Глава 5 "Боль и радость"
26 мая 2026 г., 11:19
Когда дубина тролля взметнулась вверх, Гарри выхватил палочку.
— Депульсо! — крикнул он, направив заклинание прямо в морду монстра. Дубина раздробила троллю нос. Хруст привлек внимание тролля, стоявшего перед Гермионой.
— Диффиндо! — воскликнула она, разрубая дубину пополам. Верхняя, более тяжелая половина рухнула прямо на ногу тролля.
По звуку Гермиона поняла, что кость сломана. Она направила палочку на его конечности:
— Локомотор Мортис!
Тролль рухнул, не в силах пошевелить нижней частью тела.
— Инсендио! — закричал Рон, выпустив яркую сигнальную ракету. Тролль, в которого он целился, шарахнулся от огня.
Как только чудовище повернуло голову, Рон прицелился:
— Остолбеней!
Тролль Рона рухнул на пол, но в тот же миг дубина другого тролля опустилась опасно близко к Гарри. Он увернулся, но осколок сланца больно ударил его по голове, рассекая кожу до крови.
— Дескендо, — прорычал Гарри, отступая в сторону. Тролль с грохотом упал лицом вниз на каменный пол.
Взмахом палочки Гермиона вырвала металлический шест из рук другого тролля и направила острие ему в лицо. Ей пришлось собрать всю свою концентрацию, чтобы удерживать оружие, которое весило гораздо больше, чем она могла поднять. Она так увлеклась, что не заметила второго тролля, приближавшегося сбоку. Пришлось обрушить тяжелый шест на колено первому троллю, прежде чем выставить щит.
— Протего! — вскрикнула Гермиона, поморщившись от удара дубиной. Защитный барьер рухнул, и её отбросило на пол.
— Бомбарда! — рявкнул Гарри, целясь в тролля, который уже занес дубину для следующего удара, ухмыляясь в предвкушении. Магический заряд ударил тварь в грудь. Взрыв отшвырнул тролля назад, и он с силой врезался в каменную стену. Кто-то в соседнем зале испуганно вскрикнул.
Гарри заметил тюрбан, который раскачивался из стороны в сторону, пока кто-то спускался по лестнице с другого конца коридора. Это был совсем не тот, кого он ожидал увидеть, хотя, как ни странно, его появление не вызвало у Гарри особого удивления. Квиррелл пришёл раньше Снейпа? Или Снейп каким-то чудом добрался до места происшествия с нечеловеческой скоростью? Внезапно шрам пронзила острая боль. Гарри прижал руку ко лбу, где пульсировало покалывание, и нахмурился. Это было очень странно.
Он отложил размышления на потом и бросился к Гермионе, которая уже начала приходить в себя. Он быстро осмотрел её на предмет ран и переломов, затем наклонился ближе.
— Гермиона? Ты как? Ничего не сломано? — Гарри говорил быстро, но она лишь отмахнулась.
— Всё хорошо. Просто этот тролль оказался сильнее, чем я думала. — Она едва могла открыть глаза: голова болела так сильно, что даже говорить было больно.
В этот момент появился Снейп, но не один - с ним были Макгонагалл и Спраут. Они осматривали разрушения. Коридор второго этажа и многие классы были полностью уничтожены. От туалета на втором этаже остались лишь дымящиеся трубы, а рядом - руины кабинета маггловедения. Кабинет профессора Макгонагалл тоже был разрушен.
— Помилуй боже! Гермиона! — Макгонагалл опустилась на колени рядом с Гарри, когда он взял девочку за руку.
— Я в порядке, — прошептала она едва слышно.
— Что здесь произошло?! — Мадам Помфри выбежала из больничного крыла и с облегчением выдохнула, увидев, что тролли больше не разгуливают по замку.
