Глава 37. Находки на пустоши
14 августа 2025 г., 19:31
Небо на востоке уже слегка начало светлеть, когда дверь в стене Булгарской башни приоткрылась и десятник Масуна вышел наружу. За ним последовали еще двое мужчин в светлых туниках солдатского покроя. Быстрым шагом все трое двинулись через площадку в направлении торчавшей на краю обрыва чахлой корявой смоковницы.
Примерно на середине пути их окликнули.
– Эй, кто здесь? А ну стой!
– Свои, Зири, – чуть замедлив шаг, ответил Масуна.
В следующий миг от ствола дерева отделилась человеческая фигура. Тот же голос с явным облегчением произнес:
– А, это ты, десятник?
– Значит, так, Зири, – не ответив на вопрос, сразу же перешел к делу Масуна. – Я снимаю тебя с поста. Сейчас ты вместе с Метеллином и Сулкой отправишься в порт.
А затем для пущей весомости добавил:
– Таков свежий приказ Куриана.
О том, что на сей раз за своего начальника всё решил он сам, Масуна предпочел умолчать. Вряд ли солдаты обрадуются перспективе тащиться с полмили в темноте по щербатой мостовой – так пусть хотя бы проклинают не его, а кентуриона!
Разумеется, реакцию Зири на новость он предсказал вполне точно.
– Он там что, рехнулся? – тихо, но отчетливо пробормотал тот. – Темно же – шеи себе посворачиваем...
– Не ворчи, – невольно ухмыльнувшись, откликнулся Масуна. – Дойдете. – И, не дожидаясь ответного ропота, деловито продолжил: – Сарай на бугре знаешь?
– У развилки? – тут же уточнил Зири. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ну знаю.
Масуна удовлетворенно кивнул. И тотчас же принялся объяснять задачу солдатам – всем троим сразу.
– В общем, так, – объявил он. – Там в сарае девчонки молодые – свита чужеземной принцессы. Нужно взять их под охрану – чтобы чего не случилось. А на рассвете отвести к толстяку Никифору в «Синюю раковину».
На миг Зири задумался. Затем задумчиво хмыкнул.
– Потом небось захочешь, чтобы мы их еще и там охраняли? – спросил он неожиданно.
Пришлось опять слукавить.
– Это не я захочу, а старина Куриан велел, – произнес Масуна назидательно – и тут же, не давая солдату опомниться, распорядился: – Всё, пошли! Или что-то неясно?
– Ясно, – недовольно буркнул Зири себе под нос.
* * *
Сам Масуна остался при башне: начальнику караула было, разумеется, не до участия в ночных вылазках. Проводив взглядом три удалявшихся фигуры, он со вздохом развернулся обратно к башне. В голову его вновь полезли мысли о сестре и о моряке-британце – уже другие, чем прежде, но тоже тревожные. «Да уж не втрескалась ли Моника в этого бузотера? – думал Масуна с невольной неприязнью к подозрительному приблудному чужестранцу. – Нет, все-таки бабы с головой не дружат!»* * *
– Рехнулись оба – что Куриан, что десятник! – буркнул медленно спускавшийся по склону Сулка, осторожно нащупывая ногой более или менее надежный, не шатающийся камень. – Тьма – ни зги не видно, нет бы рассвета подождать – так нет, несись в порт со всех ног ни свет ни заря! Выдав эту возмущенную тираду, он немного помолчал, а затем вдруг задумчиво добавил: – Интересно, что там хоть за девки? Посмотреть-то есть на что? – А тебе какая разница? – хмыкнул в ответ Метеллин. – Все равно не по нашу честь. Нам, диким сардам, любви благородных дам не полагается! – Тьфу ты! – Сулка сплюнул, возмущенно фыркнул. – И ты туда же – друг, называется! Даже помечтать не даст! Зири, слыша этот разговор, едва сдерживал смех. Никакими сардами его спутники, разумеется, не были: просто далекие предки у обоих вроде бы служили в молодости на Сардинии. Однако в кентурии прозвище «сарды» прилипло к Сулке и Метеллину намертво. И, уж конечно, не стоило всерьез относиться к их вечным пикировкам друг с другом: это было не более чем развлечением двух старых приятелей, изнывавших от скуки на однообразной службе. Сам Зири в этот разговор не вмешивался – хотя тоже мог бы сказать немало крепких слов и