Уйти нельзя остаться

Наверное, Сяо Чжань давно свыкся со своим положением, фраза про похороны и мертвое тело легко слетела с его губ. Но БоБо она резанула по больному. Они миновали поворот к бабушкиному дому и пошли дальше. Вскоре бамбуковая роща закончилась, и перед ними развернулась просторная чаша долины, заключенная в стены высоких скал. БоБо увидел работающих на полях людей и втайне обрадовался. Он опасался, что пейзаж будет напоминать тот, заброшенный и одичалый, как во сне. На открытом месте порывы ветра были сильнее, БоБо прикрыл глаза, подставляя ему лицо. Прохладный поток воздуха трепал волосы и трогал кожу невидимыми пальцами. БоБо потянул Сяо-лаоши за руку, заставляя того остановиться и развернуться. — Гэгэ, я нравлюсь тебе? — спросил он напрямик. После всех потрясений никакой ответ не смог бы его сломать. БоБо не хотел задумываться, почему для него так важно выяснить это именно сейчас, но очень хотел знать. Он внимательно всматривался в лицо Сяо Чжаня, в ожидании его слов, отметил чуть дрогнувшие брови, приоткрывшиеся и снова сжавшиеся губы, резкий вдох и длинный выдох. — Мне было очень одиноко, пока не появился ты, — наконец медленно произнес учитель. БоБо продолжал глядеть ему в глаза, не подталкивая. — Понимаешь, жители деревни Котла простые добрые люди, они очень хорошо ко мне относятся, но я так и не сумел стать для них своим. Я могу поговорить с ними о погоде, об урожае, о детях. Ни о чем. Я чувствовал пустоту и бессмысленность своей не-жизни. Мне было очень тоскливо, и я даже не мог прервать ее по своему желанию. Но однажды бабушка Сюй спасла в горах неизвестного ребенка. Сначала это было желание помочь. Поиск выхода из долины придал смысл моему существованию. Ты был таким смелым и целеустремленным малышом, так решительно был настроен вернуться к родителям, и я от всей души хотел, чтобы у тебя получилось. Да, поддержку учителя БоБо всегда ощущал как ничью иную. Он утешал в минуты отчаянья, всегда был готов отставить свои дела, чтобы поговорить или пойти в горы проверить очередной перевал. Но он сказал «сначала». — А потом? — А потом… С тобой я впервые почувствовал себя учителем — человеком, который может чему-то научить. Ты ведь уже понял, что здешние дети всегда останутся детьми. Как бы ни старался, сколько бы знаний ни пытался вложить в их головы, через какое-то время они забывают все, чему я их учил. А с тобой было иначе — всё впитывал как губка. У тебя живой ум и цепкая память… По щекам разлился жар. Получить похвалу гэгэ было приятно и смущающе. Но все же БоБо пока не услышал того, что хотел услышать. — Бо-ди, ты не представляешь, какая это эйфория, когда понимаешь, что твои усилия приносят плоды! Мне так нравилось учить тебя! Конечно, ты не был образцовым школьником, — улыбнулся Сяо Чжань в ответ на скептически поднятую бровь БоБо. — Но я видел, что знания оседают в твоей голове, что ты осмысливаешь книги, которые я тебе даю, что, совершая ошибки, делаешь выводы. Ты был моей тайной радостью, Бо-ди. Горели уже не только щеки, а все лицо, уши, шея, и всё остальное тоже. Возможно, БоБо выдавал желаемое за действительное, но во взгляде Сяо Чжаня было что-то кроме учительской гордости. Что-то более земное, личное. — А потом? — повторил он. — Потом… — на щеках гэгэ проступили пятна румянца, приковывая внимание БоБо. Сяо Чжань смущенно отвел глаза и продолжил тихо: — Потом ты начал взрослеть. И все чаще я ловил себя на том, что смотрю на тебя не как на ребенка, а как на юношу. Обаятельного, остроумного, энергичного