Глава 7 "На грани"
29 мая 2026 г., 19:07
Их было так много. Руки тянулись из-под пола, ползли к ней. Гермиона смотрела, как зелёные руки тянутся вверх, и вскоре поняла: их обладательницы — змееподобные существа с разверстыми пастями, похожими на бездонные пропасти. С каждым их обжигающим шею шипением она приближалась к смерти. И сколько бы она их не отталкивала, их становилось только больше. Они уже не были двуногими — они превратились в шипящих змей, которые начали обвиваться вокруг её тела. Шипение сводило с ума!
— Гермиона! Просыпайся! — сквозь пелену сна донёсся голос Анджелины, которая трясла её за плечи. Девушка трясла её до тех пор, пока Гермиона наконец не открыла глаза. У кровати стояли Анджелина, Парвати и Лаванда.
— Ты в порядке? — спросила Лаванда, приближаясь к покрытой потом девочке.
— Боже мой. Я что, говорила во сне? — спросила Гермиона. Все трое побледнели.
— Говорила? Ты визжала от ужаса, — с неподдельной тревогой сказала Парвати. — О, Гермиона, я сама чуть не умерла со страху. Позвать мадам Помфри?
— Нет! Спасибо, мне просто приснился очень кошмар. Это было ужасно! — Гермиона попыталась убедить себя, что это единичный случай, но прекрасно понимала, что это не так. К счастью, как и все сны, к тому времени, когда она умылась и вышла из ванной, уже превратились в смутные, размытые образы.
Шрам Гарри слегка покалывал. Приближались выходные, и они были готовы закончить домашнее задание по Защите от тёмных искусств побыстрее. Экзамены неумолимо приближались, задания становились сложнее, а вдобавок навалились другие заботы — все трое были на пределе.
В то утро за завтраком к Гарри прилетел Хэдвиг. Гермиона погладила его красивые перья — она всегда восхищалась этой совой и подумывала о том, чтобы в следующем году тоже завести себе такую же, если позволят средства. Через некоторое время, когда стало ясно, что Гарри не собирается отправлять письмо Дурслям, Гермиона прикрепила своё к лапке Хэдвига. Сова ласково клюнула её и вылетела из зала. На потолке Большого зала появились облака.
После стычки со Слизерином они заметили, что обитатели дома зелёных змей уже не шипели так громко. Гриффиндор не только показал характер, но и продемонстрировал, что может быть весьма грозным, когда его доводят до предела. На следующий день было необычно тихо — особенно после того, как поползли слухи о трусости Драко Малфоя и о том, как Гарри с Гермионой расправились с ведьмами, вампирами и оборотнями (в зависимости от того, кто рассказывал эту историю).
Они пришли на урок Защиты от тёмных искусств, и многие уже придумали, во что будут играть на лекции. Но когда они заняли свои места, вошедший в класс мужчина заставил их замереть. Сердце Гарри подпрыгнуло, а Гермиона чуть не растаяла на месте.
— Доброе утро, класс. В настоящее время я буду вашим заместителем, — сказал Альбус Дамблдор, подходя к учительскому столу и сцепляя руки перед собой. — Могу я поинтересоваться, какую тему вы изучали на последнем занятии? Мисс Грейнджер?
— Мы изучали... — она откашлялась, взглянула на свои записи и поняла, что к чему. — Банши, сэр. Как их крики вызывают кошмары, а длительное воздействие приводит к безумию.
— Очень хорошо, мисс Грейнджер. Десять очков Гриффиндору. А что вы все знаете о вампирах? — спросил он у класса и, хотя ему очень нравились ответы мисс Грейнджер, обратился к Симусу.
— Их считают нежитью, — сказал тот, затем вызвали Дина.
— Их убивают, протыкая сердце деревянным колом, — он взмахнул воображаемым орудием.