— Поппи! Гермиона ранена! Готовь носилки! — приказала профессор, поднимаясь с пола. В голосе Помфри звучала паника, но говорила она тихо, подбегая к Гермионе с палочкой наготове. Взмахнув палочкой, она подняла Гермиону на невидимые носилки и быстрым шагом направилась в лазарет.
— Ты тоже, Рональд! Живо! — многозначительно бросила Макгонагалл, заметив, что его рука кровоточит, а на лице красуется огромный синяк. Гарри тоже истекал кровью из раны на голове, но Макгонагалл положила руку ему на плечо, останавливая. — Поттер, что случилось? Эти тролли что, избили друг друга до бессознательного состояния? — спросила она удивительно мягким тоном.
— Нет, профессор. Гермиона справилась с двумя, я с одним, а Рон — с третьим. — Гарри указал на дверь в другом конце коридора и направился в лазарет. Но его снова остановил профессор Снейп.
— Не так быстро, Поттер. У меня к тебе несколько вопросов... — Снейп окинул взглядом странный, блестящий от пота грим Гарри и его старую мантию, которая теперь превратилась в лохмотья.
— Профессор Снейп, довольно! Гарри ранен! — возразила Макгонагалл. После секундного колебания Северус Снейп молча отступил. Профессор Спраут изучала троллей, лежащих в зале, пока в коридор входили другие преподаватели, включая профессора Дамблдора.
В лазарете мадам Помфри уже приготовила специальное зелье и нанесла его на лоб Гермионы. Подошёл Гарри и опустился на колени рядом с кроватью. Поппи взглянула на него и усмехнулась.
— Вы же первокурсники! Серьёзно? Гоняетесь за троллями? — Мадам Помфри покачала головой и указала на соседнюю кровать. — Ложись, милый, я осмотрю твою голову, как только закончу с мисс Грейнджер.
Он не послушался и взял Гермиону за руку. Она, улыбнувшись, открыла глаза и сжала его пальцы в ответ. Мадам Помфри выпрямилась, её глаза расширились.
— Гарри... — Гермиона широко улыбнулась.
— Милое дитя! — Мадам Помфри жестом отослала его, и он неохотно отпустил её руку. — Девочка истощена. Разве вы не знаете, что от такого количества магии можно перенапрячься? Магическая энергия требует восстановления, дорогая. Боюсь, ты пробудешь здесь всю ночь.
— Но с ней всё будет в порядке? — спросил Рон, лежащий на кровати позади Гарри. К их удивлению, мадам Помфри рассмеялась.
— Конечно! Вы ещё поживёте и поживёте. Только больше не связывайтесь с троллями, иначе всё может измениться, уж поверьте мне. — Поппи покачала головой, глядя на них. — Проклятая рука, проклятая кровь... она совсем выбилась из сил! Могла потерять руку! Или глаз!
— И она совершенно права! — В дверях появился профессор Дамблдор, и все увидели, что он говорит это не со злобой, а с улыбкой и смешком. — Конечно, Поппи желает нам добра, но я, например, вижу в этой ужасной ситуации великолепный шанс. А теперь, джентльмены, леди нужно отдохнуть. Не расскажете ли вы мне, что произошло, пока тролли полностью не разрушили один из наших туалетов?
Гарри рассказал, как один слизеринец спровоцировал Гермиону, и она в гневе ушла. Дамблдор, казалось, воспринял это спокойно, хотя и без особого удовольствия. — Тролли действительно появились из ниоткуда. Но как замечательно, что у Гермионы есть двое таких верных друзей, которые пришли ей на помощь в трудную минуту. Думаю, их стоит наградить. Сто пятьдесят очков Гриффиндору за невероятную храбрость перед лицом, казалось бы, непреодолимой опасности.
— Но, сэр, я должен настаивать... — прошипел Снейп, выходя из коридора и обращаясь к директору. Он явно слышал каждое слово. — Обстоятельства довольно странные, не так ли?