насчет ночного спуска по козьей тропе, и насчет само́го диковинного приказа Куриана. Слыханное ли дело, чтобы их, воинов Первого Мавретанского легиона, отправили, словно дворцовых евнухов, охранять скопище высокородных девиц из свиты какой-то неведомой принцессы! Однако сейчас он предпочитал помалкивать. Слушать речи сослуживцев ему было забавно, а портить их своим вмешательством не хотелось совершенно. Себя Зири считал человеком простым и невежественным, да и на латыни, несмотря на пятый год службы, изъяснялся довольно коряво, предпочитая родное наречие, худо-бедно понятное не только его соплеменникам бакуатам, но и маврусиям, и даже иноверцам гетулам. Вопреки мрачным предсказаниям Сулки, спуск солдаты одолели без особых происшествий – разве что Метеллин ненароком обрушил со склона большой валун. Однако, как вскоре выяснилось, самые большие и бурные приключения ожидали их внизу. Начались эти приключения очень быстро. Не успел Зири пройти по дороге и ста шагов, как шедшие впереди него сарды резко остановились. Метеллин, быстро наклонившись, поднял с мостовой какой-то небольшой предмет, тускло сверкнувший в свете звезд. – Это еще что такое? – произнес он озадаченно, а еще через мгновение громко присвистнул. – Монета? – тут же оживился Сулка. – А ну-ка покажи! В ответ Метеллин покачал головой. Произнес мрачно: – Не монета. Глянь-ка вот. – Обожди, – после недолгой паузы откликнулся Сулка. – Сейчас подсвечу. Еще через пару мгновений Зири услышал знакомый чиркающий звук кремня. Из-под руки Сулки вырвался сноп оранжевых искр. А чуть погодя у него на ладони затеплился крохотный желтый огонек. – Ого! – изумленно воскликнул Сулка. – Никак аксумский? – Похож, – подтвердил в тот же миг Метеллин. – Очень. Тут Зири невольно насторожился. В Аксуме он не бывал, но об этой восточной стране кое-что слышал. В основном нехорошее – о распространившихся по северу Асума еретиках-изуверах. – Эй, Зири! – вдруг позвал Метеллин. – Хочешь посмотреть оберег «колесников»? Кивнув, Зири быстро подошел к сардам. Не то чтобы он сильно интересовался защитными амулетами, но тут в нем взыграло любопытство. Как выглядят амазигские обереги, он представлял себе неплохо. И ожидал увидеть сейчас что-нибудь подобное. Например, украшенный тонкой резьбой серебряный кулон с изображением глаза – женщины его племени вешали такие себе на шею, защищаясь от порчи. Однако, к разочарованию Зири, оберег «колесников» оказался совсем невзрачным. Это был всего лишь медный кружок, и в самом деле похожий на монету. В центре «монеты» виднелись два завитка-прорези, а возле самого ее края имелась маленькая дырочка – видимо, раньше сквозь нее продевали шнурок или цепочку. И ничего больше там Зири не обнаружил – ни букв, ни узоров, ни портрета правителя или святого. Эта безликость словно омертвляла оберег, делая его неприятным и даже зловещим. – И всего-то? – поморщился Зири. – Тьфу! Метеллин выпрямился, резко повернулся к нему. – Это не «всего-то»! – произнес он со злостью. – Вот только аксумцев тут и не хватало! Мало своих «колёсников», что ли? Хочешь, чтобы у нас стало как в Египте? От неожиданности Зири попятился. О том, что кто-то из родственников Метеллина, то ли брат, то ли дядя, служил в Египте на границе с южными дикарями, он, конечно, слышал, но особого значения до сих пор этому не придавал. Оказалось – напрасно. Похоже, Метеллин знал от этого родственника какие-то ужасающие подробности о египетских аксумцах. Разумеется, расспрашивать Метеллина Зири не стал: сейчас явно было не до пространных разговоров. – Надо бы вигилам сообщить, – вымолвил он осторожно. Затем на всякий случай пояснил: – Ну об аксумцах. – Угу. – Метеллин мрачно кивнул. – Главное – не забыть им сказать, что аксумцы эти, скорее всего, служат у нас в кентурии. – С чего бы? – тут же отозвался Сулка. – Мало ли кто тут бродит! – Ну