На протяжении всего урока Дамблдор показывал ученикам изображения людей, которые превращались в вампиров, отращивая клыки. Он также показал бочку, явно служившую хранилищем для крови. Старый директор, похоже, получал удовольствие, шокируя учеников гротескными фактами и красивыми, но жутковатыми картинами, на которых волшебники убивали вампиров.
— Чеснок не столько губителен для вампира, сколько просто неприятен. Самый большой вред, который вы можете ему причинить с помощью чеснока, — это ранить его в рот или глаза. Думаю, это основные сведения о вампирах, а теперь перейдём к чему-то по-настоящему полезному. — Он перечислил заклинания, с помощью которых можно поймать вампира. «Оковы» могут обездвижить его, а обычный огонь и зелье, сваренное на крови, приведут к гибели.
— Экзамены у вас через неделю. Я не стану отнимать у вас слишком много свободного времени, но если вы напишете мне монолог о том, каково это — стать вампиром, я буду доволен. Он не обязательно должен быть длинным, но постарайтесь вложить в него чувства. До конца урока разговаривайте тихо. Спасибо.
Они устроили ему бурные овации, на что он любезно ответил поклоном, сняв шляпу, и направился к столу. Казалось, он был полностью поглощён бумажной работой, словно надел старую, удобную мантию, которую не носил много лет.
— Никогда бы не подумал, что буду учиться у самого Дамблдора, — признался Рон, и Гермиона почувствовала, что достигла важной вехи в своём образовании.
Они переговаривались шёпотом, записывая свои монологи. Гарри написал о человеке, который пытался совмещать работу с отращиванием клыков. Гермиона — о девушке, которая любила парня, а в итоге захотела выпить его кровь. Рон — о продавце, который стал вампиром и которого уволили за то, что он залил кровью ковёр в аптеке.
— Гарри, — сказал Дамблдор, когда прозвенел звонок, и подмигнул: — Удачи.
Гарри был уверен, что получит хорошие баллы на экзаменах, но Гермиона в этом сомневалась.
— Ох, Гермиона, да ладно тебе, — наконец сказал Гарри, явно готовый впасть в лёгкую кому. — Мы почти не отдыхали с тех пор, как начали следовать твоему дурацкому учебному графику.
— Да, я знаю, но если мы не сдадим экзамены в этом году, кто-то из нас может не перейти на следующий курс. Что, если нам придётся остаться на второй год? — спросила Гермиона. Гарри бросил на неё самый недоверчивый взгляд, на который только был способен.
— Гермиона, если ты когда-нибудь останешься на второй год, я вообще откажусь от магии, — сказал он. Она в ужасе ахнула! Ему потребовалось немало времени, чтобы убедить её, что он не собирается этого делать, потому что вероятность того, что она останется на второй год, была примерно такой же, как и то, что Снейп получит премию за лучшую улыбку. — Нет, этот титул принадлежит парню по имени... Гилдерой Локхарт, — сказал Гарри, доставая с рабочего стола журнал «Ведьмополитен».
— Я о нём слышала. У Парвати есть его книга об оборотнях, — сказала Гермиона и достала учебник. — Ладно, ты победил. Мы сделаем один предмет, а потом решим, чем заняться до конца вечера. Только помни: в выходные мы закончим со всеми домашними заданиями. На следующей неделе у нас не будет дополнительных заданий, только те, что идут по школьной программе. У всех.
— Да, хорошо, что у нас есть пятинедельный запас, — сказал Рон, доставая свою книгу и пергамент. — Если это один предмет, значит, у нас будет зельеварение?
— Конечно, зелья. Это то, что нужно убрать с дороги. Если мы с этим покончим, выходные будут нашими. У нас даже воскресенье должно быть свободным, — спросила Гермиона, хотя и Рону, и Гарри было трудно в это поверить.
— Отлично, и что же на этот раз? Зелье крови? — спросил Гарри, доставая свою книгу, и все начали записывать названия ингредиентов.
Гермиона утвердительно кивнула и сверилась со страницей.
— Да, страница 304.