и… очень привлекательного. Я говорил себе, что это неправильно, это плохо, ведь ты ученик, а я учитель. Я не мог обмануть твое доверие… БоБо нахмурился, намереваясь возразить, но смолчал. Сяо Чжань старательно смотрел в сторону, хотя руку не отпускал. — …и старался не показывать своего отношения. Но изменить свои чувства не мог. Ты не замечал, когда ребята оставались после занятий, чтобы мне помочь, я поручал им самые нудные задания. Специально, чтобы они заскучали и поскорее сбежали играть. И мы с тобой побыли вдвоем. От улыбки, которую БоБо уже не мог сдерживать, даже щеки заболели. — Гэгэ, — позвал он. — Гэгэ! Я люблю эти часы больше всего!.. — Я знаю, — кивнул Сяо Чжань, но в его голосе почему-то звучала горечь. — Гэгэ, если ты думаешь, что теперь моё отношение изменится, ты ошибаешься! — с горячностью воскликнул БоБо и схватил его ладонь обеими руками. — Для меня ты самый лучший! Мне все равно, что ты неживой. Тут он и сам смутился от своего нелепого признания, но не намеревался отступать. — Да, и это тоже, — вздохнул учитель. — Тоже? — непонимающе переспросил БоБо. — М-м-м… Как тебе объяснить… Ты вырос здесь и многого не знаешь о том мире. Когда я учился в университете, на моем курсе были два студента, которые влюбились друг в друга. Они, конечно, не демонстрировали свои чувства на людях, но кто-то все равно узнал и донес на них. Был большой скандал, их сразу исключили, а потом одного отправили в трудовые лагеря, а второго на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу. Да, это было тридцать лет назад, возможно сейчас законы не настолько суровы, но люди не меняются так быстро. Уверен, к мужчинам, любящим мужчин, все еще относятся с осуждением. — Но мы-то здесь, а не там! — перебил его БоБо. — Мы можем делать то, что захотим. А я хочу… Он решительно сделал шаг к Сяо Чжаню, и тут сверху раздался радостный вопль: — БоБо! — БоБо! БоБо! — подхватило еще несколько голосов. И из кустов, росших на крутом склоне над дорогой, как мышата из гнезда посыпались ребятишки. — А ЦзиньХао сказал, что ты заболел! — Сяо-лаоши, а мы ходили на озеро, там столько ящериц! — Да, так много! Никогда столько не видел! — БоБо, смотри — мы целую кучу наловили! Приходи к ЮйХану, будем играть с ними. Это были его товарищи, он много лет проводил с ними целые дни и думал, что знает их как облупленных. Но теперь БоБо словно смотрел на них другими глазами. Они все были такие маленькие! Вечные дети, которые никогда не вырастут, не повзрослеют и даже не понимают этого. БоБо вспомнил, как Сяо Чжань сказал, что они постепенно забывают все, чему он их учит, и приходится начинать сначала. Интересно, если не показываться им на глаза какое-то время, они забудут и про него? Даже ЦзиньХао не вспомнит, что у него был лучший друг Ван Ибо? Будет смотреть как на незнакомого взрослого парня, ведь теперь БоБо выглядит старше их… — Тихо, тихо, дети! — незаметно высвободив свою руку, учитель поднял ладони, призывая к порядку. — Ван Ибо пока не может поиграть с вами, он действительно неважно себя чувствует. Когда ему станет получше, он вернется в школу. Сейчас мы с ним спокойно прогуляемся, я расскажу БоБо, что он пропустил. А вы бегите играть. Расстроенно загомонив, ребята попрощались и унеслись прочь. Их огорчение было недолгим. А вот БоБо никак не мог прийти в себя. Его мутило. Он и не предполагал, что эта встреча окажет на него такое впечатление. Он их не боялся. Не испытывал отвращение. Но относиться к ним по-прежнему он уже не мог.