да, немало, – хмыкнул Метеллин в ответ. – Особенно сегодня. Одна только сестрица нашего десятника чего стоила! Или Сервилий с Вибием – ну вылитые же аксумцы! Или этот... как его – ну главный по таможне... Видимо, так и не припомнив имени комеса Нового порта, он с досадой махнул рукой и замолчал. – Мессий, – негромко подсказал Сулка. – Точно, – кивнул Метеллин. – Мессий Вар. Затем он сделал короткую паузу и наконец продолжил: – На эту дорогу никто, кроме наших, и не спускается. Горожане – они с другой стороны приходят. Сулка недоверчиво хмыкнул, затем покачал головой. – Да ходят они тут тоже. Уж пацаньё-то точно: сам видел не раз. – Мальчишки – это да, – неохотно согласился Метеллин. – Но я бы все-таки кое к кому присмотрелся. Например, к Монтиколе. Очень уж мутный он какой-то. – Брось, – отмахнулся Сулка. – Ты аксумцев хоть раз видывал? Мне вот доводилось. – Ну и? – хмуро откликнулся Метеллин. – Так аксумцы сплошь чернокожие, – увлеченно продолжил Сулка. – Не как нубийцы, конечно, – посветлее. Примерно как Йоро. Ну и сравни теперь с Монтиколой! Метеллин в ответ тихо вздохнул. – Положим, я аксумцев тоже видывал, – буркнул он, пожав плечами. – Ну да, черномазые. Только свет на них клином не сошелся. «Колёсников» и без них хватает! – Уж Монтикола точно не «колёсник», – тут же возразил Cулка. – Он же при каждом удобном случае в церковь бегает. Такого святошу еще поискать надо! Когда сарды заговорили о Монтиколе, Зири невольно напрягся. По правде сказать, он и сам недолюбливал этого молодого солдата, сравнительно недавно появившегося у них в кентурии. Монтикола был, что называется, себе на уме. Перед Курианом и прочим начальством он вполне убедительно изображал из себя деревенского простофилю, старательного, но туповатого. Однако при этом в крестьянских делах не смыслил совершенно – уж от Зири, выросшего в деревне, такое укрыться не могло! Да и тупым Монтикола, судя по всему, тоже не был – во всяком случае, отлынивать от службы он умел великолепно. Впрочем, до сих пор никаких проблем из-за Монтиколы у Зири не возникало. Они служили в разных контуберниях, в караул вместе не ходили и, уж конечно, ни разу не бывали в одном бою, благо кентурия всё время охраняла башню и не покидала Ликсуса. А что до пробуждавшегося в Зири при виде Монтиколы странного гадливого чувства – ну так любой человек – не золотой солид, чтобы всем нравиться! И, пожалуй, не заведи сейчас Метеллин этого разговора, Зири так и не задумался бы о причинах своей неприязни. – Ну, о чем задумался? – отвлек от его размышлений голос Метеллина. – Да так, – Зири пожал плечами. – о Монтиколе. – Эх... – вздохнул с досадой Метеллин. – А я-то думал, ты что-нибудь об этой штуковине скажешь... Ладно, приберу я ее – да и пошли дальше!* * *
Что именно Метеллин хотел от него услышать, Зири так и не понял. Он ведь не был ни «колёсником», ни тем более аксумцем – ну так и что ему было сказать об этой медяшке? Что она ему не понравилась? Или Метеллин заподозрил его в знании старинного амазигского колдовства? Но колдовскими делами у амазигов – по крайней мере, уж у бакуатов точно – испокон веков ведали женщины, а не воины. Так, в недоумении, Зири и продолжал путь, неторопливо плетясь позади сардов. Между тем вокруг сделалось заметно светлее, а впереди из-за холма показался огненно-алый краешек рассветного солнца. На мостовой стали отчетливо видны все выщербины и ямы, и теперь уже можно было смело идти по дороге, не опасаясь споткнуться. Но солдаты по-прежнему двигались неспешно, нога за ногу. – Увязли мы здесь с этим оберегом, – хмуро проворчал Метеллин, обходя очередную рытвину. – Дороги-то и полмили не будет, а всё никак не дойдем. Узнает Куриан – головы нам пооткручивает. – Да прямо! – Сулка повернулся к нему, насмешливо ухмыльнулся, пожал плечами. – Когда такое у нас в последний раз было, не припомнишь? Метеллин