Уйти нельзя остаться

От чая во рту был чуть терпкий вяжущий вкус. БоБо подумал, что первая заварка вышла слишком крепкой, а вот вторая будет в самый раз. И что надо пойти и сделать еще чая. Но остался сидеть, обводя кончиком пальца каемку чашки. У бабули был очень красивый чайный набор из нежно-зеленого фарфора с нарисованными листьями лотоса. Она говорила, что посуда досталась ей от ее бабушки, а той подарили на свадьбу. Кому следующему перейдут эти чашки и маленький изящный чайник? Словно услышав мысли БоБо, бабушка подняла свою чашку, посмотрела, как солнце просвечивает сквозь тонкий фарфор, и попросила: — Ты только похорони меня по-человечески перед тем, как уйдешь из долины. — Бабуля! — Я знаю, что уйдешь. Рано или поздно найдешь дорогу. А мое время заканчивается, точно чувствую. Слабая совсем стала. Если бы не ты, с хозяйством уже не справилась бы, — бабушка похлопала БоБо по колену. — Я смерти не боюсь. Не хочу только превратиться в неживую и навечно стать немощной старухой. Поэтому пообещай! Она строго посмотрела в лицо БоБо маленькими выцветшими до желтизны глазами. Вздохнув, он кивнул, и бабуля довольно улыбнулась. — Спасибо, малыш. А теперь прилягу, что-то нехорошо мне. БоБо проводил старушку в дом и вернулся под мандариновое дерево. Ему тоже было нехорошо. На сердце давила такая тяжесть, что дышалось с трудом. Всего лишь вчера он ощущал огромное горе, но, кажется, было легче. Тогда по крайней мере все было предельно ясно, у его чувств была конкретная причина. А теперь… что теперь? Все его друзья, все, кого он знал, кого он любил, все они были мертвы. И в то же время, с ними все было в порядке. Хотелось побежать в деревню, но БоБо не знал, что там найдет. Вдруг, после того, что услышал от бабушки, он больше не сможет видеть неживых, и перед ним предстанет картина как в его сне? Это было даже страшнее. Это означало, что он больше не встретится с Сяо-лаоши… с гэгэ. А именно с ним БоБо испытывал потребность поговорить, просить объяснения, посоветоваться, да просто увидеться. Убедиться, что он существует, такой же как вчера, как всегда. Не призрак из далекого прошлого, а его гэгэ с добрым взглядом и шаловливой улыбкой. И маленькой родинкой под нижней губой. Будь что будет. БоБо решительно поднялся и быстрым шагом вышел за ворота. Эх, вот если бы хоть кто-то попался на глаза. Как назло, дорога в этот час была пустынна, а бамбук рос так плотно, что невозможно было увидеть, что за зарослями. Когда оставался всего один поворот до того, как закончится роща, зеленые стволы расступятся, открывая широкую панораму долины, БоБо замедлился. Его решимость таяла с каждым шагом, которые становились все короче, пока совсем не остановились. Замерев посреди дороги, БоБо прислушивался, в надежде уловить чьи-то голоса, скрип тачки, глухое чавканье мотыги, любые звуки, которые могут издавать люди. Однако, поднявшийся ветерок заколыхал бамбук, и кроме шуршания и перестука ничего нельзя было разобрать. Сжав кулаки так, что ладони заболели от врезавшихся ногтей, и зажмурившись, БоБо продолжал стоять, тяжело дыша. — Бо-ди, — вдруг совсем рядом раздался голос, который так хотелось, и в то же время так страшно было услышать. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. — Открой глаза, — попросил учитель. БоБо почувствовал, как прохладные ладони мягко обхватили его кулаки — ощущение было вполне реальным, не потусторонним, не плодом воображения. Мозоли Сяо Чжаня слегка царапали тыльную сторону его ладоней, большие пальцы ласково поглаживали натянутые жилы. — Посмотри на меня. Словно мотылек присел на закрытое веко, потом на второе, потом на кончик носа. БоБо распахнул глаза и увидел лицо гэгэ так близко, как никогда ранее. Он невольно отпрянул. Это вышло само собой, и он сразу пожалел о своей реакции. В глазах Сяо Чжаня отразилась вина, губы сжались. — Прости! Я хотел поговорить с тобой вчера, но ты был не в том состоянии, чтобы воспринять мои слова. А сегодня ХаоХао опередил меня. — Бабушка рассказала мне, — пробормотал БоБо и после паузы добавил: — Про вас. Про неживых. Учитель грустно покивал, пытливо глядя в глаза БоБо, словно хотел прочесть его мысли. — Гэгэ, почему… — БоБо хотел спросить, почему он скрывал всё от него, но задал другой вопрос: — Почему я не понял это сразу? Теперь пришла его очередь пристально вглядываться в лицо Сяо Чжаня. Тот удивленно дернул бровью, похоже не ожидал, что БоБо будет интересовать именно это. Немного подумав, он ответил: — Я тоже хотел бы понять. Дети не очень много знают об устройстве мира. Они только учатся распознавать, что нормально, а что нет. Ты был маленьким мальчиком в стрессовом состоянии. Тут вся обстановка была для тебя непривычной, незнакомой. И ты просто принял это без критики, как есть. Мы с бабушкой Сюй сначала собирались просветить тебя, но решили не спешить. Я надеялся, что мы отыщем проход, по которому ты сумел пробраться в долину, ты вернешься домой, и отпадет необходимость пугать ребенка. Но этого пока не случилось, хотя мы с тобой облазили каждую скалу. А уж сколько раз я один это делал, ты даже не представляешь… По его интонации БоБо понял, что гэгэ имел в виду. Он не мог умереть и потому не боялся рисковать, ведь на следующее утро возвращался в деревню целехоньким. — Неживые не чувствуют боль? — спросил он и осекся. Он тут же вспомнил, что бабуля говорила про тетю Ли — «страшно мучилась». Выходит, ради него гэгэ много раз падал со скал, ломая все кости. БоБо прикусил губы, чтобы не заплакать. Ему же шестнадцать, он уже не ребенок, чтобы позволить себе зареветь. — Они не знают, что неживые, — сказал учитель, уходя от прямого ответа. — Для них все так же, как и тогда, когда они были живы, — он посмотрел по сторонам. — Что мы стоим посреди дороги? Может, прогуляемся? И протянул БоБо руку. Поколебавшись, тот вложил в нее свою ладонь. Хотя жест выглядел невинно, но это было совсем не так, как если бы взрослый вел за руку ребенка. Бобо ощущал волнение Сяо Чжаня, и для него самого все жуткие открытия последних дней на мгновение отошли на второй план. И в этот миг важнейшим вопросом было — что чувствует к нему учитель? Кто для него БоБо — еще один ученик, просто запутавшийся подросток, которому нужна помощь, или же… Он не знал, как сформулировать, как назвать то, чем был для него гэгэ. Наверное… да нет, он точно был влюблен. Это БоБо внезапно осознал с почти болезненной отчетливостью. Хотя он видел только пары из мужчины и женщины, никто никогда не говорил ему, что мужчина не может любить мужчину. Неживого мужчину — мысленно уточнил он. Есть ли в этом смысл? Навстречу, нагруженный здоровенной вязанкой кукурузных стеблей, прошел дядя Сунь, и БоБо машинально поздоровался. — Добрый день, сяо БоБо, — кивнул дядюшка. — Здравствуйте, Сяо-лаоши. Развернувшись, БоБо смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за изгибом дороги. — Они не знают, что неживые, — задумчиво проговорил он. — Гэгэ, а ты… — голос задрожал от отчаянной надежды. — Может быть ты не такой, как они? Сяо Чжань все еще держал его за руку, вполне ощутимо и тепло обхватив ладонь. БоБо смотрел на его профиль с острой линией челюсти и высокой переносицей, красивый до боли в сердце. Ветерок сдувал пряди волос с высокого лба, и нестерпимо хотелось коснуться и пригладить их. Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, Сяо Чжань обернулся к нему с искусственной безмятежной улыбкой. — Увы, Бо-ди. Я такой же неживой, как и все. Поначалу, я, так же как они, не понимал этого. Видел, что что-то не так, но не догадывался, что. Мне понадобилось несколько лет на осознание. Потом я с глупым упорством пытался совершить самоубийство. Естественно, безрезультатно. Очень странно, но я долгое время не замечал, что среди жителей деревни все же остался один живой человек — бабушка Сюй. Ей повезло — и раскол, и оползень прошли мимо ее дома, даже камнепадом не затронуло. Она рассказала про похороны. Мое коммунистическое воспитание не давало мне принять эту мысль, и все же я попросил бабушку Сюй провести обряд. Но, как ни жаль, без настоящих похорон мертвого тела, это не сработало.