Несмотря на то что Гермиона была погружена в учёбу, несмотря на свечу, горевшую в центре стола в гостиной, и на то, что все трое сидели, склонившись над пергаментами, она не могла перестать думать о том, что не давало ей покоя с прошлой ночи. Она почти не спала. Из-за того что зеркало всё ещё стояло у неё перед глазами, воспоминания о другом важном событии прошлой ночи не давали ей уснуть.
Через некоторое время читать эссе стало довольно трудно. Казалось, что оно клубится и светится, словно зачарованное. Затем слова начали складываться в картинки. Это были изображения зелёных глаз и густых чёрных волос. Они были прекрасны, как яркое солнце.
— Гермиона, эй. — Гарри встряхнул её, потому что было ясно: она решила отдохнуть и не собирается вставать.
— Что? — Гермиона подняла голову, и на её щеке отпечаталась буква «Т». — О нет.
— Да, Гермиона, тебе нужно поспать. Это точно, — сказал Гарри. Она закатила глаза.
Сама мысль о том, чтобы уснуть в таком состоянии, казалась нелепой. Она была сама не своя. В голове всё перемешалось, и мозг с трудом справлялся с нагрузкой вдобавок к напряжённому учебному графику.
Однако Гарри не собирался принимать отказ. Он велел Рону идти заниматься в библиотеку, а Гермионе сказал, что она может отдохнуть. Если кто и заслуживал передышки, так это она. Её протесты были прерваны Гарри:
— Гермиона, если ты пойдёшь на экзамены с полузакрытыми глазами и в полуобморочном состоянии, ты провалишься. Если ты так вымотаешься, что упадёшь в обморок прямо в экзаменационной аудитории, тебя отчислят. Ты этого хочешь?
— Ну... наверное, нет, — призналась она, а потом посмотрела на свои трясущиеся руки и на то, как голова качается на шее. — Ладно, я просто…
Убедившись, что никто не смотрит, Гарри накрыл её мантией-невидимкой. Не успела она спросить, что он делает, как он, стараясь не привлекать внимания, повёл её в мужское общежитие.
Он уложил её в свою кровать и накрыл простынёй, подоткнув со всех сторон.
— Ох, Гарри, какой же ты непослушный, — Гермиона не смогла сдержать смешка, когда он зажал ей рот и накрыл одеялом.
Они снова прижались друг к другу, на этот раз под мантией-невидимкой, и сидели совсем близко. От их тепла Гермиона уснула быстрее и крепче, чем от любого зелья. Ей не снились кошмары, и она даже не была уверена, что вообще спала. Она просто помнила, что проснулась в тепле.
Снаружи дул ночной ветер, и, бросив взгляд на часы, она увидела, что уже почти полночь. Она проспала шесть часов, а Гарри всё ещё был рядом.
— Ох, Гарри, тебе не нужно было оставаться со мной всё это время. Ты мог бы пойти с Роном на поле для квиддича или ещё куда-нибудь, — сказала Гермиона, заметив, что её движение потревожило его сон.
— Ну, оказывается, я тоже порядком устал. Не волнуйся. У нас впереди ещё все выходные. — Он замолчал и с некоторым беспокойством посмотрел на неё. — Гермиона, что случилось?
— Я хочу увидеть это снова, Гарри, — сказала Гермиона, положив руку ему на грудь. На мгновение воцарилась тишина, и Гарри посмотрел на неё. — Мне нужно это увидеть. В последний раз, — призналась она, густо покраснев от стыда.
— Обещаешь? — спросил он, окончательно проснувшись. Она посмотрела на него и нахмурилась. — Клянёшься, что это в последний раз? Повисла долгая задумчивая пауза, она глубоко задумалась. Потом кивнула.
— Клянусь. Это будет в последний раз. — Она сказала ему это, и он ей поверил.
Не задавая лишних вопросов, Гарри воспользовался мантией-невидимкой, чтобы добраться до гостиной.
— Эй, вы куда это собрались? — окликнул их голос с лестницы. Гарри высунул голову из-под мантии и оглянулся.