— Северус, разумеется, обстоятельства странные. Не думаю, что в моём кабинете каждый день убираются пять троллей, и уж точно они не преподают. В чём ваша претензия? — спросил Альбус Дамблдор у преподавателя зельеварения, который не решался заговорить. Тот бросил презрительный взгляд на Гарри, а затем снова повернулся к директору.
— Моя ошибка, директор, — с явной неохотой ответил Снейп и вышел из лазарета. Дамблдор снова повернул улыбающееся лицо к троим ученикам.
— Как я уже сказал, я просто рад, что вы трое в порядке. Кроме того, приятно осознавать, что уроки профессора Квиррелла не прошли даром. Хотя, надо сказать, ваши собственные таланты, похоже, тоже сыграли свою роль. С нетерпением жду ваших будущих свершений. А теперь вам троим нужно отдохнуть. Не беспокойтесь об уроках в ближайшие несколько дней. Проведите это время вместе, восстанавливая силы.
Все поблагодарили директора. Профессор Макгонагалл явно хотела что-то сказать, но её сияющая улыбка и доброе выражение лица говорили сами за себя. Она всегда гордилась храбростью гриффиндорцев, и этот случай не стал исключением.
Мадам Помфри подошла к Рону с бинтами и бутылочкой фиолетовой жидкости. Пока она возилась с ним, Гермиона снова потянулась к краю кровати. Гарри без труда дотянулся до неё.
— Я в порядке, Гарри, — заверила она, и он улыбнулся. Гарри вернулся на свою кровать, а Гермиона очень быстро уснула. Они с Роном почти всё время проводили рядом с ней. Вскоре она уже играла с ними во «Взрывные хлопки» и постоянно попадала в неприятности из-за надзирательницы.
Только на шестой день Гермиона получила справку о том, что здорова, и ей разрешили вернуться к занятиям. Хотя в этом не было особой необходимости — все дополнительные задания она выполнила по учебникам, а одно даже сделала дважды, чтобы никто не смог неправильно истолковать её работу.
Вскоре листья опали, и выпал снег. В воздухе повеяло зимой, и по всему Большому залу и Хогвартсу начали появляться рождественские украшения.
— Я, конечно, не утверждаю, что подозреваю Квиррелла в попытке украсть камень, — предположил Гарри, но Рон лишь покачал головой.
— Он действительно среагировал слишком быстро, приятель. Я лишь хочу сказать, что нам стоит убедиться, что мы выбрали правильного подозреваемого. — рассуждал Рон. Гермиона, очевидно, пришла к тем же выводам.
— Это действительно позволяет взглянуть на некоторые их разговоры под другим углом, — признала Гермиона, хотя Гарри, казалось, колебался. — Может, тебе просто хочется, чтобы это оказался Снейп?
— Да, но стопроцентной уверенности нет, — сказал Гарри, признавая её правоту. — Мы всё ещё в тупике. Мы знаем, что пёс всё ещё там, и я почти уверен, что он спит у той двери.
— Он не станет ничего предпринимать после того, как натравил на Хогвартс пятерых троллей, — решила Гермиона. — Очевидно, он не ожидал, что трое первокурсников смогут ему помешать. Они должны были напасть либо на Квиррелла, либо на Снейпа. Хотя Снейп, похоже, был не на шутку встревожен.
Они решили пока не возвращаться к этой теме. Было слишком холодно, а у камина — слишком тепло, чтобы о чём-то думать. Учебный год пролетел почти незаметно: к тому времени преподаватели, казалось, устали не меньше студентов. Гермиона и Гарри практически не покидали гостиную, выполняя домашние задания, пока за окнами лежал толстый слой снега, а в каминах потрескивали дрова.
Рон уехал домой со всеми своими братьями. Он сказал Гарри, что привезёт ему подарки, потому что его мама приготовила их для него и Гермионы. Они попрощались. Гермиона же сказала родителям, что ей нужно позаниматься. Это была правда, но не вся.
