно, на этот раз это удалось довольно легко. Видимо, вовремя пришла в голову убедительная мысль: «Живет же мама как-то с такой памятью – и ничего, справляется!» К тому же уверенности в правильности своей догадки у Таньки все-таки не было. – Если идти сюда от сарая... – снова заговорила она. – То есть от склада... то сначала надо пройти мимо глиняного забора к длинным постройкам наподобие хлевов... – Ага, будущие зерновые склады, – оживившись, кивнул Уфрин. – Понял, где это. Дальше высокое здание с башенкой? – Да, – уверенно подтвердила Танька. Здание и в самом деле предстало перед ее глазами – громоздкое, сложенное из крупных тесаных камней, с пристроенной сбоку угловатой, похожей на ящик башней. Уфрин снова согласно кивнул. Затем гордо сообщил: – Это наш элеватор. К его паровой машине я тоже приложил руку. И после этого решительно произнес: – Всё, я пошел. Спасибо, Тайн! – Это тебе, мэтр Уфрин, спасибо! – поспешно откликнулась Танька. Тот в ответ махнул рукой. Улыбнулся беззаботно: – Полно! Меня же самого любопытство разбирает! – Танни! – вдруг позвал Олаф. А как только та повернулась к нему – показал взглядом на Уфрина. – Может, пойдешь с ним? Заодно и дорогу покажешь. Уфрин на миг задумался, а затем неуверенно произнес, покосившись на Иосифа: – Может, и правда, а? В первый миг Танька возликовала. Сердце ее радостно забилось. Прямо сейчас перед ней открывалась возможность вырваться из плена! Уж Уфрин-то наверняка смог бы вывести ее из башни без особых трудностей. А потом она посмотрела на исполненного самоотверженной решимости Олафа, на внезапно помрачневшего Иосифа – и, вздохнув, покачала головой. Ни бросить старого друга, ни подвести нового знакомого она не могла себе позволить. Пришлось лукавить, почти лгать. Но другого выхода, похоже, не было. – Я не могу, – скрепя сердце вымолвила Танька. – Мне надо дождаться ответа из Карфагена. – Но я мог бы... – начал было Олаф. Вздохнув, Танька покачала головой. – Нет, Олле. Ответ может быть предназначен мне лично.