— Ладно, некогда объяснять. — Они пригласили Рона войти, и все трое пошли по коридору. Однако вскоре они заметили, что за ними кто-то следит. По крайней мере один, а то и два старосты делали вид, что заняты чем-то важным.
В ту ночь в коридорах стояла гробовая тишина. Во всём замке не было слышно ни единого звука. Было так тихо, что их шаги походили на скрип наждачной бумаги.
— Что происходит? Где все? — спросила Гермиона, и Рон пожал плечами.
— Сегодня пятница, похоже, все решили лечь пораньше, — сказал Рон, хотя в его словах не было особого смысла. Затем, пока пёс продолжал метаться по комнате и тяжело дышать, они открыли соседнюю дверь.
Тут же раздались крики от невыносимой боли, и Снейп оказался прижат к стене невидимой силой. Его мантия на груди была разорвана в нескольких местах, на теле виднелись раны. Он был весь в поту и явно в ужасном состоянии.
Все трое увидели, как Квиррелл развернулся и явил себя — он уже не был человеком, он превращался во что-то иное. Как и у банши и ведьм, его кожа приобрела тошнотворно-зелёный оттенок, и он сильно постарел.
— О, Хозяин будет так рад. Кажется, удача наконец на нашей стороне. Проходите, добро пожаловать! — Квиррелл невидимой силой втянул их в комнату и захлопнул дверь, запечатав её.
Все трое в ужасе смотрели на него, а он стоял с поднятой палочкой, указывая ею на задыхающегося, обессилевшего Снейпа.
— Может быть, они подскажут мне, как достать камень из зеркала? — спросил Квиррелл. Снейп в ярости плюнул в него.
— Только тронь их — я сам сожгу твою душу, жалкий ублюдок! — прошипел Снейп с горькой ненавистью. — Отпусти детей, или я тебя убью!
— Круцио! — прокричал Квиррелл, и Снейп снова ощутил невыносимую боль. Его голос жалобно молил о пощаде.
— Экспеллиармус! — крикнул Гарри, выпустив струю магии, которая отбросила Квиррелла к стене, а его палочка улетела через всю комнату и вонзилась в стену.
Но прежде чем Гермиона успела нанести следующий удар, появилась долговязая, болезненного вида женщина, похожая на банши, и схватила Гермиону за запястье. Одного взгляда хватило, чтобы понять: за зеркалом стоит ещё одна старуха, но она, похоже, не горела желанием ввязываться в драку. За зеркалом виднелась ещё одна тень.
— Депульсо! — крикнула Гермиона, отшвырнув банши, словно пушечным ядром, и та врезалась в стену.
— Стойте! — приказал Квиррелл другому существу, находившемуся под его контролем, и все посмотрели на него. — Философский камень спрятан в том зеркале. Мне нужно во что бы то ни стало его заполучить, иначе я буду вынужден совершать вещи, которые не хочу. — Он взял свою палочку и посмотрел на детей. — Вы пришли в эту комнату за зеркалом. Где камень? Как мне достать его из этого проклятого артефакта?!
В его рычащем, скрипучем голосе слышалось раздражение. Было ясно, что он уже довольно долго допрашивает Снейпа. Снейп с трудом удерживался в сознании и при этом с отвращением рычал на стоявшее перед ним существо.
— Мы ничего не знаем ни о камне, ни о зеркале, — сказал Гарри, удерживая ведьму на расстоянии своей палочкой. — Мы просто пришли посмотреть на зеркало.
— Ложь! Это всего лишь иллюзорное зеркало! Кто станет так по-дурацки тратить время! Вы пришли за камнем! А теперь заберите его из зеркала! — Квиррелл поднял палочку и направил её на Гермиону. — Или я превращу её в бородавчатую жабу!
— Ты блефуешь! — крикнул Рон из-за спины Гермионы. — Твоя магия — просто посмешище!