— В рождественское утро мы заказали пиццу, потому что мама заболела, — рассказала Гермиона, когда огонь потрескивал перед ними. — Папа полный ноль в кулинарии, поэтому мы заказали три большие пиццы.
— Не думаю, что вы их все съели, — заметил Гарри, и она легонько шлёпнула его по плечу.
— Немного осталось в холодильнике. Когда у мамы прошло горло, она с удовольствием их доела. — Гермиона усмехнулась, и Гарри кивнул. Затем она посмотрела на него. — Ничего? Совсем ничего?
Гарри нахмурился, покачал головой и пожал плечами.
— Думаю, лучшее, что они мне дали, — это жидкость для розжига. Видимо, хотели либо согреть меня, либо поджечь.
Гермиона не нашла это особо забавным. Теперь она покраснела, вспомнив, что самым плохим Рождеством в её жизни было то, когда ей дарили нелепые свитера в придачу к двум настольным играм, новой обуви и кассетному плееру. А однажды Гарри подарили пустую консервную банку. После этого повисло долгое молчание, пока она смотрела на огонь.
Гарри наблюдал, как она теребит пальцы, и не знал, как реагировать. Он переводил взгляд с неё на камин, потому что она, похоже, избегала встречаться с ним глазами. При ближайшем рассмотрении стало ясно: она либо очень злится, либо сильно смущена. Её лицо пылало.
— Что-то случилось? — спросил Гарри, и она кивнула.
— Да, Гарри. У тебя за всю жизнь не было ни одного хорошего Рождества, и это неправильно. Ох, Гарри... — сказала она мрачным, мечтательным голосом.
— Ну, это не совсем... — начал Гарри, но она забралась к нему на колени и свернулась калачиком, обхватив его руками. Она прижалась носом к его носу, и они уставились друг другу в глаза.
— Да, именно так, Гарри, — прошептала Гермиона, проводя рукой по его лбу. Сама того не осознавая, она нащупала шрам. — Это много для меня значит. Я хочу, чтобы каждое твоё Рождество было особенным.
Прежде чем он успел спросить, что она имеет в виду, она поцеловала его в губы и запустила пальцы в его тёмные растрёпанные волосы. Её собственные волосы рассыпались по их телам. Зевак не было, но обзор сильно ограничивали её локоны, закрывавшие их лица. Вскоре она укрыла их обоих одеялом, и они так и остались лежать. Не было смысла куда-то двигаться. У костра было уютно.
В Хогвартсе тогда оставалось очень мало учеников. Три слизеринца, четыре гриффиндорца, а также около десяти хаффлпаффцев и когтевранцев. Их это устраивало: Гарри даже не думал о том, чтобы ехать к Дурслям на Рождество, и не мог представить себе лучшего места.
Даже когда им хотелось побыть порознь, это длилось максимум два часа. Однажды это превратилось в импровизированную игру в прятки: она следила за Гарри и одновременно пыталась спрятаться от него. По крайней мере, такое оправдание она придумала, когда он её поймал.
Наступил сочельник. Ночь выдалась морозной, за окном кружились снежинки, всё вокруг было покрыто снежным покрывалом. Горы Шотландского нагорья оделись в белое, и в замке не осталось ни одного голого камня. Гермиона решила нарушить правила, раз уж соседей Гарри по комнате не было.
Она забралась к нему в постель и легла рядом. Было так волнительно нарушить запрет и увидеть его без очков. Вскоре они попытались заснуть, но, очевидно, безуспешно.
— Ладно, считай, — прошептала Гермиона, и он закрыл глаза. Наступила долгая пауза, и она, прищурившись, посмотрела на него. — Я вижу, что ты не спишь!
— Чёрт, — прошептал он, и она заметила, что один его глаз приоткрыт. — Ладно, я досчитал до двадцати пяти овец. Ничего. — Он пожал свободным плечом.
— Но ответь мне на один вопрос. Ты когда-нибудь верил в Санта-Клауса?