угрюмо посмотрел на него, покачал головой. – А когда нас в последний раз родственники Кубера навещали? – спросил он в ответ. – И когда наш отец-командир сажал их с пьяных глаз под замок? Сулка резко остановился, улыбка враз слетела с его лица. – Это ты к чему? – А вот к чему, – хмыкнул Метеллин. – Слыхал такую сказочку? Однажды один почтенный отец семейства побил жену: та ему обед пересолила. Жена взяла и огрела в отместку служанку: за то, что ей на кухне не помогала. Служанка в ответ стукнула мальчишку-поваренка: нечего под ногами путаться. Мальчишка пнул козу, коза боднула собаку, та налетела на голубя... А голубь возьми и влети в комнату к этому самому отцу семейства – а примета-то дурная! Ну тот всполошился, во двор выскочил да и устроил им всем взбучку! Вот так же и у нас. Куриан от чужеземной принцессы схлопотал, десятник от Куриана, а мы от десятника... Кто вот только, хотелось бы знать, влетит в комнату к принцессе? – Никто не влетит, – чуть подумав, откликнулся Сулка. – Нету у нас такого храбреца. Да и не пустили бы его все равно! Услышав ответ Сулки, Зири невольно вздохнул. Он и сам знал с детства похожую сказку – правда, вместо главы семьи и его домочадцев в той истории действовали звери: лев, шакал, гиена, дикобраз, заяц... И кончалась она тоже иначе: не справедливым возмездием, а вечной обидой одних животных на других. Честно говоря, такой конец сказки казался ему куда более правдоподобным. Впрочем, очень скоро Зири стало не до размышлений над детскими сказками. Дорога обогнула небольшой холмик, и до его ушей почти сразу же долетели человеческие голоса. За поросшим олеандрами овражком, каких-нибудь в тридцати-сорока шагах от обочины, разговаривали несколько мужчин. Переговаривались они громко и бурно, в основном на латинском языке, время от времени сбиваясь на амазигский. При этом по-латыни мужчины говорили безобразно, немилосердно коверкая и произношение слов, и построение фраз, – это было заметно даже деревенскому бакуату Зири. – О! – Резко остановившись, Метеллин обернулся, предостерегающе поднял руку. – Слышите? Мужчины-чужестранцы! Вот вам и разгадка! – Да уж... – хмыкнул Сулка в ответ. – На девушек как-то непохоже. Зири опять промолчал, лишь согласно кивнул. Хотя вообще-то ему было что добавить к словам и Сулки, и Метеллина. Например, что далеко не все из разговаривавших были чужестранцами. Два голоса определенно принадлежали бакуатам – похоже даже, из его родного племени. Еще один мужчина вроде бы произносил слова как южный гетул – правда, он еще и сильно шепелявил, так что здесь можно было и ошибиться. При этом голос шепелявого казался Зири на удивление знакомым. Больше всего он походил на голос Йоро – давнего Курианова холуя, исправно поставлявшего тому дрянное вино из дешевых лавок портового квартала. Но что было делать Йоро ни свет ни заря в полумиле от места своей службы? – Ладно, – задумчиво вымолвил между тем Метеллин. – Похоже, непохоже – а придется с ними разбираться. Пошли! А в следующее мгновение он сошел с дороги и шагнул в сторону овражка. – Эй, Метеллин, – негромко окликнул его Сулка. Тот обернулся. – Что еще? – Обожди, – Сулка внезапно перешел на шепот. – Сперва я сам слазаю. По-эксплораторски. На миг Метеллин задумался, затем кивнул. – Давай. – Оба – на корточки и замрите, – громким шепотом распорядился Сулка. Затем он бросил быстрый взгляд на Зири и насмешливо добавил: – Учись, бакуат! Немного недоумевая, Зири аккуратно положил на землю сулицу, затем послушно опустился на корточки и неподвижно замер. А Сулка, согнувшись в три погибели, бесшумно двинулся в сторону тянувшейся вдоль оврага темно-зеленой полосы олеандровых кустов. «Все равно там незаметно не пробраться, – вдруг подумалось наблюдавшему за ним Зири. – Куст заденешь – ветки зашевелятся непременно. Да хотя бы даже пролезешь в какую-нибудь дыру – все