— Что?! — возмущённо рявкнул Квиррелл.
Гермиона тоже недоверчиво посмотрела на Рона, и даже Гарри не понимал, о чём он говорит.
— Ну смотри, он же ещё ничего не сделал, верно? Он просто псих, который выглядит так, будто провёл на солнце несколько лишних веков, — Рон с отвращением сплюнул в сторону морщинистого учителя, который к этому моменту уже был вне себя от ярости.
— Наглый сопляк! — Затем Квиррелл направил палочку на Гермиону. Как только он начал произносить заклинание, Рон толкнул старуху, стоявшую рядом с Гермионой, прямо под него.
Старуха тут же превратилась в жабу. Не теряя времени, Гермиона пнула жабу в лицо Квирреллу, а Гарри прицелился.
— Редуцио! — воскликнул он, и жаба раздавилась, забрызгав внутренностями лицо безумного бывшего профессора. Тот отшатнулся и ударился головой о стену.
Он рухнул на пол без сознания, а его тюрбан скатился рядом с головой. Все трое переглянулись и на мгновение замерли.
— Молодец, Рон. Хорошая идея, — сказала Гермиона. Рон, похоже, удивился не меньше её тому, что это сработало.
— Неплохо сработано. — У всех троих кровь застыла в жилах, и без того тусклый свет, казалось, стал ещё мрачнее. — Действительно, неплохо. Вы трое оказались на редкость упрямыми — сколько бы я ни пытался застать вас врасплох или одолеть поодиночке. Кажется, что-то идёт не так.
Из-за зеркала выступила последняя тень. Голова была совершенно лысой, вместо носа — две узкие щели, как у змеи, а глаза светились жутким красным светом. Изо рта торчали два клыка — и без того устрашающий Лорд Волан-де-Морт превратился в вампира.
— Однако теперь, когда стало ясно, что моих подчинённых недостаточно, чтобы справиться с тремя капризными детьми, я вынужден взяться за дело сам. — Не успел он договорить, как Гарри поднял палочку, почувствовав сильнейшее жжение в шраме.
— Экспеллиармус! — крикнул он, но Волан-де-Морт с шипением отразил атаку. Но прежде чем он успел нанести ответный удар, в бой вступил Рон.
— Инсендио! — крикнул он, и на вампира Волан-де-Морта обрушилась волна раскалённого добела пламени. Тот сотворил защитное заклинание, но всё равно сильно обжёгся.
— Остолбеней! — крикнула Гермиона, и в Волан-де-Морта ударила струя красной энергии. Огонь погас через мгновение, но тёмный лорд был охвачен пламенем, окутанный болью и дымом.
— О! Вы, насекомые! Умрёте под моей пятой! — закричал он, глядя на Гарри Поттера своими огромными красными светящимися глазами. — Авада Кедавра! — прорычал он, бросая смертельное проклятие в Гарри, который едва успел отшатнуться. То, что предстало перед ним, было его собственным, светящимся зелёным отражением в Зеркале Эриза́. — Что?!
Смертельное проклятие отразилось и ударило в бледного чудовищного тёмного лорда, который стоял с широко раскрытым ртом — из него начали выпадать клыки. Затем начала отслаиваться и остальная плоть.
— Что я наделал! — взвыл он, когда его тело, охваченное зелёным пламенем, начало распадаться, и от него остался лишь хрупкий, почти бестелесный дух.
Неспособный говорить, оставаться в телесной оболочке или даже думать, дух устремился ввысь, в эфир — туда, где он будет размышлять, стоит ли ему оставаться в этом мире. Трое детей лежали на земле, тяжело дыша, покрытые потом и едва способные пошевелиться. Удар, бешено колотящиеся сердца и внезапно наступившая тишина были почти невыносимы — пульс отдавался в ушах.
Однако вскоре Снейп, согнувшись, упёрся руками в пол. Он сполз по стене и сел, обливаясь потом, пытаясь прийти в себя. Он обвёл их всех взглядом.