Он медленно покачал головой.
— Нет.
Она кивнула.
— А меня быстро разубедили. Чем больше я изучала физику, тем яснее понимала, сколько на самом деле детей в мире. — Гермиона закатила глаза.
— Но это странно. Ты ведь такая одна, — сказал Гарри, и она уставилась на него, приоткрыв рот. Она внимательно изучала его лицо.
— Гарри, перестань говорить правильные вещи. — Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать его снова, но он открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Не прошло и секунды, как он ответил на поцелуй. На ней были спортивные штаны, которые она не надевала с девяти лет, но они всё ещё хорошо сидели и согревали, а носки были очень пушистыми. Свитер же был новым, из мягчайшей шерсти.
Поскольку в спальне не было камина, она наколдовала синий водонепроницаемый огонь в большой миске на его прикроватной тумбочке. Он красиво освещал комнату, погружая все предметы в сюрреалистичный сапфировый свет. Кроме того, от него было очень тепло.
— У Дурслей есть номер телефона? — спросила она, и он широко улыбнулся.
— Да. Странно говорить о телефонах здесь, правда? Я заметил, что в этом мире нет ничего важнее электрического чайника, — заметил Гарри, и она кивнула.
— Волшебный мир веками полагался на магию и игнорировал такие изобретения, как электричество и двигатели внутреннего сгорания. Хотя, думаю, я бы предпочла машину метле. — Она тут же заставила Гарри перевернуться, его огромная пижамная рубашка сбилась и выглядела ужасно нелепо. — Гарри! Нет! Вернись! — Она потянула его на себя, но он сопротивлялся.
— Нет, кто ты такая? Я уже ничего не понимаю. — И тут её рука накрыла его лицо, словно он был без сознания. — Что ты делаешь?
— Ох, Гарри, ты меня ранил, — сказала она и замолчала, слегка изменив положение руки, но по-прежнему прикрывая его лицо. — Мне правда очень больно, — прошептала она ему на ухо, намеренно говоря громко, чтобы он отодвинулся.
— Нет! Прекрати, — прошептал он, и она вдруг прижалась к нему.
Затем она приблизилась к его уху и начала шептать очень громко и резко. — Нет! Гермиона, ты ужасна! Ты каждый день пристаёшь ко мне с этой ерундой!
— Только мне это позволено, потому что я ведьма. С этой логикой не поспоришь — она магическая.
— Магическая чушь, — перебил он её, и она усмехнулась.
— Вот что делает её магической. — Она не смогла сдержать улыбку и вдруг подала вперёд. — А теперь похвали меня за то, что я такая красивая и умная.
— Ладно, ты очень милая, и... у тебя что, мозги из ушей торчат? — спросил Гарри, и она ахнула. — И это очень мило.
— Спасибо. Я за ними ухаживаю, — призналась она, и он кивнул. — Не верь мне. Это обидно.
— Потому что это правда, — ответил он, и она ахнула ещё сильнее. — Я не слышу возражений.
— Мне не хватает поддержки и внимания, я чувствую себя брошенной, — сказала она очень медленно, а потом широко зевнула. Они оба рассмеялись, а потом вздохнули, ощущая тепло внутри и холод снаружи.
Это было то самое прекрасное место в водовороте реальности, где можно было просто расслабиться и провалиться в дремоту. А потом проснуться от ласкового шёпота: «С Рождеством». Гарри прошептал ей на ухо, и она тут же улыбнулась.
— И вас, сэр Гарри, — прошептала она, но тут же прикрыла рот ладонями, чтобы сдержать горький утренний зевок. Затем она повернулась, и вот они уже на полу. Подарки каким-то образом оказались там. Поскольку никто не поднял шума, домовики доставили и её подарки сюда и никак не прокомментировали то, что она ночевала в мужской спальне.