равно по осыпи бесшумно не спуститься!» Сулка, однако, не стал ни ломиться сквозь кусты, ни искать прореху в зарослях. Добравшись до полосы олеандров, он быстро, но по-прежнему бесшумно опустился на землю и, распластавшись на ней, неподвижно застыл. Тем временем дувший с моря утренний ветер заметно усилился. На олеандровых кустах закачались ветви, и вскоре шелест листвы почти совсем заглушил людские голоса. Теперь Зири больше не пытался подслушивать разговор чужестранцев. Он просто сидел на корточках, тупо разглядывая распростертую на земле шагах в двадцати фигуру Сулки, и время тянулось для него медленно-медленно, словно струйка густого финикового сиропа, вытекающая из треснувшего сосуда. Иногда Зири чудилось, что Сулка шевелится, но всякий раз это оказывалось игрой отбрасываемых кустами теней. Когда у Зири почти совсем иссякло терпение и уже начали затекать ноги, Сулка наконец оторвался от земли. Быстро, словно спугнутая ящерка, он метнулся обратно к дороге – и через считаные мгновения уже стоял между Зири и Метеллином. – Ну что там? – тревожно спросил Метеллин громким шепотом. – О, тут такое было, оказывается... – Сулка загадочно хмыкнул, а затем, враз посерьезнев, решительно продолжил: – Вот что. Значит, так: давайте-ка к сараю, да побыстрее. А то как бы опять не началось! – А аксумцы? – не утерпел Зири. – Аксумцы там есть – ну, за сараем?.. – Один точно есть, – быстро кивнул Сулка. – Ладно, парни. Некогда! Метеллин тихонько присвистнул. Покачал головой. – М-да... А уже в следующий миг он вскочил на ноги и решительно зашагал вниз по дороге в сторону уже совсем по-дневному лазурной полосы моря и тянувшихся вдоль нее рядов длинных каменных строений. Примеру Метеллина тотчас же последовал Сулка, а за ним двинулся и Зири. Все трое шли теперь не по мостовой, а по обочине – как полагал Зири, чтобы не выдать себя стуком подошв о булыжники. Зири сейчас недоумевал. По правде сказать, он так и не понял, почему они так заторопились к сараю. То есть о свите принцессы Зири, конечно, помнил, но настоящая опасность для девушек, по его мнению, находилась не возле какого-то там сарая, а прямо вот здесь – за овражком. Впрочем, спорить ни с Метеллином, ни с Сулкой он все равно не стал бы ни за что. Оба сарда были опытными вояками, участвовавшими в свое время в настоящих военных экспедициях, – ну так Зири ли, самому младшему в контубернии, указывать им, как действовать? Первую сотню шагов солдаты прошли молча. Лишь когда овражек остался далеко позади, Метеллин подал наконец голос. – Ну что, бакуат? – спросил он на ходу. – О чужестранных красотках мечтаешь? – Сам же говорил, что нам их нельзя, – обиженно буркнул Зири в ответ. Видимо, он по своему обыкновению запутался в латинских словах и брякнул что-то не то, потому что оба сарда вдруг расхохотались. Ну а Зири, и без того чувствовавший себя неуверенно в обществе бывалых солдат, теперь совсем растерялся. Невольно он сбавил шаг – и тут же споткнулся на ровном месте, едва удержавшись на ногах. – Ну всё! Точно влюбился парень! – немедленно хохотнул Сулка. От обиды Зири едва не задохнулся. Ну надо же было этому насмешнику так вывернуть наизнанку его и без того позорную оплошность! – Эй! – воскликнул он не помня себя. – Послушайте! Почему-то Зири ожидал, что ему ответит Метеллин. Но отозвался всё тот же Сулка. – Что тебе еще, мой юный друг? – весело произнес он. – Хочешь спросить, как правильно ухаживать за благородной дамой? – Пусть сперва латынь выучит как следует, – внезапно вмешался Метеллин. – А то он этой даме такое сказанет!.. Снова Зири сделалось очень обидно. Злой, колючий ответ завертелся у него на языке. Вот только произносить его вслух было бы сейчас бесполезно: ни Метеллин, ни Сулка амазигским языком не владели. Да и вообще молодому солдату дерзить старшим сослуживцам не полагалось. И все-таки на сей раз Зири