— Мисс Грейнджер, мистер Уизли, не будете ли вы так добры помочь мне подняться? — спросил он таким тоном, какого они никогда от него не слышали. Он осторожно взял их за плечи, и они помогли ему встать на ноги, после чего он едва не упал вперёд от мучительной боли. Затем он перевёл свой чёрный взгляд, скрытый под сальными прядями волос, на Гарри. — Поттер… Полагаю… — он на мгновение задумался, а затем обвёл взглядом всех присутствующих. — Это может подождать, — прошипел он, постепенно приходя в себя.
На его лице отразилось облегчение, когда в комнату ворвались Филч, Макгонагалл и Хагрид. С помощью великана Снейп смог добраться до мадам Помфри, а остальные преподаватели помогли троим ученикам дойти до лазарета.
Они так вымотались от страха и потрясения, что сил совсем не осталось. Голова Гарри была размером с пять миль — по крайней мере, так ему казалось. Гермиона не смогла бы связать и двух арифметических уравнений, даже если бы ей за это заплатили.
Снейп, по понятным причинам, был в гораздо худшем состоянии. Мадам Помфри была уверена, что он полностью восстановится, но до конца учебного года преподавать он не сможет. Он лежал на кровати, не моргая глядя в потолок, с забинтованной грудью, и каждые четыре часа пил обезболивающее зелье.
На следующий день, после небольшого отдыха, стало ясно, что Северусу Снейпу нечего им сказать. Трое студентов рассматривали большую коллекцию сладостей, скопившуюся у кровати Гарри. Очевидно, их маленькая вылазка против вампира не осталась незамеченной в школе. Теперь они втроём прославились тем, что расправились с банши, ведьмами и вампирами. В определённых кругах начало распространяться прозвище «авроры-монстры».
В тот момент они разделили шоколадных лягушек и съели их, разглядывая карточки. У Гарри оказался Годрик Гриффиндор, который был нужен Гермионе, и она была готова обменять его на Салазара Слизерина, хотя пришлось подсластить пилюлю Беатрикс Блоксам.
— Что ж, рад видеть, что у вас всё хорошо. Похоже, несколько дней отдыха пошли вам на пользу, — сказал Дамблдор, входя в комнату. Все трое подняли на него глаза, сидя на кровати Рона. Он взял одну из карточек и улыбнулся изображению, которое ответило ему улыбкой и помахало. — Вижу, вы хорошо провели время на досуге. — Он положил карточку обратно в стопку Гермионы.
— Да, но я всё равно не понимаю, почему я не могу готовиться к выпускным экзаменам, профессор, — сказала Гермиона. Рон с Гарри посмотрели на неё так, будто она только что заявила, что хочет стать профессиональным охотником на троллей.
— Дело не в том, что вы не можете подготовиться, просто все ваши экзамены отменены, поскольку вы трое продемонстрировали таланты, намного превосходящие уровень первого курса во всех отношениях. Честно говоря, можно с уверенностью сказать, что вы справились бы и с программой четвёртого курса, но мы сочтём, что вы сдали экзамены за первый, — он кивнул всем троим.
Гермиону разрывали противоречия. Соблазнительно было то, что она сразу сдала все экзамены, не говоря уже о том, что сам директор согласился, что она это заслужила. Но это вызывало у неё сильное чувство вины.
— Сэр, возможно, вам не стоит меня награждать. Я не думаю, что заслуживаю награды, — призналась Гермиона, опустив голову.
— Ну конечно, с чего бы тебе так думать? — спросил Дамблдор. Она отвернулась от них всех, и на глазах у неё выступили слёзы.
— Я пошла в тот класс не потому, что хотела проявить храбрость или спасти профессора Снейпа. Я пошла туда, потому что хотела снова увидеть зеркало. Я только о нём и думала. Я даже учиться не могла. — Гермиона изо всех сил старалась не выдать, что она увидела в его глубинах, и, к счастью, никто не стал задавать лишних вопросов.