Они встали, потянулись, подошли к подаркам и начали их рассматривать. Он протянул ей большой свёрток, а она ему — явно квоффл, завернутый в яркую изумрудную бумагу. Гарри развернул его и увидел, что на мяче расписались все члены семьи Уизли, включая Билла и Чарли. В маленькой коробочке рядом лежал уменьшенный квиддичный снитч, на котором Гермиона написала «С любовью» заколдованными серебряными чернилами, идеально сливавшимися с металлом.
Гарри подарил ей два дневника. Один для него, другой для неё. Один был красный, другой — золотой, цвета их факультета.
— Это парные дневники, — объяснил он, открывая оба на первой странице.
Затем своим пером он начал писать: «Здесь всё начинается» в своём дневнике — и то же самое появилось в её. Она ахнула!
— С их помощью мы можем общаться друг с другом, они защищены паролем. — Он повернул дневники обратной стороной.
На обложке было написано «Закрыто». Гарри написал «Репаро», и слово исчезло.
— «Репаро»? — спросила она, и он кивнул.
— Да, это было первое заклинание, которому ты меня научила, — объяснил Гарри, и она была искренне тронута. — Просто впиши его в эту строку.
После долгих раздумий она вписала слово «зелёный», и оно исчезло, оставив остальные слова нетронутыми.
— Зелёный? — переспросил Гарри, глядя на неё. Она кивнула и взглянула на него.
— Просто слово, которое я придумала, — сказала Гермиона, ухмыльнулась и посмотрела на другой подарок. Это был свитер от миссис Уизли с буквой «Г». Как назло, он был зелёного цвета. Гарри получил почти такой же свитер, только алого цвета. Они переглянулись и решили, что одинаковые свитера — не такая уж плохая идея, по крайней мере на сегодня. То, что их имена начинались на одну букву, не испортило впечатление от новых свитеров.
И тут Гарри нашёл странную посылку, содержимое которой было вполне понятно: гитара, вырезанная из дерева и украшенная искусно сделанными струнами. К ней прилагалась записка от Хагрида: «На изготовление ушло несколько недель, но звук получился именно такой, как я хотел». Гарри моргнул, недоумевая, с чего бы Хагриду дарить ему гитару. Хотя, надо признать, он был бы не против научиться играть.
Гермиона получила четыре книги. Рон подарил ей книгу о своей любимой квиддичной команде — он подшутил над ней после того, как она заявила, что он ничего не смыслит в этом спорте. Ещё была книга с продвинутыми заклинаниями от профессора Флитвика, который разглядел в Гермионе нераскрытый потенциал. На карточке было написано: «Эти заклинания пригодятся тебе, если ты снова столкнёшься с троллями. Хотя я не сомневаюсь, что в следующий раз ты справишься и с двадцатью».
— Приятно, что он в тебя верит, — сказал Гарри, и она бросила на него испуганный взгляд.
— Двадцать — это перебор. — Гермиона слегка покраснела и открыла книгу, чтобы убедиться, что это действительно довольно простые проклятия. На самом деле некоторые из них предназначались для серьёзных дуэлей — именно после таких волшебники надолго попадали в больницу Святого Мунго.
Остался последний подарок. Гарри открыл его, и у обоих отвисла челюсть. Ткань была гладкой, как шёлк, полупрозрачной с одной стороны и совершенно невидимой с другой.
— Плащ-невидимка? Кто мог тебе его прислать? — спросила Гермиона, когда он надел его и полностью исчез у неё на глазах.
— Не знаю. Записки нет. Только написано, что раньше он принадлежал... моему отцу... — сказал он, снимая капюшон и доставая плащ, чтобы перепроверить надпись.
— Что?! У твоего отца был плащ-невидимка? Как, чёрт возьми, они могли получить хранилище, полное золота, и один из редчайших артефактов в мире? — Гермиона ощупала ткань, которую он ей протянул. Она была соткана так искусно, словно из воздуха.