не удержался. Нет, дерзить совсем уж откровенно он, конечно же, не стал. Но и не смолчал. – А почему мы их бросили? – возмущенно заявил он. – Ну аксумца и тех, кто с ним? Почему мы идем туда, где и так хорошо – а эти... Так и не сумев выстроить длинную латинскую фразу, Зири оборвал ее на полуслове. – А потому что сейчас нам не до аксумца и не до его приятелей, – неожиданно ухмыльнулся в ответ Сулка. – Да и им не до нас тоже. Эти парни там с Йоро разбираются! Шедший впереди Метеллин резко остановился. Еще через мгновение он стремительно обернулся и изумленно уставился на Сулку. – Что-о?! – С Йоро, с Йоро, ты не ослышался, – ухмыльнулся тот. – И, похоже, я их понимаю. Уж выручать этого... – тут Сулка грубо, по-солдатски, выругался, – не пошел бы точно! На миг Метеллин замер. Кровь отлила от его лица, брови сурово сдвинулись. – Ты соображаешь, что несешь? – произнес он наконец. – Соображаю, – спокойно ответил Сулка. – Он и не такого заслужил. И пожалуйста, только не начинай мне рассказывать про боевое братство. Сам знаю – не хуже тебя. Метеллин удивленно посмотрел на него, а затем развернулся. Некоторое время он стоял с задумчивым видом, разглядывая видневшиеся в отдалении заросли олеандра, но так ничего и не сказал. – Ладно. – Сулка подошел к нему, хлопнул по плечу. – Пошли уже, братишка! А что это за аксумец, я тебе потом расскажу.* * *
Вроде заминка у солдат вышла и недолгая, но за ее время вид окрестностей успел основательно перемениться. Солнце не только окончательно выбралось из-за холма, но и довольно высоко поднялось по небосклону. Под его лучами и ядовитые олеандровые кусты, и заросли колючего метельника, и коварные, таившие в своих трещинах опасных змей и пауков скалы преобразились, заиграв разными оттенками зеленого, красного и желтого. Даже недостроенные складские здания в Новом порту – и те перестали выглядеть совсем уж мрачными. Как ни странно, в Новом порту Зири прежде не бывал ни разу. Видеть его, конечно, видел не раз – но лишь издалека, с башни. Порт всегда представлялся ему огромным военным лагерем: несколько рядов одинаковых длинных казарм, вокруг них – каменная стена, а снаружи от стены – многочисленные постройки, большие и маленькие, жилые и хозяйственные. Ну и как было найти среди них тот самый сарай, в котором обосновалась свита чужеземной принцессы? По правде сказать, отыскать девушек самостоятельно Зири и не рассчитывал – полагался на Метеллина и Сулку. Те, похоже, хорошо представляли себе, какой именно сарай имел в виду Масуна, – во всяком случае, по дороге шли они уверенно, дальнейший свой путь не обсуждали, на развилках не задерживались. Так что, следуя за ними, Зири думал вовсе не о приказе десятника. Из головы у него не выходил Йоро – вернее, очень неприятная и даже опасная ситуация, в которой тот оказался. Еще ему не давало покоя странное равнодушие Сулки к судьбе своего сослуживца – пусть неприятного в общении, но всё же товарища. И в довершение всего, перед глазами у него всё еще стоял красноватый кружок «колесного» оберега. Если поначалу Зири отнесся к той находке на удивление легкомысленно, то теперь им медленно, но верно овладевала тревога. Да, если верить священнику, обереги «колёсников» посвящены ложному богу и оттого бессильны. Вот только действительно ли они так уж безобидны? Мало ли темных духов, отринувших христианского Бога, бродит по горам и пустыням, при всяком удобном случае вселяясь то в человека, то в зверя, то в неживой предмет? От оберега, сделанного еретиком-«колёсником», они не откажутся уж точно! Так, пребывая в тягостных размышлениях, Зири и брел позади сардов. Пряча глаза от становившихся всё более жгучими солнечных лучей, он опустил голову и теперь видел только обочину дороги у себя под ногами – неровную, пыльную, усыпанную желтовато-серыми камешками, кое-где перемежавшимися чахлыми прутиками