— Моя дорогая, если бы мы каждый день совершали великие поступки, ничего бы не происходило. Вместо того чтобы развернуться и убежать от опасности, ты осталась со своими друзьями и сразилась с самым опасным противником. Ты заслужила отдых и все эти шоколадки. Не говоря уже о том, что вы все заработали ещё 150 очков для Гриффиндора, который, несомненно, впервые за семь лет выиграет Кубок. Кроме того, есть награды за заслуги перед школой и куча других важных дел, которые могут подождать. А сейчас важно, чтобы вы все хорошенько отдохнули и поиграли во что-нибудь. Что у вас тут? Шахматы, я вижу.
Они только что достали все три своих волшебных шахматных набора, и Рон, готовый стать победителем, занял место чемпиона. Дамблдор с удовольствием наблюдал за игрой, сидя напротив Рона, у которого, похоже, было больше всего вопросов к директору.
— А Грин-де-Вальд всё ещё в Азкабане? — спросил он. Дамблдор усмехнулся.
— Нет, он в немецкой тюрьме для волшебников. Они заявили, что у него есть гражданство этой страны и они имеют право его забрать. Мне было всё равно, лишь бы он не смог сбежать, — ответил Дамблдор. Все трое были в полном восторге от того, что так близко встретились с тем, кто на самом деле сражался с легендарным тёмным волшебником.
— Профессор… — Гермиона откашлялась и сделала ход, пожертвовав пешкой Гарри. — Вы говорите так, будто Сам-Знаешь-Кто…
— Волан-де-Морт всё ещё жив. Да, это так. Возможно, вы видели, как на него обрушилось Смертельное проклятие, но, уверяю вас, уничтожено было только его тело. Можно сказать, что он снова стал бессильным. Это, безусловно, хорошая новость, но я также могу вас заверить: он попытается снова, — сказал Дамблдор. Все переглянулись. — Не волнуйтесь пока об этом. Вы все должны гордиться тем, что сделали, и у вас уже есть место на втором курсе. Считайте, что вы сдали экзамены.
Рон вздохнул с облегчением. Ему не терпелось написать родителям и сообщить хорошие новости. Гермиона не могла отрицать, что её переполняла радость. Она работала не покладая рук, и, наверное, это было приятнее, чем просто писать слова на бумаге или заполнять пропуски.
— Шах, — сказал Гарри. Гермиона ахнула, глядя на доску, заставив Дамблдора усмехнуться. Следующим противником Рона оказался Гарри, и именно Гарри был основательно разгромлен.
Экзамены в школе закончились, и ещё один учебный год в Хогвартсе подошёл к концу. Гермионе приходилось напоминать себе, что Гарри проведёт в заточении в этом ужасном месте, которое он был вынужден называть своим домом, всего шесть недель. Но это не помогало ей обрести душевное спокойствие. Как бы страстно они ни целовались, как бы она ни прижималась к его шее, часы неумолимо отсчитывали время до прибытия поезда на станцию Хогсмид.
Они стояли в саду на территории школы, где их никто не мог увидеть. Гермиона по-прежнему была в его объятиях. Если бы он не знал её так хорошо, он мог бы подумать, что она переживает из-за его возвращения на Тисовую улицу сильнее, чем он сам. Они почти не разговаривали — слов было недостаточно. Что бы она ни делала, в её глазах стояли слёзы. Гарри удавалось заставить её улыбнуться, только когда он брал её за обе руки и смотрел ей в глаза. Тогда он тихо шептал ей на ухо.
«Я люблю тебя»
Эти слова эхом отдавались в её ушах, и она повторяла их снова и снова, будто слышала впервые.
«Я люблю тебя»
Она произнесла это с особым чувством, и они поцеловались ещё раз, прежде чем она поняла, что им пора.
К их удивлению, за десять минут до отправления большого красного паровоза на Кингс-Кросс на перроне появился Северус Снейп.