Затем он накинул плащ на неё, и она взвизгнула, когда их обоих окутала невидимая тайна. Невидимый или нет, но в его объятиях было так тепло. Гарри улыбнулся, заметив, что из-под капюшона торчат её волосы. Они посмеялись, а потом решили приберечь плащ на будущее.
Гермиона сделала то, что и планировала: она научила Гарри нескольким рождественским песням, и они выучили несколько волшебных рождественских историй. Например, о том, как Арти Мэггинс случайно наложил на Санта-Клауса чары замешательства, и тот принял его за страуса. Или как мадам Мист помогла Санте пробраться мимо орды огров, которые хотели использовать его, чтобы добыть побольше сливочного пива. Это были удивительные истории.
Ближе к вечеру они вздремнули в гостиной. Когда проснулись, в Большом зале почти всё было готово к рождественскому ужину. Они приняли ванну и вместе отправились на небольшое торжество.
Те немногие, кто был в зале, очень обрадовались Гарри и Гермионе. Хагрид, Дамблдор, Макгонагалл, Снейп и несколько студентов собрались за столом, где их ждала роскошная трапеза.
— Сюда, вы двое! Я придержал для вас места! — сказал Хагрид, указывая на стулья между собой и Дамблдором. Места были бы идеальными, если бы не тот факт, что Гарри оказался прямо напротив одного гигантского нетопыря.
Праздник удался на славу: Дамблдор развлекал гостей рассказами о рождественских праздниках в Хогвартсе в былые времена и неловкими историями о молодости Макгонагалл. Многие из них она не стала опровергать. Хагрид съел три или четыре огромные порции курицы в бренди и рассказывал Гарри о своей школьной жизни.
Хлопушки эффектно взрывались, выпуская клубы красного и зелёного дыма. Гарри и Гермиона получили новые волшебные шахматы, а один пятикурсник — деревянные шашки, которые играли против вас, если не было соперника. Дамблдору досталась пиратская шляпа, и он носил её, прикрыв один глаз за очками-полумесяцами. Снейп получил кусок угля, который приберёг для приготовления различных сердечных снадобий.
— Ну что, Гарри, как твои успехи в учёбе? — спросил Дамблдор, протягивая ему тарелку с солёными крендельками и орехами.
— Всё хорошо, сэр. Я многому научился. — Гарри кивнул и взял немного миндаля и кешью. Дамблдор усмехнулся.
— Ты очень скромен, мой дорогой мальчик. Немногие могут сделать то, что уже сделали вы с друзьями. Мисс Грейнджер, мне не нужно спрашивать, как у вас с учёбой. Ваши оценки по-прежнему одни из самых высоких в истории Хогвартса.
Гермиона не знала, что на это ответить, и изо всех сил старалась слиться с украшениями на стенах.
— Э-э, профессор, у вас есть родственники, с которыми вы встречаете Рождество? — спросил Гарри Дамблдора, чтобы перевести внимание с Гермионы. Она вздохнула с облегчением.
— О, обычно на Рождество я ненадолго заглядываю в «Кабанью голову». А остальное время я провожу с персоналом и студентами здесь. Это рождественская традиция, которой я, с радостью вам сообщаю, буду следовать до конца своих дней. — Улыбка на его лице была такой же искренней, как снежинки за окном.
Смех и веселье продолжались всю ночь. Застолье сменилось беседами, которые вскоре закончились, и все разошлись спать.
Гарри и Гермиона, держась за руки, стояли перед камином в гостиной. Камин был не нужен, но омела пришлась как нельзя кстати. Они прижались друг к другу лбами, а вскоре обнялись и нежно, но страстно поцеловались. Тихо пожелав друг другу спокойной ночи, они отправились спать.
К сожалению, рождественские каникулы не могли длиться вечно, и тёплые, уютные вечера закончились, когда ученики вернулись с каникул. После Нового 1992 года занятия продолжились, но Квиррелл так и не вернулся.