полыни. От прутиков на землю падали по-утреннему длинные полоски теней. Пересекаясь под разными углами, они складывались в причудливые узоры, похожие на таинственные письмена. Внезапно Зири замедлил шаг. Под одним из кустиков полыни виднелась розовато-белая полоска ткани, похожая на узкую матерчатую ленту, какими женщины часто украшали свои прически. Ветер раскачивал стебельки полыни, отчего лента шевелилась, словно живая. Наклонившись, Зири быстрым движением подхватил ее – и тут же удивленно присвистнул. В руке его действительно оказалась лента – вытканная из дорогого шелка, да еще и изукрашенная странным, явно чужеземным узором из завитков и листочков. Долго раздумывать Зири не пришлось. Кому еще могла принадлежать такая вещь, как не благородной девице из свиты заморской принцессы! – Эй! – воскликнул он. – Смотрите, что я нашел! Сулка и Метеллин обернулись разом. – Это вещь какой-то девицы – ну из тех, что с принцессой, – торопливо проговорил Зири, с горем пополам сложив более или менее правильную латинскую фразу. – Вот! Метеллин пристально посмотрел на его находку и задумчиво хмыкнул. А Сулка сразу же протянул руку. – А ну-ка покажи! Чуть поколебавшись, Зири отдал ленту все-таки Метеллину: тот казался ему меньшим насмешником и вряд ли бы стал над ним глумиться в случае оплошки. – Та-ак... – Метеллин повертел ленту в руках, а затем нахмурился и задумчиво почесал затылок. – А вот это уже не шутки! – Может, кто из местных? – неуверенно произнес Сулка. – Какая-нибудь веселая девица из заведения хромой Сабины? – Это в Новом-то порту? – тут же хмыкнул Метеллин. – Что она тут забыла? Да и узор нездешний. Немного подумав, Сулка кивнул. Затем махнул рукой в сторону невысокого холмика с маленькой постройкой на вершине. – Сарай – это вон тот, на бугре? – Тот, – подтвердил Метеллин. И тут же коротко приказал: – Всё, пошли! К сараю солдаты отправились напрямик – через каменистую пустошь. Под подошвами у Зири неприятно похрустывали камешки, а по его голым лодыжкам то и дело били колючие ветки метельника, норовя оставить после себя саднящие царапины. Вслух он, разумеется, не роптал, но про себя ругал напропалую и Масуну, и Метеллина, и окаянных иноземных девиц, невесть зачем забравшихся на городские задворки, где доброму человеку, если он не строитель, и делать-то нечего. В довершение всего, солнце к этому времени поднялось уже совсем высоко над холмами, и даже привычный к ярким безоблачным дням Зири невольно прятал глаза от его жгучих лучей. Чтобы оторвать взгляд от земли, ему каждый раз приходилось делать усилие над собой. Всё же, сощурившись, Зири сумел рассмотреть постройку на холме – двускатную «римскую» крышу, неоштукатуренные каменные стены, узкие окошки без решеток, темный провал дверного проема... И ни души – ни рядом, ни, судя по всему, в самом сарае: во всяком случае, снаружи он выглядел необитаемым. «Ушли, что ли? Или десятник вообще всё напутал?» – раздосадованно пробурчал он себе под нос. А в следующий миг выяснилось, что подобные же сомнения появились и у его спутников. – Тихо там как-то, – задумчиво произнес Сулка. – Странно. Метеллин посмотрел на него, нахмурился, снова почесал затылок. – Может, опять слазаешь? – произнес он наконец. – Ну по-эксплораторски? – Как? – Сулка недовольно хмыкнул, пожал плечами. – Мы же оттуда как на ладони. Зири слушал этот разговор с недоумением. По правде сказать, он напрочь не понимал, зачем вообще надо прятаться от каких-то там девиц из свиты, словно они были меткими аланскими лучницами из стародавних времен. – Давайте я сам схожу! – не выдержал он наконец. – Угу, – хмыкнул Сулка. – А стрелу в глаз не хочешь? Ты знаешь, кто там сейчас в сарае? – Аланки? – не задумываясь, выболванил Зири. Сулка оторопело замер. Протянул изумленно: – Кто-о?! А затем вдруг громко, заливисто расхохотался. – Не, на аланку даже не