— А, Поттер и его шайка неудачников, — сказал он, но в его поведении было что-то странное: он смотрел куда-то вдаль. На самом деле, если Гарри не ошибался, в его взгляде читалась неприязнь — к самому себе.
— Я достаточно мужественен, чтобы признать свою ошибку. — Он обвёл взглядом всех присутствующих, особенно Гермиону и Гарри. — Магглорождённая, полукровка и чистокровный предатель. Я бы никогда не заподозрил. — Он снова уставился куда-то вдаль, на этот раз с некоторым трудом. Машинист дал сигнал, что поезд отправляется через пять минут. — Увидимся в следующем году. И вот вам предупреждение: я прослежу, чтобы в моём классе не было нечестной игры. Ясно?
Все кивнули. Он поджал губы и даже усмехнулся — словно ощутил горечь на языке.
— И... спасибо вам. — Он тут же развернулся и зашагал прочь от платформы в сторону замка. Из-за полученных травм ему было тяжело идти, но он держался гордо и с достоинством.
— Что ж, у нас впереди целая поездка на поезде. Чем займёмся в оставшиеся несколько часов? — спросила Гермиона и, взяв Гарри за руку, потянула его за собой. К ним присоединились Фред и Джордж.
— Как насчёт того, чтобы отпраздновать с мешком «Тараканьих кластеров»? — предложил Джордж и протянул Гермионе мешок, но та отмахнулась от него.
— Фу! Нет! — пискнула она и поспешила в поезд вместе с Гарри. Все рассмеялись.
Поезд прибыл и отправился, но Гермиона не сразу вернулась к родителям. Вместо этого она специально задержалась. За одиннадцать сиклей она купила билет на «Ночной рыцарь» и отправилась в Косой переулок. В конце учебного года там было много детей, возвращавшихся из школы. Гермиона прошла по переулку и зашла в один магазинчик, где её уже ждал волшебник с серебристыми глазами.
— Да? Ах! Мисс Грейнджер! Виноградная лоза, десять и три четверти дюйма, сердцевина из сердечной жилы дракона! Я получил вашу сову, где вы просили о встрече. Чем я могу вам помочь... О! — его глаза расширились, когда она достала из кармана небольшой пучок и протянула ему. Он осторожно взял в руки большой пучок шерсти единорога. — Какая красота! Где вы это взяли?
Она объяснила, что произошло. Олливандер в ужасе ахнул. Когда она сказала, что с самого начала так и планировала, он чуть не расплакался. Он сокрушался о бедном единороге, но всё равно сиял от радости.
— Дорогая моя, в твоих словах столько красоты и печали. Вот, возьми — у тебя есть и сердце, и душа, которые так нужны. — Он вернул ей прядь волос единорога, и она с недоумением посмотрела на него, когда он направился в заднюю часть лавки. Вскоре он вернулся с очень большой и очень старой книгой, странной шкатулкой и большим мешком.
— Что это всё? — спросила она, когда он протянул ей книгу. — «Волшебные палочки: создание от начала до конца» Леса Грейпота, — прочитала она вслух, а потом увидела, что в коробке, которую он ей дал, есть небольшая деревянная подставка, а также странные зажимы и инструменты.
— Здесь всё необходимое для создания волшебных палочек. Я добавил куски дерева, подлинность которых засвидетельствована самими фестралами. Если вам посчастливилось найти такое прекрасное место, где сосредоточена сила, вам предстоит её развить. Обращайтесь ко мне с вопросами — я буду давать вам наставления через сов, каминную сеть или лично. Продолжайте учиться, и я помогу вам создавать прекрасные волшебные палочки.
Гермиона не знала, что сказать. Мысль о том, что перед ней открывается целый мир знаний и опыта благодаря одному из величайших мастеров своего дела, не укладывалась у неё в голове. Он был явно намного старше её, но, похоже, в этом и был смысл. У неё впереди ещё много лет, чтобы впитывать его знания и передавать их достойным. Но достойна ли? Достойна ли она этого?
