Общажные будни

Продюссеры были заняты треками, много работали, поэтому ночами Хёнджин сам себя развлекал. Он тоже много работал, поэтому решил устроить себе ночь «массажа»: взял magic wand и настроил его на самый тихий режим, чтобы чувствовать лишь щекотку. Самое то для спокойного сна. Но Хёнджин был бы не Хёнджином, если бы в его задумке не было доли фетишизма. У него на кровати на матрасе давно была присоеднена крепёжная система, состоящая из множества лент и ремней, 5 манжетов затягивались сами с помощью дистанционного пульта: запястья, лодыжки и шея. Ему нравилось, когда он спал с неким ошейником, который его не душил, но на горле ложился плотно. Дополнительно Хёнджин закрепил вибратор так, чтобы он никуда не делся. Хван будет по-любому ворочаться во сне, для этого он зафиксирует и массажёр и себя. Оставшись абсолютно голым, он оставил на себе только трусики, которые уже были слегка мокрые. А может увеличить режим игрушки? Чтобы он не смог уснуть, не получив оргазм. Нет, пусть лучше оргазм его разбудит. Он бы извивался на постели, пока пытался найти пульт, а потом выключил бы игрушку, чтобы следом включить снова, утопая в блаженстве от стимуляции. Хван лёг на кровать, удостоверился в том, что вибратор прижат к киске, и раскинул руки и ноги в стороны. Лодыжки обвили крепления, он натянул на себя одеяло, закрепил ремень на шее и просунул в манжеты руки. Щелкнул кнопкой на пульте: вибратор загудел, и он сладко простонал, готовясь ко сну. Манжеты тем временем затянулись, плотно облегая запястья, лодыжки и шею, обездвиживая его. Без пульта в руке теперь ему никуда не деться. В таком блаженстве Хван проспал до середины ночи, пока Джисон не пришёл с поздней работы в студии. Хёнджин перепутал дни, и даже не подозревал о том, что его друг-омега стоял в дверном проёме и слушал монотонное гудение вибратора, который заставлял киску спящего Джина намокать. — Неужели спит? — Джисон улыбнулся ехидно. Подойдя к кровати, он хорошенько рассмотрел умиротворённое лицо коллеги и позавидовал. Хёнджин чуть извивался на постели, но вибратор всё равно плотно прилегал к паху. — Кто же так устраивает себе сенсорную депривацию? Джин вынырнул из сна, когда почувствовал прикосновения на теле. Когда он открыл глаза, он дернулся, уставившись на тёмный силуэт, склонившийся над ним. — Что? К-кто ты? — Не бойся, хён, это я, — улыбнулся Хан, включив ночную лампу, и его лицо озарил свет. — Джисон? Джисон, агх! — Джин торопливо потянулся за пультом, но тот свалился с кровати на пол. Омега задергал руками и ногами. — Это не то, что я думаю? Я давно знаю, что ты тот ещё фетишист, хён. Я лишь хочу помочь тебе расслабиться. Ну, и себе тоже, — оскалился Джисон, сдирая с него одеяло. Следом он подошёл к шкафу и достал из него то, что Хёнджин прятал ото всех, но Джисон — омега любознательный. — Так, что тут у нас… Он выудил корсет Хёнджина, который тот иногда надевает для своих игр и даже под оверсайз-одежду, когда они снимаются или работают. Чёрный корсет омега обернул вокруг корпуса старшего под его протесты, а затем зашнуровал туго. — Мгх! — Веди себя тише и не говори, чтобы нормально дышать, хен. Оу, у тебя прекрасная талия. — Джисон-агх… выпусти меня. Пожалуйста. Хёнджин соврет, если скажет, что частичная асфиксия его не возбуждает, но ведь Джисон может сделать с ним всё, что угодно сейчас. Кроме того, чтобы трахнуть. — Знаешь, у меня тоже сегодня был тяжёлый день. Поделишься игрушкой, м? Не дав Джину сказать, он надел на него кляп с шариком и закрепил ремешок на затылке. Взяв в руки пульт, он нашёл нужную кнопку и изменил режим вибратора на более мощный. — М-М! — Тсс, я просто хочу покайфовать с тобой, потом снова дам тебе заснуть. Наверное… Омега остался в одних трусиках и уселся на него, прижавшись пахом к массажёру. Простонал. Его киска тоже получала удовольствие, тоже намокала вместе с трусиками. Хёнджин стонал ему в унисон и извивался, Джисон ездил на прикреплённой к матрасу игрушке и ласкал свою грудь одной рукой, другой массировал еле выпирающую грудь Хвана. Корсет всё подчеркнул. Джисон будто трахал его, следил за тем, чтобы Джин тоже кончил вместе с ним. — М-М-М! — Хёнджин задрожал всем телом, ноги судорожно тряслись в оргазме, а трусики промокли насквозь, как и бельё Джисона. У омеги получилось увернуться от сверхстимуляции, но лишь на время, пока Джисон приходил в себя. Хван вскрикнул и дёрнулся, когда его схватили за таз, протянули вниз, и вибратор на высокой мощности прижался к чувствительной киске. Насколько у него хватило сил, он замотал головой, на что получал лишь фразу: — Потом за свой крепкий сон спасибо скажешь. Мышцы пресса сжимались, тело напрягалось в спазме, а ноги не слушались. Вскоре посторгазменная пульсация прекратилась, и Джисон выключил игрушку. Хван тяжело дышал, весь вспотевший и вымотанный. Джисон чуть ослабил корсет и принялся искать кое-что ещё. — Хён, ты просто супер. Не может быть, чтобы ты органичился только этими ремнями, конечно… Джисон нашёл под матрасом ещё ленты. Они не регулировались дистанционно, но это ему было не нужно. Этими креплениями он смог обездвижить дополнительно локти, колени хена, обмотал ленты вокруг корпуса над сосками и под сосками, зафиксировал на месте талию и таз. Ему стало мало, он отыскал верёвку и крепче привязал вибратор к киске Хвана, так и не сняв с него трусики. Зато свои снял. — Пускай мой запах помогает тебе заснуть, завтра трудный день. Омега нацепил на его голову своё бельё так, чтобы самая мокрая часть с выделениями касалась носа, заправил лямки за уши, чтобы он не мог снять их самостоятельно. Кажется, хен возмущается. Но это ненадолго. — Теперь я покажу тебе, что такое настоящая депривация для сна, — с этими словами Хан надел на него кожаную повязку, а затем к ушам прижались шумоподавляющие наушники. Теперь Хван не видел, не слышал, не мог говорить. Он мог только вдыхать выделения друга и сходить от этого с ума. Ах, да, ещё. — Что лучше подойдёт для сна… — Джисон перебирал режимы для вибратора и остановился на хаотичном. Том, при котором Хёнджин будет балансировать на грани оргазма, но так его может и не получить за оставшуюся ночь. Стимуляция может прекратиться в любой момент, отказав ему в экстазе. — Милый, я навещу тебя утром.