надейся! – с трудом выговорил он, давясь от смеха. – Их тебе нельзя уж точно! – Тихо ты! – внезапно цыкнул на него Метеллин. – А ну уймись! А затем, после короткой паузы, негромко добавил: – Там и правда кто-то есть. Вскоре Зири и сам заметил в сарае признаки жизни. Сначала что-то светлое мелькнуло в одном из оконных проемов, затем кто-то шевельнулся в дверном проеме. Зири даже почудилось, что он разглядел выглянувшую из сарая девушку с длинными распущенными волосами странного медного цвета – точь-в-точь как у запертого в подвальной кладовой носатого чужеземца. Увы, незнакомка, едва показавшись, тут же исчезла вновь. – Значит, так, – снова заговорил Метеллин. – Сейчас мы идем вниз – вроде как к пристаням. А как скроемся у них из виду – сразу же двинем назад в обход. Подберемся к ним с тыла, а дальше как уж выйдет. – Вот скроемся ли? – с сомнением покачал головой Сулка. – А если там с торцов о́кна? – Нет там никаких окон, – отрезал Метеллин. – Я сарай этот помню. Чуть подумав, Сулка удовлетворенно кивнул. – Тогда можно. А Зири тем временем, несмотря на приличное расстояние и на слепящий солнечный свет, изо всех сил всматривался в темноту дверного проема. Загадочная медноволосая чужестранка, то ли и в самом деле там мелькнувшая, то ли просто ему померещившаяся, внезапно захватила его воображение. Только что владевшее им чувство опасности теперь совсем исчезло, уступив место жажде приключения. Ведомый ею, Зири уже стал прикидывать обходной путь к сараю – сначала мимо каменной гряды, затем вдоль куртины метельника... И внезапно ощутил на себе пристальный взгляд Метеллина. – Так, бакуат... – произнес тот задумчиво. – А вот ты, пожалуй, и правда иди к пристаням. Посмотришь, нет ли там чего подозрительного. – Вот-вот, – тотчас же весело подхватил Сулка. – Разведка – самое дело для истинного ливийца! И тут у Зири кровь отлила от лица, а рука сама собой крепко обхватила и угрожающе приподняла древко сулицы. Мало того, что сарды бесцеремонно оттеснили его от девушек, так Сулка еще и обозвал его, настоящего амазига из такбилта Бакуат, из клана Айт Изен, каким-то там ливийцем! Ну да, после одного из указов базилевса бывших «варваров» стали именовать в Африке именно так, даже раздали всем родовое имя Либий. Вот только сами-то они, кроме вконец оримлянившихся горожан вроде десятника Масуны, называли себя совсем иначе. И ни варварами, ни ливийцами быть не желали. Вряд ли, конечно, Зири поднял бы оружие на сослуживца, тем более на старшего, но высказать тому в лицо всё, что о нем сейчас думал, он вполне мог. Более того, чуть не высказал и на самом деле. А к чему бы это привело – о том ведает один лишь Господь. Однако обошлось: Зири оставил свое возмущение при себе. Потому что в назревавшую перепалку между ним и Сулкой вовремя вмешался Метеллин. – Брось, дружище, – примирительно сказал он Сулке. – Хватит парня дразнить. Проговорив это, Метеллин повернулся к Зири и продолжил: – Эй, бакуат, ты копье-то опусти. И не кипятись: тут дело-то непростое затевается. Пойдет что-нибудь не так – не знаю как нас, а уж девчонок перебьют точно. Мы-то бывалые: Сулка в эксплораторах служил, я тоже кое-что повидал. А ты пока... – И, не договорив, он развел руками. – А мне на пристань тогда зачем? – буркнул Зири в ответ. И сам себе ответил: – Чтобы вам не мешать? – Дитя малое... – поморщился Сулка. – Тьфу! – Перестань! – шикнул на него Метеллин. Затем он продолжил, обращаясь уже к Зири: – Не только чтобы не мешать. Туда к складам строители придут – тоже по большей части ливий... то есть амазиги. Вот и послушаешь, о чем они говорят. Может быть, что-нибудь важное узнаешь. Чуть подумав, Зири хмуро кивнул. – Ладно. И он побрел дальше вниз по дороге. Чувство обиды его, разумеется, так и не оставило. Впрочем, то, что Метеллин сумел вспомнить слово «амазиги», все-таки немного согрело Зири душу.
